Голубая жемчужина

      — Я говорила — не суйся!       Эсси выговаривала Лютика совсем как наставница ученика, словно они поменялись ролями. Но она была права — соваться в трактирную драку ему не стоило, да он и не собирался, просто кто-то из пьяных дровосеков на почве ревности ляпнул товарищу что-то нелицеприятное про «иди покувыркайся с вон той белобрысой, как раз про твою честь такие эльфки, а на мою не заглядывайся» — и Лютик, тоже будучи не самым трезвым, рассердился, попробовав врезать обидчику своей дамы. У него даже получалось, и кто же знал, что в пылу драки один особо изобретательный мужик выхватит нож?       Лютик от удара увернулся — почти увернулся. Нож должен был попасть ему под ребро, а в итоге попал в руку и оставил глубокий порез, который Эсси теперь обрабатывала, ворча на идиотскую храбрость своего спутника.       — Так он о тебе сказал… — вяло попытался оправдаться Лютик.       — Какая разница, кто что говорит? — цокнула языком Эсси. — Ты менестрель, ты же лучше всех знаешь, как языком треплют! Да и он назвал меня эльфкой, а это разве обидно? Чем оскорбительна принадлежность к Aen Seidhe?       Лютик прикусил язык. Он только что осознал, что невольно сам обидел Эсси. На самом деле он не думал об эльфах ничего плохого, хотя на Торувьель за сломанную лютню тогда обиделся больше, чем за сломанный нос, но Эсси — не Торувьель.       — Эльфов преследуют, — Лютик поморщился от боли, когда Эсси вновь принялась за обработку раны.       — И кто решит, что я эльф, только из-за болтовни пьяного кмета? — Эсси нахмурилась. — Рана у тебя плохая. Глубокая. Я медицину знаю только из оксенфуртских курсов, но и так вижу, что паршиво. Лекарь нужен настоящий или чародей.       — Нет-нет-нет, никаких чародеев! — испугался Лютик. — Так все пройдет. За ночь пройдет, утром буду здоровым!

***

      Ночью стало только хуже — началась лихорадка. Лютик горел в жару.       — Придурок, — взволнованно сказала Эсси. — Если ты помрешь — это же как будет глупо! Представляешь, что о тебе скажут? Маэстро Лютик погиб от ножа дровосека!       — Так сочини балладу о моей смерти, — криво улыбнулся Лютик. — Спой, как я героически закрыл тебя своим телом, и это из нелепости станет трагедией. Всему учить тебя надо до сих пор.       — Сочиню, — серьезно сказала Эсси. — Обязательно. Но никому и никогда не спою. И вообще — не вздумай умирать!       Лютик закрыл глаза. Жар понемногу охватывал все его тело, мокрая тряпка на лбу не особо помогала, и он уже представлял себе, как умрет, и как Эсси будет грустить по нему. Интересно, она будет грустить? Или быстро встретит другого компаньона для путешествий?

***

      Комната казалась Лютику созданной из белого льда. В углу что-то грызла мышь, и почему-то это пугало, словно мышь несла с собой беду. Он застонал от боли в голове и руке одновременно.       — Боже мой… — выдохнул Лютик, не понимая уже, что говорит.       Эсси в ужасе металась по комнате, пока он метался в жару. Что ей делать? Бежать искать лекаря или чародея? А где искать? А с кем она Лютика оставит? Хитрой роже трактирщика Эсси не верила, в этом городе никого не знала… А если он правда умрет? А если у него заражение крови? Эсси же не медик, она только теоретически знает, как лечить раны! Но вроде бы она все сделала правильно — а как еще? Вариантов не так много… Не должно было стать хуже. Внезапно Эсси остановилась, пораженная догадкой и не знающая, плакать или смеяться — она совсем забыла, что во время драки Лютик был пьян. Это не заражение! Это может быть просто последствием похмелья!       Взмолившись богине Фрейе, в которую верили ее родители, уроженцы Скеллиге, Эсси легла рядом с Лютиком на кровать, накрыв их обоих одеялом из шерсти. Ему нужно заснуть, вот и все. Утром будет как новенький.       — Спи-усни, — прошептала Эсси. — Слышишь мышь?       Ее тоже донимал противный грызущий звук, а ведь трактирщик божился, что его заведение идеально чистое — ни крыс, ни мышей, ни клопов… Хорошо хоть насчет клопов не соврал.       — Слышу, — шепнул Лютик. Он и Эсси слышал, слышал, как она дышит тихо-тихо совсем рядом. — Это мышка-беда.       Он то ли бредил, то ли в полусне не осознавал, что говорит. Эсси понадеялась на второе. Лютик и в обычное время часто нес ахинею, не проснувшись до конца.       — Не беспокойся, — сказала она. — Мышку-беду прогонит кошка, которая приходит всегда. Знаешь Фрейю? Богиню из Скеллиге? Она превращается в кошку.       Лютик кивнул, не в силах говорить.       — Вчерашний день остался где-то там, уже неважно, где, — певуче продолжала Эсси. — Он уйдет, и ты уснешь. Тебе не будет страшно, ведь на твоей кровати спит кошка, которая приходит всегда. И беда прийти не сможет — она только мышка, что она посмеет сделать? Тебя бережет та кошка, которая приходит всегда…       Лютик слушал и ему чудилось, что Эсси и есть та кошка. Белая кошка, ласковая и теплая, и голос ее звучал мурлыканьем.       Он заснул, спокойно и тихо, и жар спал — Эсси убедилась, потрогав лоб мужчины. Тихонько встала, взяла лютню, тетрадь, и на цыпочках выбежала на улицу — только что девушка сочинила новую балладу, и ее было необходимо записать. Не без литературного приукрашивания, но как менестрелю без него обойтись?