Ты стал причиной жить

Это что такое? Галлюцинации? Хёнджин сошёл с ума? Парень, конечно, знал, что в последнее время он немного не в себе, но чтобы настолько… Феликс почти сразу окунулся в объятия Хёнджина, не дав ему времени для лишних размышлений. Он прижался к нему, словно маленький котёнок на улице, которому очень не хватает любви и заботы. Хёнджин скрепил Феликса в кольце своих рук, делясь тем, в чём он так нуждался в тот момент. — Солнце, ты что здесь делаешь? — поинтересовался парень, не выпуская Феликса из своих объятий. Он спросил это тихо и с осторожностью, словно боясь, что он может в любой момент сорваться и убежать. — Пришёл к тебе в гости, хотел поиграть на скрипке, — сказал Феликс, покинув объятия и посмотрев на Хёнджина. Этот взгляд… Хёнджин думал, что хорошо знает Феликса, но, кажется, он ошибался. Он смотрел в его глаза и не понимал, что чувствовал и о чём думал этот парень. Взгляд будто стал совсем нечитаемым. Хёнджин всё продолжал стоять напротив Феликса, но никак не мог услышать то, что он хотел ему сказать. Ложь. Он всё понимал, но просто не хотел признавать. Хёнджин каким-то образом сначала не заметил футляр для скрипки за спиной у парня. Он так соскучился по Феликсу, что кроме его профиля отказывался видеть что-либо ещё. И опять у него вдруг всплыло воспоминание о первом дне. Хёнджин во многие вечера слушал прекрасную игру Феликса на скрипке, но почему-то в последние дни вокруг происходили события, которые мысленно переносили его именно в первый день. Словно что-то далёкое, светлое, родное, что уже не получится стереть из памяти. Но и вернуть этот драгоценный момент они больше не в силах. — А я сделал для тебя какао, уже даже в термос перелил, хотел угостить, — сказал Хёнджин, параллельно забирая скрипку у Феликса, чтобы тот смог спокойно разуться. — Да что ты говоришь, — усмехнулся Феликс, — учти, если ты положил туда мало нашего секретного ингридиента, я сразу это почувствую, — прищурился парень, оставив на кончике чужого носа лёгкий поцелуй. — Я его положил даже больше, чем ты! — возмутился Хёнджин, отложив аккуратно скрипку в сторону, после чего заключил Феликса в объятия со спины, начав его кружить по всему коридору, не давая возможности вырваться. Парень в плену начал сопротивляться, давая отпор руками и ногами, всё пытаясь высвободиться из крепкой хватки, на что Хёнджин лишь крепче прижимал его к себе. — Хорошо, верю, только отпусти меня! — продолжал кричать Феликс. Но Хёнджин не хотел отпускать. Ни в каком смысле. После событий в коридоре парни прошли в комнату Хёнджина. Феликс готовился играть на скрипке, перед этим тщательно настраивая её. Другой же парень в это время разливал какао из термоса по кружкам, не забыв бросить туда несколько зефирок. Купил их специально для Феликса. — Не получишь свой какао, пока не сыграешь на скрипке! — пригрозил Хёнджин, заходя с кружками в свою комнату. Конечно, он бы ничего не сказал, если бы Феликс захотел его выпить прямо сейчас, но надо же поиздеваться. Хёнджин это не очень часто делал, поэтому и решил отыграться, словно в последний раз. — Как скажешь, — не стал перечить Феликс, подарив парню с кружками милую улыбку. Он вот-вот собирался включить своё музыкальное сопровождение на колонке. Даже её с собой взял. Всё как в первый день. Феликс морально приготовился, после чего наконец-то включил мелодию на телефоне, которая начала заполнять комнату. Кажется, у него действительно есть сила управлять погодой. День уже подходил к концу, за окном виднелся алый закат. На улице поднялся ветер, который принёс с собой несколько тяжёлых туч, из-за чего стало темнеть ещё быстрее, чем до этого. Реквием по мечте. Вот это он, конечно, выбрал мелодию. Если в первый раз перед тем, как Феликс начал играть, он сначала открылся Хёнджину, рассказав о том, что его беспокоило и что он чувствовал, то сейчас он не говорил ничего. Но в этом не было необходимости. Учитывая их удивительную связь, Хёнджин ещё в прошлый раз почувствовал, что если бы Феликс ему ничего не рассказал, то он бы всё понял через мелодию. Это сейчас и произошло. В этот раз Хёнджин чувствовал всё. Каждая нота была словом. Струны были душой Феликса, смычок — его глазами и устами. Хёнджин обожал его игру на скрипке, даже спать по ночам без неё нормально не мог. Но сейчас он хотел убежать, закрыть уши, зажмурить глаза, сделать всё, что угодно, лишь бы ничего не слышать. Он хотел совершить всё из вышеперчисленного, но по итогу просто приковал взгляд к Феликсу, не в силах пошевелиться. Он просто не мог. Он знал, что происходило сейчас. Он всё понимал, но очень не хотел принимать это. Он всё осознал ещё тогда, когда увидел Феликса на пороге своего дома, но продолжал отрицать факт очевидного. Он всё почувствовал ещё тогда, когда Феликс крепко его обнял, но он безумно не хотел оказаться правым, однако мысли о худшем исходе продолжали заполнять его голову. Разум говорил о том, что все предположения верны, но сердце от этого готово было взорваться. Почему именно сейчас? Почему они? Почему Феликс? Всё ведь не может закончиться, даже не успев начаться. Этот маленький ангел заслуживает весь мир, но его не заслуживает никто. Одна его игра на скрипке чего стоит. Он был слишком добр для всех людей вокруг, так почему именно он? Хёнджин всё сильнее вдавливал ногти в свою кожу, больше не в силах смотреть на это. Морщинки на лбу Феликса от сосредоточенности стали больше, игра стала настойчивее. Он словно отдавал всю свою последнюю энергию в эту мелодию. У Хёнджина была только одна мысль в голове. Он хотел, чтобы его кто-нибудь забрал отсюда взамен Феликса, лишь бы тот остался здоровым и счастливым. И живым. Феликс закончил свою игру, после чего бросил несчастную скрипку, обессиленно сев на пол и зарывшись руками в свои волосы. Это маленькое тельце в один миг стало ещё слабее, чем было до этого. Хёнджин медленно подошёл к нему, прижав к себе настолько крепко, насколько мог, ощущая своей грудью тихие всхлипы парня в объятиях. Он не знал, сколько времени они так сидели. Помнится, что когда-то они потеряли ему счёт. Сейчас же каждая совместно проведённая секунда была на вес золота. — Тебя там какао ждёт, — шепнул на ухо Хёнджин, нежно погладив Феликса по волосам, хоть как-то попытавшись отвлечь его внимание от этого хаоса. Ему было очень тяжело от того факта, что он ничего не может сделать. Абсолютно. Это ужасное ощущение разрушало его изнутри, но это было ещё терпимо. А вот смотреть на такого маленького и беззащитного Феликса было просто невыносимо. Спустя некоторое время парни переместились на кровать с двумя чашками какао, которые обжигали руки, сидя в обнимку друг с другом. В комнате уже было темно, но свет никто включать не хотел. В темноте иногда можно увидеть и почувствовать больше, чем при свете, ведь глаза нам часто врут, создавая вокруг сплошные иллюзии. — В этот раз твоё какао ещё вкуснее, — сказал Феликс, сделав глоток сладкого напитка, — я буду по нему скучать. — Ты забыл, что завтраки теперь делаю я? Буду тебе его варить каждое утро, ты только скажи, — ответил Хёнджин, сделав вид, что не понимает, к чему клонит Феликс. — Точно, — произнёс тихим шёпотом парень, после чего продолжил говорить, не отводя взгляда от своей кружки, — спасибо тебе. — Но я тебе приготовил пока что только один завтрак, ещё рано благодарить. — Ты же знаешь, что я не об этом, — Феликс повернул голову, посмотрев в глаза Хёнджина. — За всё. Спасибо тебе за всё, — сказал парень, отложив кружку с какао и прильнув к губам напротив. Хёнджин не хотел отвечать на этот поцелуй. Феликс ведь так хочет выразить благодарность, но зачем, если у него ещё будет повод это сделать? Он сможет поцеловать его завтра, послезавтра, через десять лет. Зачем сейчас? Но перед этими губами устоять невозможно. Хёнджин поначалу отводил голову, давая понять, что не будет принимать его поцелуй, но затем прикрыл глаза, всё же ответив на него. Он пытался зажмуриться как можно сильнее, чтобы сдержать свои слёзы, но они всё равно стали стекать по щекам. Как бы Хёнджин не пытался их остановить, он не мог. Феликс начал оставлять лёгкие поцелуи в мокрых местах по всему лицу, пытаясь забрать всю боль, которая стекала вместе со слезами. А Хёнджин всё продолжал плакать, прижимаясь всё ближе к Феликсу. Он запустил руку ему в волосы, нежно поглаживая по голове. Он перестал целовать Феликса на какое-то время, попытавшись успокоиться, в то время как парень напротив всё продолжал оставлять метки любви по всему лицу. На щеках, в местах возле глаз, у аккуратного носа, на уголках губ. Везде, куда только могла упасть солёная капелька. Когда все слёзы закончились, Хёнджин вернулся к губам Феликса, полностью растворяясь в нём. Он никогда не забудет эти мягкие губы, это тёплое дыхание, которое чувствовал у себя на коже, эти прекрасные глаза, эти веснушки, похожие на созвездия, эту улыбку, этот поцелуй. Это всё давно отпечаталось в памяти. Надолго. Навсегда.