заключительная глава
25 ноября 2022 г., 05:41
Следующим утром я прибыл в полицейский участок еще до приезда Вивиан, искренне надеясь, что мне удастся избежать встречи с ней. Однако мисс Куин не заставила себя ждать и появилась лишь с небольшим опозданием, принеся с собой удушающий запах приторно-сладкого парфюма, вызвавшего у меня легкое чувство тошноты (хотя, возможно, в том была виновата сама Куин).
Мы быстро опознали обоих задержанных, правда, я сомневался, что Вивиан действительно толком разглядела хотя бы одного из них, пока визжала и брыкалась во время нападения. Впрочем, они и сами не отрицали содеянного и во всем сознались, едва копы защелкнули на их запястьях наручники. При свете дня наши обидчики казались безобиднее, а их физические данные явно не превосходили мои. Но когда в лицо направлено дуло пистолета, то даже щуплый сопляк становится гораздо более устрашающим в твоих глазах.
Подписав нужные бумаги, я улизнул из участка как можно незаметнее, чтобы за мной ненароком не увязалась Вивиан. Общения с этой женщиной мне сполна хватило на долгие годы вперед.
Я завел машину и направился в клинику, куда заранее позвонил, чтобы узнать о состоянии Яку. По словам оперировавшего его хирурга, Мориске спокойно провел ночь, и никаких осложнений не наблюдалось.
— Он еще слаб, но его здоровью сейчас ничего не угрожает, — заверил меня доктор Грант. — Более чем уверен, что ваш друг выкарабкается.
Не могу сказать, что подобное заявление полностью меня успокоило, но я знал Яку: так просто он не сдастся. Когда я вошел к нему в палату, Мориске лежал, прикрыв глаза, а к его руке тянулись разные трубочки и несколько проводков от аппаратуры.
— Только что разговаривал с твоим врачом, он сказал, что ты еще попортишь нам жизнь, — глупо пошутил я и улыбнулся, видя, как просияло осунувшееся всего за сутки лицо самого Яку. Он весь будто стал меньше ростом и постарел. Мне еще не доводилось видеть его таким, и от этого внутри что-то предательски сжалось.
— Да уж, иначе было бы весьма глупо умереть, защищая честь Вивиан Куин. — Яку хрипло хохотнул, и я предложил ему воды, но он любезно отказался.
— А с чего ты вообще решил броситься на пистолет? — наконец спросил я, потому как этот вопрос не давал мне покоя.
— Честно? Сам не знаю, — пожав плечами, ответил Яку. — Какой-то внезапный и, признаю, очень глупый порыв. Плюс ко всему я был изрядно пьян, а алкоголь, как всем известно, притупляет чувство опасности.
— Постарайся впредь ограничивать себя в выпивке, чтобы мне больше не пришлось мчаться на всех парах в больницу с простреленным тобой на заднем сиденье, — попросил я довольно серьезно, несмотря на полушутливый тон.
— Договорились, — пообещал он, утвердительно тряхнув головой. — Кстати, Тецуро, окажи мне услугу и позвони Льву, попроси его приехать. Из меня он точно вытрясет все детали, а я не хочу, чтобы он навоображал себе лишнего и заранее начал волноваться. Поэтому не пугай его ненужными подробностями.
— Хорошо, сегодня же вечером свяжусь с ним.
— И еще кое-что, на всякий случай, мало ли… — Яку потянулся и взял со столика возле кровати блокнот и ручку. — Здесь данные по моему личному счету в том же банке, где мы держим наши общие средства. — Он быстро накарябал несколько строк, вырвал страницу и передал мне. — Должен признаться, мальчик мой, что время от времени списывал некоторые суммы на собственные нужды за твоей спиной. Проще говоря, обманывал тебя, Тецу. Прости, такой уж я человек.
Яку поджал и без того тонкие губы и виновато посмотрел на меня.
— Брось, это всего лишь деньги, я не сержусь. Меня больше пугает твой внезапный пессимистический настрой. Ничего с тобой не случится, — возразил я, не желая думать о том, что будет, когда Мориске однажды не станет. Я надеялся, этот день наступит еще не скоро.
— И всё же, — настоял он, продолжая протягивать мне листок. — Я позвоню в банк, дам им все необходимые указания и верну твою часть денег.
Мне показалось, что его глаза увлажнились, и мне это совсем не понравилось. Дать слабину и раскиснуть при определенных обстоятельствах мог я, но только не вездесущий Яку Мориске. Хотелось встряхнуть его и прикрикнуть, чтобы не смел хандрить, потому что мне становилось не по себе.
В палату вошла медсестра и сурово на меня поглядела, одним видом говоря, что время посещений закончилось. Я забрал у Яку записку, попрощался и зашагал к выходу.
— Ни в коем случае не вздумай продать галерею, слышишь? — прилетело мне вдогонку, когда дверь за мной практически захлопнулась.
Лев прилетел уже следующим вечером. Я встретил его в аэропорту и сразу повез к Яку. По пути он сдержанно молчал, либо кивал головой и ограничивался кратким «да» или «нет» в ответ на мои вопросы. Иногда я боялся, что Лев вот-вот заплачет. Напряженный, словно пружина, он курил сигарету за сигаретой, постоянно теребил ручку сумки или бессистемно тыкал в экран телефона.
— Помнишь, ты как-то предупреждал меня касательно Мориске, что ему нельзя полностью доверять? — я снова нарушил тишину, решив рассказать Льву о признании моего компаньона, сделанного накануне.
Впервые за всю дорогу господин Хайба рассмеялся, пусть даже с долей заметной горечи.
— Мориске тебя обманывал? Да еще и разоткровенничался по этому поводу? Вероятно, он ударился головой, когда падал.
Или Яку действительно боялся, что может умереть, а уходить с грузом лжи на душе не желал.
— Ну, правильнее будет сказать — немного жульничал, — смягчил я слова Льва. — Обман слишком сильное слово для этой ситуации. Я его не виню.
— Ты хороший друг, Тецуро. Меня он тоже обманывал, но я прощал. Мориске, может, и не самый честный человек, но с ним всегда весело, он умеет привнести в твою жизнь радость и хотя бы частичку праздника. Конечно, я предвзят, но, думаю, это немаловажно. И пусть иногда кажется, что Мориске любит только самого себя, однако в душе этого циника всё же находится место и для таких, как мы с тобой, Куроо.
На последних словах Лев погладил меня по руке, словно немым жестом добавляя, мол, так уж нас угораздило встретить на своем пути Яку Мориске, и теперь мы вместе несем это бремя.
Когда мы припарковались возле больницы, Лев попросил оставить их с Яку наедине.
— Отвезешь мои вещи в гостиницу, ладно?
— Может, остановишься у нас? Кенма не будет против, — предложил я.
— Нет, спасибо, дорогой, не хочу вам мешать. Но обещаю заглянуть в гости.
Наклонившись и чмокнув меня в щеку, Лев выпорхнул из машины и, широко шагая своими длинными ногами, поспешил к Яку.
* * *
Возле дома на подъездной дорожке я увидел неизвестный мне, невзрачный автомобиль и подумал, что обнаглевшие журналисты решили добиться у меня интервью о Вивиан и том злосчастном вечере после выставки. Настроившись на боевой лад, я подошел к входной двери, где стоял высокий мужчина, одетый в серый плащ нараспашку, кипельно-белую рубашку с черным галстуком и шляпу. Честно говоря, на репортера он совсем не был похож, скорее уж на детектива из нуара пятидесятых годов. — Куроо Тецуро? — первым вступил он, оттолкнувшись от стены и выпрямившись при моем появлении. — Да. А кто вы? — Пройдемте внутрь и поговорим, — вежливо, но бесцеремонно предложил незнакомец, проигнорировал мой вопрос. Меня охватила тревога, но я был благодарен случаю, что именно сегодня Кенма решил отвезти сына на плановый прием к педиатру, о чем он сообщил мне всего полчаса назад. С нашим гостем Кенма, судя по всему, благополучно разминулся. — Ладно, — согласился я и открыл дверь, впуская гостя вперед. — Прошу. — Меня зовут Ушиджима Вакатоши, — наконец отрекомендовался он, без спроса усаживаясь в кресло. — Я представляю интересы моего клиента, имя которого не могу вам назвать, впрочем, оно вам всё равно ни о чем бы не сказало. Так вот, — Ушиджима сделал паузу и одернул брючину, закинув ногу на ногу, — мой клиент хотел бы получить обратно свои шестьсот тысяч долларов. Теперь мне стало гораздо яснее, кем является мой нежданный гость — посланец мафии, деньги которой я перехватил у парня, скоропостижно усопшего в одной из лодок Некоматы. В гостиной было свежо, но мне стало душно. И я снова порадовался отсутствию в доме Кенмы и сына. — Верите или нет, но я ждал вас, — ответил я. Мне удавалось сдерживать самообладание и звучать уверенно, не выдавая беспокойства. Я надеялся, что со стороны мои попытки выглядели также убедительно, как мне казалось самому. — Поиски заняли больше времени, чем мы планировали. Но неожиданно для себя я обнаружил ваше фото в бульварной газетенке, поведавшей миру о нападении на некую Вивиан Куин, ехавшей с вечеринки в честь открытия вашей галереи, господин Куроо. Надеюсь, ваш друг здоров? Согласно статье, он был ранен. — Так и есть, но он в порядке, благодарю. — Надеюсь, вы не будете оспаривать требования моего клиента? — Разумеется, нет. — Прекрасно, господин Куроо, не хотелось бы прибегать к чрезвычайным мерам. — Ушиджима говорил негромко, четко и крайне монотонно. Наверное, если бы не возбужденное состояние, я бы запросто уснул от скуки. — У вас есть три дня, чтобы собрать всю сумму. По истечении этого срока мы с вами встретимся по указанному здесь адресу. Он протянул мне лист бумаги, который я сунул в карман, не глядя. — Полагаю, мне не стоит сомневаться в вашем благоразумии? Я молча кивнул, желая, чтобы Ушиджима Вакатоши как можно скорее покинул мой дом. — Тогда мне пора. Не прощаюсь, господин Куроо, — произнес он и направился к выходу, однако замялся прямо на пороге. — Прозвучит иронично, но своим поступком вы избавили моего клиента от ряда значительных проблем. Если бы эти деньги оказались в руках полиции, это крайне негативно отразилось бы на нем. Он даже передал вам благодарность, — с усмешкой добавил Ушиджима и наконец вышел. Из отведенного времени мне хватило и двух дней, чтобы снять со счета нужную сумму и отнести их в гостиницу, где Ушиджима назначил мне встречу. Я застал его в номере и передал сумку с деньгами прямо ему в руки. Пересчитав наличные, он кивнул. — Всё верно. Спасибо, что не подвели, — мы обменялись рукопожатием и я удалился. Я гнал автомобиль на предельно допустимой скорости, чтобы успеть навестить Яку в часы посещений и рассказать ему о визите Ушиджимы. Поднявшись, я обнаружил пустую палату. Вероятно, его перевели в другое отделение. Я быстро спустился в регистратуру, чтобы уточнить его новое местоположение. — Простите, господин Куроо, но ваш друг скончался примерно три часа назад. Мы пытались с вами связаться, но ваш телефон был недоступен. — Да, у меня было срочное дело, — я удивился, как ровно и безэмоционально прозвучал мой голос. — Скажите, господин Хайба уже в курсе? Он еще здесь? Медсестра отрицательно покачала головой. — Господин Хайба уехал почти сразу. Он был сильно подавлен, сообщил, что улетает в Лондон, просил связаться с вами. — Да, всё правильно. Завтра утром я заеду и договорюсь о похоронах. Спасибо, Мэйбл, — поблагодарил я, прочитав имя медсестры на бэйджике. Я не сердился на Льва за бегство, представляя, что он сейчас испытывал. Ему требовалось время, и пока что я не собирался докучать ему звонками и засыпать вопросами. Кенма прислал сообщение о том, что решил пройтись с Кен-чаном по магазинам, поэтому я не стал торопиться домой, а свернул на дорогу, ведущую к нашей галерее. Внутри было темно, но я не стал включать свет. Присев на край скамейки, я тупо уставился на развешанные по стенам картины и начал думать о лукавом, нечистом на руку, но веселом и дорогом мне человеке, который сегодня умер. По щеке одиноко скатилась слеза, но я вытер ее рукавом и улыбнулся, зная, что Яку не одобрил бы уныния и грусти. В кабинете с открытия выставки еще осталась пара бутылок шампанского, я откупорил одну, наполнил бокал и поднял его в память о Яку Мориске — человеке, который круто изменил мою жизнь. — Спасибо, что украл мои деньги…
