глава девятнадцатая
25 ноября 2022 г., 05:41
Меня разбудил стук молотков. Вот уже две недели, как по инициативе Кенмы кучка строителей делает к нашему дому пристройку. Окончательно мы так и не решили, что именно будет находиться в дополнительной комнате: новая детская, гостевая или всё-таки рабочий кабинет. Но если уж Кенма что-то вбил себе в голову, то обязан завершить начатое, пусть даже и руками рабочих, которые считали своим долгом приниматься за дело едва ли не с рассветом. Кенму же, казалось, это нисколько не беспокоило, потому как он продолжал умиротворенно посапывать у меня под боком. Я прижался к нему, обнял, уткнувшись носом в волосы, и пролежал в таком положении еще минут десять.
Летом, когда погода позволяла, я старался начинать свой день с бодрящих водных процедур, благо мне хватило ума и везения жениться на хозяине дома на побережье. Перед тем как окончательно выбраться из постели, я наклонился и нежно поцеловал Кенму в лоб.
Схватив со спинки стула полотенце, я тихо вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. По пути я решил проверить сына и заглянул в детскую. Наполовину прикрытый одеялом, он лежал на спине, раскинув по сторонам пухлые ручонки, и иногда причмокивал, словно держал во рту соску. При взгляде на его умиротворенное розовое личико я не сдержал улыбки. Наверное, вся моя жизнь так или иначе стремилась именно к этому моменту. В такие минуты я чувствовал себя абсолютно счастливым.
По-моему, было еще рано определять, на кого похож наш малыш, но Кенма, едва взяв его в руки в палате родильного отделения, заявил, что он моя точная копия. Я не стал спорить, ведь тогда в моей голове крутилась лишь одна мысль: чёрт возьми, я же только что стал отцом! Помню, как мы сидели втроем — уставший, но довольный Кенма, склонившийся на мое плечо, наш крохотный новорожденный мальчик и я, с глупой улыбкой, которая не сходила с моего лица, наверное, неделю.
Однако с именем для сына мы долго не могли определиться, отвергая один вариант за другим. Мать Кенмы, увлекшаяся греческой мифологией, пыталась нас уговорить назвать внука Орфеем (спасибо еще, что не Гераклом). Котаро и Кейджи были гораздо скромнее в своих предложениях, а вот Яку наоборот не постеснялся и заявил, что имя Мориске обязательно принесет мальчишке удачу. Даже Лев подключился и предложил свой вариант — Рин.
— Нет, нет и нет. — Резким движением Кенма зачеркнул еще несколько имен из списка. — Хочется чего-то благозвучного и хорошо сочетающегося с фамилией. Может, Хикаро?
— А разве мы еще не забраковали его?
— Нет, смотри. — Кенма продвинулся ко мне и начал тыкать кончиком ручки в вычеркнутые строки. — Хэчиро, Хироши и Хизока. Хикаро еще не было.
— Хмм, — я почесал подбородок, — а как насчет Кентаро?
— Кентаро Куроо? — Кенма будто пробовала сочетание на вкус. — Знаешь, мне нравится. Похоже на нечто среднее между Кенмой и Тецуро.
— Вот и я так подумал, — соврал я, потому что мне и в голову не приходило, но надеялся, что моя ложь будет во благо.
— Тогда решено, — облегченно подвел итог Кенма.
Отзываться на новообретенное имя малыш Кен-чан начал почти сразу, хоть Кенма и говорил, что он всего лишь реагирует на наши голоса, оттого и улыбается. Но был у нас и другой повод для гордости. В отличие от клишированного мнения, что маленькие дети беспрестанно орут по ночам, Кентаро спал довольно спокойно, не просыпаясь от малейшего шума. Поэтому, не боясь разбудить, я погладил его по теплой и мягкой щечке и вышел.
Соседские и заезжие любители искупаться обычно стекались во второй половине дня, когда вода прогревалась (всё же не стоило забывать, что Нью-Йорк далек от звания курорта), поэтому в утренние часы пляж пустовал. Пользуясь моментом, я беззастенчиво стянул плавки и окунулся голышом.
За год с небольшим, что мы с Кенмой были женаты, я обнаружил, что домашние обязанности вовсе не вызывают во мне раздражения. Кенма много времени проводил на работе и порой задерживался (я поражался количеству людей, жаждущих начать судебные тяжбы), а мы с Кен-чаном любили встретить папочку вкусным ужином или порадовать завтраком на утро после утомительного рабочего дня. Уверен, Яку вставил бы едкую остроту или в лучшем случае порекомендовал нанять кухарку, узнай он, что готовлю я чаще, чем среднестатистическая домохозяйка. Но точно знал, Кенма не потерпел бы чужого человека в нашем доме.
К слову о Яку. Этот пройдоха появился у нас на пороге приблизительно три недели назад, и по его сияющему лицу я сразу понял: на подходе очередная безумная идея.
Удивительно ли, что я оказался прав?
— Мальчик мой, мы откроем галерею и организуем там выставку, — заявил он, закончив рассказ о том, как съездил в Испанию и нашел Беллу, уличную художницу, чьи картины мы с Кенмой привезли из отпуска.
Яку подписал с Беллой контракт на все ее работы. А еще она познакомила Мориске со своей подругой портретисткой — не менее талантливой девочкой, по его словам. С ней он тоже заключил договор на часть наиболее удачных полотен. В принципе я не имел ничего против, за исключением того факта, что руководство галереей Яку вознамерился поручить мне.
— Ты же в курсе, что я далек от звания эксперта в области искусства? — уточнил я с нескрываемым сарказмом. — Я просто купил пару понравившихся мне картин, не более. Возможно, кто-то другой счел бы их жуткой мазней.
— Если ты не доверяешь своему вкусу, доверься моему, — авторитетно заявил Яку, попивая кофе у нас в гостиной. — Я же еще в самом начале наших деловых отношений сказал, что у меня чутье на плодотворные проекты, которые принесут нам богатый урожай.
— Вот только давай без метафор.
— Тецуро, дорогой мой, я хоть раз втягивал тебя в убыточные дела? — обиженно спросил он.
— К счастью, нет.
— Тебе не придется сидеть в галерее весь день. С клиентами будешь договариваться заранее. Всё, что нужно — приехать туда и продать картину, и вуаля! — уговаривал Яку. — К тому же ты всё равно ничем сейчас не занят.
Его правда. С тех самых пор как я уволился из «Белого ветра», я не занимался чем-то конкретным. Конечно, теперь мои счета пополнялись и без каждодневных усилий, но если не брать в расчет уход за Кентаро и периодическую возню по дому, то я действительно скучал без дела.
— Мориске прав, — вступил Кенма, до этого молча наблюдавший за нашей беседой. — Не отказывайся, пока не попробовал. Что? — удивленно спросил он, встретившись с моим укоризненным взглядом.
Вот и ищи поддержки у супруга после такого.
Не откладывая в долгий ящик, вскоре мы уже арендовали просторное помещение в довольно фешенебельном предместье Нью-Йорка, имевшего репутацию излюбленного места отдыха всякого рода толстосумов (на то, собственно, у Яку и был корыстный расчет).
За последние четыре дня мы вместе с Кенмой (с удовольствием втянувшимся в затею) успели развесить все картины, Яку же взял составление и рассылку приглашений на себя. Впрочем, я даже не сомневался, что основная масса гостей будет состоять их близкий и не очень знакомых Мориске, любителя заводить новые связи при удобной возможности.
* * *
— Пахнешь океаном, — прошептал Кенма, тесно прижавшись ко мне и проведя кончиком носа вдоль моей шеи. Он появился так неожиданно и бесшумно, что я едва не выронил кофейник из рук. — Доброе утро, котенок, — повернувшись к нему лицом, я поцеловал его в губы. Из одежды на Кенме были только экстремально короткие пижамные шорты и майка. Сквозь тонкую ткань можно разглядеть даже точки напряженных сосков. Волосы после сна слегка растрепаны, на лице оттенки сонливости, делавшие Кенму жутко уютным, а его светлая кожа едва тронута загаром. Поддавшись желанию (хотя, в общем-то, оно всегда было при мне), я заключил лицо Кенмы в свои ладони и поцеловал гораздо более горячо и продолжительно. Он тут же ответил, начав блуждать пальцами по моему телу. Опустив одну руку, я поддел край шортов Кенмы, под которые он не надевал белья, и просунул ладонь внутрь. Аккуратно щупая и нежно поглаживая его теплую попку, я взвешивал варианты: стоит ли на этом остановиться или же, плюнув на приличия, отыметь мужа прямо на кухонном столе практически под носом у строителей, работавших где-то за стеной? Но пока я думал, Кенма самостоятельно принял решение, схватив меня за промежность и начав массировать содержимое плавок. Меня, наверное, даже пот прошиб. Я подхватил Кенму и усадил на стол позади него. Одним махом стянув с него чертовы шорты, я едва не упал, когда пытался также быстро стащить трусы с самого себя, вместо того чтобы просто-напросто их приспустить. Но думал я тогда уже явно не головой. Когда в доме появляется маленький ребенок, ты всё учишься делать быстрее. Относилось это, к сожалению, и к сексу с супругом. Независимо от того, что я говорил о спокойном и мирном сне Кентаро, порой казалось, будто он инстинктивно чувствовал, когда родители собирались немного пошалить, и начинал плакать, требуя немедленного внимания. Поэтому, не мешкая, я поудобнее пристроился к Кенме, резко вставил в его влажненькое нутро уже зудящий от возбуждения член и ритмично задвигал бедрами. Его ноги тесно обвили мою поясницу, а руки цепко ухватились за спину. Сладко постанывая, периодически он мило пыхтел и дышал мне в ухо в такт нашим движениям. Как ни странно, на этот раз Кен-чан позволил нам завершить процесс (или же мы просто были самыми ужасными родителями и прослушали плач сына, самозабвенно трахаясь посреди кухни). Я бы с удовольствием не выпускал Кенму из объятий и сделал с ним всё то, о чем в тот момент мечтал, но подозревал: теперь Кентаро точно нарушит наше уединение и разразится плачем, едва моя голова окажется у Кенмы где-то между ног. — Прости, родной, но мне пора, — неохотно сказал я, продолжая осыпать его плечи и шею быстрыми поцелуями. — Да. Мориске, наверное, уже на месте и ждет тебя, — согласился Кенма, слезая со стола. — Ты же знаешь, Яку справится и без моей помощи. — Не вздумай отлынивать, Куро, — серьезно пригрозил Кенма, взяв мою кружку с кофе, который я так и не выпил. — Эй, это мой кофе! Показав мне язык, Кенма подхватил по пути отброшенные в сторону пижамные шорты и зашагал в сторону лестницы, виляя голой задницей. Я лишь надеялся, что где-то в засаде под окном не сидят рабочие, всё время ожидавшие именно подобной сцены.* * *
Когда я вошел в галерею, Яку уже был там и, переходя от одной картины к другой, подправлял и выравнивал их, хотя на мой взгляд всё и так было идеально. — Может, принести тебе строительный уровень? — съязвил я, подойдя к нему со спины. — Первое впечатление самое важное, мальчик мой, — с достоинством ответил Яку, склонив голову набок, продолжая вглядываться в полотна на стене. — Кстати… На полуслове он сорвался с места и направился к помещению, где мы создали импровизированный рабочий кабинет. Сейчас почти весь пол в нем был уставлен ящиками с шампанским, которым мы собирались угощать гостей на открытии выставки. Я не стал следовать за Яку. Когда он вернулся, в руках у него было несколько табличек с надписью «Продано». — Надо слегка растопить лёд, — объяснил он, вешая табличку. — Никто не любит приобретать картины первым, а так мы подтолкнем потенциальных покупателей в правильном направлении, — добавил Яку с хитрой ухмылкой и сделал два шага назад, чтобы оценить результат своей уловки. — А тебе не кажется, что мы слегка завысили цены? — Наоборот, я считаю, мы продешевили, Тецуро! — пылко заявил Яку, положив руку мне на плечо. — Большие будем отдавать за две тысячи, средние от полутора тысяч до, скажем, тысячи восьмисот, а маленькие за тысячу и тысячу двести, в зависимости от того, как активно проявят себя наши гости. — Да мы так вообще ни одной картины не продадим! — запротестовал я. — Белла, безусловно, талантлива, но она всё же не Пикассо и не Ван Гог, не забывай. — Львиная доля приглашенных на чай официанту больше оставляет, чем стоит одна картина. — Не преувеличивай. — А ты прекрати сомневаться, — ничуть не обижаясь, ответил Яку. — Всё получится, Тецуро, запомни мои слова. Так что предлагаю выпить за наш скорый успех. Мы откупорили одну из бутылок и разлили шампанское по бокалам. — За новые начинания и их удачное воплощение, — предложил тост Яку. — За тебя и твой неистощимый энтузиазм, который, слава богу, пока еще не потянул нас на дно, — добавил я от себя. — Умеешь ты одновременно польстить и тут же спустить с небес на землю, — засмеялся Яку, но мои слова определенно доставили ему удовольствие. Раздался звон бокалов, и мы присели на диван в ожидании Беллы, обещавшей вскоре присоединиться к нам. — Тецуро, а ты помнишь нашу знакомую актрису Вивиан Куин? — издалека начал Яку, потягивая уже второй бокал шампанского. — К сожалению, ее сложно забыть, — ответил я слегка пристыженно. — Только не говори, что ее ты тоже пригласил! Мне было как-то по-детски неловко от воспоминаний, когда я наблюдал за съемками того самого спонсируемого нами порнофильма, где Вивиан исполняла главную роль, и как (чего уж греха таить) это зрелище возбуждало. Как после этого я собирался ответить согласием на незавуалированное предложение Вивиан переспать, потому что хотел отвлечься и постараться вычеркнуть из головы Кенму. Наверное, последний факт сейчас особенно заставлял меня устыдиться. И мне определенно было крайне неловко от мысли, что вечером, очевидно, придется познакомить теперь уже моего супруга Кенму Козуме с Вивиан Куин, возможных выходок которой я побаивался. — Да, пригласил, но это для нашей же пользы, Тецу, — поспешил оправдаться Мориске. Он ведь тоже не пылал восторгом от талантов Вивиан. — И в чем же польза присутствия порноактрисы на выставке? — Ты, видимо, не в курсе, но мисс Куин со времен нашего знакомства стала довольно известной, — сообщил Яку, благо что не расплылся от гордости, что когда-то открыл такую звезду. — Вивиан снимается в сериалах и даже играет в театре, и хотя критики не оценили ее роли в спектаклях, но на телевидении она имеет успех. О ее появлении на открытии выставки обязательно напишут в газетах и журналах. Это же бесплатная реклама, мальчик мой, ты понимаешь? — с энтузиазмом подвел итог мой компаньон. — Как бы нам боком не вышла подобная пиар-акция, — усомнился я. И, как оказалось позже, не зря. Количество посетителей на открытии было действительно впечатляющим. Кто-то приезжал лишь за обещанным шампанским, изредка бросая взгляд на выставленные полотна, однако к радости Яку, который в течение всего вечера успевал курсировать от одной группы приглашенных к другой, на десяти картинах появились таблички «Продано». Доволен таким результатом, безусловно, был и я. Правда, обязанности гостеприимного хозяина, включавшие в себя шаблонный обмен любезностями и натянутые улыбки, меня изрядно утомили. Посчитав, что все правила приличия соблюдены, я откланялся и поспешил присоединиться к Кенме, Котаро и Кейджи, которые удачно разместились на диване в дальнем углу галереи и о чем-то весело болтали. С момента переезда Котаро с семьей в Сан-Франциско, где брат начал работу над собственной радиостанцией, мы, к сожалению, виделись всего два раза: сначала на моей свадьбе, а затем после рождения Кен-чана, когда Котаро занесло в Нью-Йорк в связи с делами. Я скучал по брату, но был рад, что его детище процветает и приносит пока пусть и не баснословные деньги, но вполне ощутимый доход. — Часть от прибыли принадлежит тебе, Тецу, — заявил Котаро, когда разговор коснулся его набирающей популярность станции. — Ты вложил в этот проект порядочную сумму и имеешь право получить свою долю. И не спорь, пожалуйста. Требовать отданные на раскрутку радиостанции деньги я, как и обещал в тот далекий день полтора года назад, не планировал. Это был искренний порыв помочь Котаро в осуществлении его мечты. Но и перечить старшему брату не собирался, если уж он серьезно намеревался вернуть мне долг (который, лично я, долгом-то никогда и не считал). Мои основные счета пополнялись благодаря дивидендам от наших с Яку капиталовложений, поэтому для денег, поступавших от Ко, я открыл дополнительный счет на имя сына. Да, я не относил себя к тому сорту родителей, полагавших, что дети обязаны подниматься на ноги с нуля (хотя до шестнадцати лет Кентаро всё равно не получит самостоятельного доступа к счету). Около десяти часов Кенма собрался домой, желая вернуться к сыну. Нам повезло с няней, но Кенма предпочитал не оставлять Кен-чана с ней надолго, переживая, что и так проводит мало времени с ребенком из-за работы. — Нам тоже пора, заодно и подвезем тебя, — предложил Котаро, когда Кенма попросил меня вызвать ему такси. — Если я задержусь, то не жди меня и ложись спать, ладно? — попросил я, и он кивнул в ответ. — И спасибо, что был сегодня со мной, в одиночку я бы точно не удержался и сбежал от этой шумной толпы. — Обращайся. — Кенма улыбнулся, продолжая крепко обнимать меня за пояс обеими руками. Я поцеловал его в лоб и крепко обнял, борясь с желанием сесть в машину вместе с ними и укатить домой. Но Яку бы мне этого не простил. — Люблю тебя, родной. — Серьезно? — наигранно удивился он и тут же засмеялся. В такие минуты Кенма выглядел особенно красиво. — Я тоже люблю тебя, Тецуро. Потрепав по щеке, Кенма последний раз чмокнул меня в губы и сел в машину Котаро, помахав мне рукой. Едва они скрылись за поворотом, как на парковку въехал красный «Кадиллак», резко затормозив возле самого входа. С переднего сиденья выскочил молодой парень с сильно высветленными волосами и открыл заднюю дверь, откуда, к моему разочарованию, появилась Вивиан Куин в меховом манто под цвет автомобиля. Парень предложил ей взять его под руку, но Вивиан словно не заметила джентльменского жеста и зашагала внутрь, а лакею ничего не осталось, как поплестись за ней следом. Я же подождал, пока они оба скроются в галерее, и только после этого решил вернуться, поглубже вдохнув свежего вечернего воздуха. Вивиан и ее белёсого лакея я заметил возле барной стойки в компании Яку. Прислужник явно чувствовал себя неуютно, но зато его госпожа вела себя раскованно и вольготно, словно весь этот вечер был организован в ее честь. Не привлекая внимания новоявленной гостьи, я нашел во всё еще многочисленной толпе Беллу и спасся в ее компании, хотя и осознавал, что долго это не продлится. Когда последние посетители разъехались, Вивиан по-прежнему маячила возле бара, а раздраженный лакей пытался вырвать из ее цепких пальцев бокал, сменявшийся один за другим. Даже невооруженным глазом было видно, что Куин конкретно пьяна. — Вив, нас давно ждут у Этьена. Прошу тебя, давай поедем, — нудил подручный. Я уже почти ожидал, что вот сейчас он начнет дергать ее за подол короткого платья, как ребенок, который капризничает и пытается добиться внимания матери. — Стюарт, здесь мои друзья, и я хочу провести время с ними, — возразила Вивиан, одарив парня уничижительным взглядом. — Но, Вив… — Мне казалось, Стюарт готов был заплакать. — Стю, ради бога, перестань жужжать мне в ухо! — вспылила Куин, едва не затопав ногами. — Я сказала, что хочу остаться здесь, плевать я хотела на этого поганого старикашку Этьена! — Тогда я уеду без тебя, — внезапно проявил характер Стюарт, и я даже слегка его зауважал. — Прекрасно! Вали давай! — Вивиан начала размахивать руками, расплескивая остатки выпивки из бокала. Ее нетрезвый голос свободно разносился по опустевшему помещению галереи. — А меня отвезут мальчики, — заявила она, имея в виду нас с Яку. — Правда ведь, Мори? — Конечно! — явно не подумав, ляпнул Яку, видимо, захваченный врасплох. Сам он тоже выглядел изрядно выпившим, и меня это абсолютно не радовало — это значило, что садиться за руль придется мне. Обиженно хмыкнув, Стюарт ретировался, даже не попрощавшись, а мы с Яку остались ждать Вивиан, которой необходимо было «сходить на дорожку», как она выразилась. — Куда едем? — спросил я, рассматривая в зеркале заднего вида растекшуюся по сиденью Вивиан Куин. — Я не знаю адреса, — она пожала плечами, и мне ужасно захотелось ударить ее. — Так позвони Стюарту или еще кому-нибудь и спроси, — едва не прорычал я от раздражения и усталости. — К черту Стюарта! Тем более у меня всё равно нет его номера. Но я помню, как выглядит нужный нам дом и смогу узнать его, — воодушевленно ответила Вивиан, а моя надежда вернуться домой в ближайший час, напротив, угасала с каждой секундой. И вместо того чтобы обнимать в теплой постели Кенму, я должен был доставить пьяную, потасканную диву в место, не имевшее адреса. Мы колесили добрых полтора часа, то и дело притормаживая, потому как Вивиан в очередной раз тыкала пальцем в якобы искомый дом, при ближайшем рассмотрении даже отдаленно не подходивший под одной ей известное описание. Я же хотел спать и чувствовал, как во мне всё сильнее бурлит злость. С остервенением вцепившись в руль, будто он был виноват в том, что мы находились чёрт знает где, я уже собрался было вышвырнуть Вивиан на обочину, когда разглядел на повороте огни задних фар автомобиля. Кто-то копался в багажнике. Остановившись возле них, я вышел, чтобы спросить дорогу к особняку Этьена Руже, вряд ли в округе живет много людей с подобным именем. — Я и сам здесь в гостях, — ответил молодой мужчина в защитного цвета куртке. Он и правда мало походил на типичных жителей элитного района. — Но мой брат из местных, он внутри, сейчас спрошу у него. Он подошел к передней двери и перегнулся через открытое окно. Я не слышал, о чем они переговаривались, но надеялся, что брат того парня нам действительно поможет. Наверное, я спал на ходу, потому как дуло пистолета, нацеленного на меня, заметил не сразу. — Эй, нам не нужны проблемы, ребят. — Я поднял руки, будто в случае чего мог остановить пулю на лету. — Мы спросим дорогу у кого-нибудь другого, ладно? — Заткнись и стой смирно, — рявкнул он, тыча стволом мне в грудь. — Карл, вытаскивай остальных, — это было адресовано его брату, если, конечно, тот и в самом деле им являлся. Карл послушно выполнил приказ и выволок Яку, подтолкнув того в моем направлении. Когда же очередь дошла до Вивиан, та начала истошно визжать, словно ее резали заживо. — Если вам нужны деньги, то мы всё отдадим, — жалобно предложил Яку, но его фраза затерялась в воплях Вивиан, отчаянно сражавшейся за свою честь. — Карл, мать твою, ты что, с бабой справиться не можешь? — заорал первый, нервно дергая пушкой перед нашими носами. — Сам попробуй-ка, Чак, эта сука просто бешеная! — обозленно взвыл Карл, когда каблук Вивиан впился ему в бедро в опасной близости от паха. — Значит, возьмем девку с собой, развлечемся, — ответил Чак, похабно улыбнувшись. Услышав обновленные планы относительно своей особы, Вивиан резко сменила тактику, но с прежним усилием стала рваться наружу, царапая лицо Карла (наверное, мне даже стало бы жаль парня, не держи его брат нас с Мориске на прицеле). — Да чтоб тебя! — сквозь зубы процедил Чак и двинулся на помощь, но тут же осёкся и грозно бросил в нашу сторону: — Только рыпнитесь, и я вам яйца отстрелю. Я был слишком уставшим, изрядно напуган, крайне зол на Вивиан и, что немаловажно, очень дорожил своей мошонкой, поэтому не намеревался нарушать приказ Чака стоять смирно. Вероятно, поэтому меня вдвойне шокировал поступок Яку, неожиданно бросившегося на Чака. Отпустивший наконец ногу Вивиан Карл занемел, как, впрочем, и я. С глупыми выражениями лиц мы наблюдали, как Яку и Чак катались по пыльной дороге, пока ближайшие окрестности не оглушил звук выстрела. Я услышал, как захрипел Мориске, а Чак от неожиданности отскочил от него, вероятно, переваривая случившееся. Думаю, убийство в их планы на сегодня точно не входило. — Какого хрена ты натворил? — испуганно завопил Карл, глаза которого по-прежнему были размером с бильярдные шары. — Мужик сам виноват! Фак! — выругался Чак и вытер свободной ладонью взмокший лоб. Воспользовавшись моментом, пока нападавшие поддались панике, я подскочил к Чаку, но тот удивительно молниеносно среагировал при его-то состоянии и снова нацелил дуло пистолета мне в грудь. Я отметил, что его рука тряслась, впрочем, сам я ощущал дрожь по всему телу. — Хочешь присоединиться к нему? — истерично спросил он и кивнул в сторону лежавшего лицом вниз Яку. Я не знал, жив ли еще Мориске. Он не двигался, хотя мне казалось, что я вижу, как поднимается его спина при дыхании. Но, возможно, я выдавал желаемое за действительное. — Если нет, то заставь сучку замолчать. — Чак махнул пистолетом в сторону Вивиан, которая теперь заливалась слезами и скулила. — Иначе пущу ей пулю в лоб, чтобы заткнулась раз и навсегда. Не успел я продвинуться и на шаг, когда Чак неожиданно с грохотом свалился на задницу, выронив оружие. Яку перевернулся на спину, продолжая удерживать поверженного им противника левой рукой, а правой, превозмогая боль, сумел дотянуться и подтолкнуть ко мне выпавший пистолет. Как только перевес сил оказался на мой стороне, Карл быстро припустил в сторону лесопарковой полосы, позабыв про сообщника. В ярости я выстрелил беглецу вслед, но пуля попала в дерево, наверное, в полуметре от него. Чак успел встать на четвереньки и в таком положении попятился, в страхе поглядывая на меня. Я выстрелил в землю прямо у его ног, отчего он тут же подскочил и, пригибаясь, побежал в том же направлении, что и его перетрусивший подельник. Выстрелив снова, я надеялся, что теперь пуля достигнет цели, несмотря на то, что давил на курок импульсивно, а не с хладнокровным желанием убить ублюдков. — Голубчик, отвези меня в больницу, иначе, боюсь, долго я не протяну, — слова давались Яку с трудом, он корчился на земле, и даже в темноте я видел отчетливый след крови на асфальте. Меня будто окатило ведром ледяной воды, а на сонливость не осталось и намека. Я подскочил к Яку и перекинул его руку через свое плечо, помогая встать. Лицо Мориске исказилось от волны боли, но он лишь с глухим свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Как ни странно, но мне даже не пришлось просить Вивиан, когда та пошире распахнула заднюю дверь, чтобы мы аккуратно расположили Яку на сиденье с максимальным комфортом (если, конечно, так можно было сказать о человеке с простреленным брюхом). Я уже собрался сесть за руль, когда мы услышали приближаюшийся звук полицейских сирен, а сразу вслед за ним выскочила патрульная машина и резко затормозила в метре от нас. — Сэр, держите руки так, чтобы мы их видели! — приказал усатый, высокий полисмен. Мне захотелось взвыть. Времени на разборки с полицией у нас категорически не было. — Офицеры, со мной раненный человек, ему срочно нужно в больницу, — выпалил я, держа руки вверх. Мне не терпелось закончить это недоразумение, но если копы повяжут меня за ложное обвинение и попытку скрыться с места преступления, Яку это точно не поможет. — Это вы стреляли? Нам поступил вызов от жителей неподалеку, — объяснил второй полисмен, который был заметно младше напарника. — Нет, на нас напали двое, один из них ранил моего компаньона, но мне удалось их спугнуть, и они скрылись в лесу. А теперь, пожалуйста, разрешите мне отвезти друга в больницу, он потерял много крови, ему очень плохо! — под конец я почти кричал, вдыхая и выдыхая через рот, словно мне не хватало воздуха. Я определенно паниковал. — Чей это автомобиль? — спросил усатый, переведя луч фонаря на брошенную Чаком и Карлом развалюху. Младший же подошел ближе, чтобы рассмотреть номера. — Их. — Сэр, это и правда тачка наших гастролеров. Утром передали информацию о ее угоне. — Хорошо. Садитесь за руль, я еду с вами в больницу, — обратился ко мне старший офицер. — Эванс, вызывай подкрепление, прочешите лес. И держи меня в курсе.* * *
До больницы оставалось минут пять, когда Мориске всё-таки потерял сознание. Вероятно, офицер передал по внутренней связи сообщение о нашем прибытии, потому что врачи ожидали нас уже на подъездной дорожке. Яку положили на каталку и увезли в хирургическое отделение. Едва переведя дух, я вытащил из кармана телефон и позвонил Кенме. Судя по голосу, он так и не ложился, дожидаясь моего возвращения. Я вкратце объяснил ему о том, что произошло, пообещал рассказать подробности, когда вернусь, и попросил за меня не тревожиться. Удостоверившись, что я в порядке, Кенма предложил приехать и составить мне компанию в ожидании новостей о Яку. Я поблагодарил его за поддержку, но всё-таки отказался, да и вряд ли бы няня согласилась приехать в такой час. Операция длилась почти три часа. На протяжении этого времени копы допрашивали меня, задавая по кругу почти одни и те же вопросы, словно я внезапно мог выдать им кардинально новую информацию. Я ощущал, как тело умоляет меня об отдыхе, но чувство подавленности и какого-то тупого оцепенения всё равно не позволили бы мне уснуть. Странно, что мой переутомленный мозг вообще продолжал функционировать, а язык не заплетался, когда я отвечал полицейским. На улице уже начало рассветать, когда офицер Престон — тот самый усатый коп — подошел ко мне и сообщил, что преступники пойманы, и позже мне необходимо будет явиться в участок для опознания. — Может быть, принести вам кофе? — вежливо поинтересовался он, но я отрицательно мотнул головой, и тогда Престон удалился, оставив мне свою визитку. Когда Яку вывезли из операционной, его кожа словно посерела, он был бледен, но, главное, жив. Медсестра покатила его в противоположном от меня направлении, а врач подошел ко мне. — Как он? — тут же спросил я. — Обильная кровопотеря, но мы стабилизировали его состояние. Более точный прогноз я смогу дать в течение суток. — Почему? Какие-то осложнения? — Пока нет, но именно поэтому сейчас рано говорить, — честно признался он. — Спасибо, доктор Грант, — я протянул ладонь, чтобы пожать ему руку. — Господин Яку ваш родственник? — Нет, он мой очень близкий друг. Едва переступив порог дома, я почти сразу оказался в объятиях супруга. Кенма приготовил мне кофе с виски, и мы расположились на диване в гостиной. Положив голову ему на колени, я пересказал события сегодняшней ночи. Кенма молча слушал, перебирая пальцами мои волосы. Его прикосновения успокаивали, однако от меня не скрылся тот факт, что сам Кенма был напряжен. Ему не нужно было говорить вслух, чтобы я понял: если бы в ту минуту Вивиан Куин вошла в комнату, Кенма без колебаний впечатал бы ее напомаженную физиономию в стену.
