Ты охотишься на меня?

      Я проснулась от головной боли. На протяжении нескольких минут не хотела открывать глаза, но с огромным усилием все же поборола себя. Кое-как разлепив веки, я приподнялась на локтях и с ужасом осознала: я в чужой постели. Ничего не помня о вчерашнем вечере с Александром, я уж было заволновалась, но я была в одежде, а никаких внешних следов бурной ночи не было. Сфокусировалась на шуме и поняла, что Александр в душе. Я быстро встала, приоткрыла дверь в коридор, огляделась по сторонам и, убедившись, что никого нет, быстрым шагом направилась к своей комнате в другом конце коридора. В голове вертелись различные мысли.       «Что вчера произошло, что я проснулась в постели Александра? Мы спали вместе? О чем мы говорили? Я уверена, что мы не переспали. Я бы запомнила. Наверное… Последнее, что помню — это то, как я начала спорить с Александром о…» — мысль осталась незаконченной, потому что на моем пути возникла Марта. Сердце сразу замерло от осознания того, что буквально через час по особняку поползут слухи. Неважно какие — каждый заставит меня покраснеть до кончиков волос.       — Доброе утро, Марта, — выдала я сбивчиво, и стремительно продолжила свой путь, но все-таки заметила коварную ухмылку на лице рыжей стервы.       — Доброе, мисс Харрис… — протягивает она, довольная сегодняшним поводом для сплетен. Но мне уже нет дела до нее, я намерена закрыться в комнате и не выходить до самого вечера, а может и месяца.              Зайдя в комнату, я упала на кровать, пытаясь унять поток мыслей. Решила все же не тратить время на бессмысленные догадки и разобраться во всем лично. Сходив в душ, я почувствовала себя немного лучше. Надела белую рубашку и черные брюки, дополнив образ широким ремнем. Сделала аккуратный пучок и направилась на кухню, намереваясь позавтракать. Бекки тут же накрыла небольшой столик. На завтрак сегодня была яичница, тосты с авокадо и лососем и апельсиновый сок.       Расправившись с едой, я решительно пошла к Александру, надеясь, что он в своем крыле и мне не придется искать его по всей территории. К счастью, как только я постучалась, дверь открыл Нильсен. Я уже было собралась начать свою тираду, но задержала взгляд на мужчине. Он был одет в классические черные брюки и белую рубашку, сквозь которую были виды мышцы, верхние пуговицы расстегнуты.       «Вот засранец, — подумала я, — специально так вырядился, или это просто удачное совпадение?»       — Агата, что-то случилось? — невозмутимо спросил швед, вырывая меня из раздумий. Но я заметила, как уголки его губ поползли вверх в самодовольной ухмылке. — Ты выглядишь напряженной.       — Да, я бы хотела поговорить. Он жестом пропускает меня в комнату. Я села в кресло и, наконец, решилась заговорить.       — Я хочу знать, что произошло. Просто мы выпили, и я… я не помню, что было прошлой ночью. — призналась я.       — Так вот в чем дело. А какие у тебя предположения? — и снова эта дурацкая улыбка. Он никогда не отвечал на вопрос сразу, любил измываться над моим эго и трепать нервы.              — Ну, мы не переспали… — вышло неуверенно, будто я спросила, а не утвердила. — Наверное. Я помню, что мы разговаривали о моей семье, а потом… А потом не помню.       — Ты вчера просила меня трахнуть тебя, — произнес это с таким серьезным лицом, что я даже начала сомневаться в своей адекватности. — Но я отказался, а ты сказала, что не уйдешь, пока я не сделаю это. Ждала так долго, что уснула.       Я посмотрела на него ошарашенными глазами и на секунду забыла о том, как дышать. Мгновенно залилась краской, а от стыда хотелось смеяться, плакать и провалиться под землю одновременно. Но его спокойное выражение лица настораживало меня, я решила уточнить.       — Ты…шутишь?       Он не сдержался и откровенно заржал. Как самый настоящий конь, хотя ему больше подходит «козел» или «олень».       — Конечно шучу, ты правда проверила в эту чушь? Ты уснула на террасе, я тебя отнес в свою комнату, потому что твоя была заперта, — немного успокоившись, он осознал, что натворил, и уже собирался было извиняться и ретироваться, как я швырнула в него подушку со всей силы, на которую способна. Смущение сменилось яростью, и вот я уже стояла перед ним и злобно закидывала его «комплиментами», всеми, что придут на ум.       — Какой же ты невыносимый, эгоистичный придурок, думаешь только о себе, тебя совсем не волнуют чувства окружающих, — сделала паузу и, набрав в легкие побольше воздуха, продолжила, — а еще ты самовлюбленный, упертый, наглый и невоспитанный, и вообще ты… — не успела договорить все, что о нем думаю, как он сделал шаг и наклонился к моему лицу, нависая надо мной. Вмиг его губы накрыли мои, и только я успела почувствовать их вкус, как он отстранился.       — А сейчас я какой? — он смотрел на меня серьезно, настолько, что мне стало не по себе.       — Ты… — я не нашла, что ответить, поэтому вышла и невозмутимо направилась к себе в комнату.       Так и закончилось наше недолгое, но очень информативное общение на сегодня.

***

      Эмили все выходные провела с отцом, а мне было так тошно от себя самой из-за того, что пришлось ей соврать. Я сказала, что у меня много работы, и несколько дней они с Эдвардом проживут отдельно. Я не смогла рассказать ей все, не хватило храбрости. Но сегодня все случится. По крайней мере, я на это надеюсь. И все же, собравшись с мыслями и духом, я схватила со стола ключи от машины, и решительно отправилась за Эмили в Хартфордшир. Сердце сжималось от боли, а по мере приближения к дому тревога нарастала.       Но вот за поворотом уже виднеется небольшое поместье Кадоганов. За своими переживаниями я совсем забыла предупредить Эдварда, что приеду, но свет горел, так что я сделала глубокий вдох и вошла на порог злосчастного дома. Ко мне тут же выбежала дочь, не успела я и разуться. Но до ушей донесся звук, а сердце снова больно кольнуло.       — Эмили, солнце, кто к нам… — светловолосая стерва осеклась, стоило ей увидеть меня.       — Здравствуй, Мелисса, — я находилась в замешательстве, но как только увидела Кадогана, эту эмоцию сменила ярость. — Детка, сходи пока наверх за вещами, нам с папой нужно поговорить, хорошо?       — Да, конечно, только можно я досмотрю мультик? — я утвердительно кивнула и девочка побежала обратно в комнату.       — Я даже не знаю, что и сказать. Ты в своем уме? — гнев внутри меня закипал, едва сдерживалась, чтобы не влепить ему пощечину. — Ей не обязательно знать о твоей личной жизни, она еще совсем ребенок. Как ты можешь относиться к этому так безответственно? — смотрю на бывшую помощницу, — а ты чем думала? Или мой муж вытрахал из тебя все мозги? — я уже не сдерживаюсь от негодования, но есть еще так много недосказанного.              — Агата, не смей с ней так разговаривать, — он смотрит на меня, как будто я говорю о чем-то сверхъестественном. — Я представил Мелиссу, как подругу.       — А ты мне со всеми своими подругами изменял? Или у вас дружба с привилегиями?       — У нас примерно то же, что и у вас с Нильсеном, — парирует он, а я даже не знаю, что ответить. И неизвестно: от возмущения это или от смущения.              — Ты невыносим! Я запрещаю тебе приводить эту, — посмотрела на девушку с отвращением, но все же выплюнула, — особь.              Да, возможно это было грубо по отношению к Мелиссе, но она, как и мой муж, заслужила это. По крайней мере, мне так казалось. Да и к тому же, обида заполонила всю мою душу и мысли, а целью всех сказанных слов было оскорбить и ранить их так, чтобы они оба почувствовали всю ту боль, что я испытала.       Сделав глубокий вдох, чтобы сдержать слезу, я замолчала. В этот момент Эмили выбежала и с невинной улыбкой произнесла:       — Я готова, мамочка, можем ехать к бабушке!       Я крайний раз взглянула на супруга и его пассию, а затем пошла вслед за дочерью, предвкушая очень веселую неделю.