Код «Хамелеон»

Я мягко, практически невесомо прикасаюсь к ручке двери и прикладываю все оставшиеся силы, чтобы нажать. Дверь поддается неохотно, открываясь со скрипом – звук так остро разрезает тишину, что мое тело пронзает мелкая дрожь. Дыхание сбивается, а холод проходит по позвоночнику и заставляет съежиться. Пытаюсь совладать с собой, прекратить эту пытку внутри, но догадываюсь, что напрасно – все мое нутро чувствует. Он здесь. Мои ноги подкашиваются, и мне приходится заставить себя не дышать пару мгновений, чтобы отвлечь внимание голоса внутри. Иди ко мне. Сжимаю свои пальцы в кулаки до боли и прикусываю губу, увеличивая натяжение и боль. Какая-то часть меня ластится, ухмыляется – ничего у меня не получится. Отгоняю мысли и концентрируюсь на комнате: здесь не так темно, как я ожидала. Благодаря большому окну прямо напротив, я могу увидеть очертания и тени. Полнолуние. Посреди помещения стоит массивное кресло, развернутое к окну. Тишина оглушает, путает, затягивает в свои сети, но я точно знаю: густой туман – декорации для спектакля. Это все в моей голове. В комнате раздается низкий смешок. Я сглатываю. – Я слышал твои мысли, пока ты еще поднималась по ступенькам, – знакомый глубокий баритон обволакивает меня, и я делаю резкий выдох от нахлынувших ощущений. Не слышать его бесконечно долго – была задача не из простых, но куда сложнее столкнуться с ним после такого перерыва. Эта нерушимая связь соулмейтов сыграла со мной злую шутку – правила и законы, написанные столетиями, никак не перечеркнуть за пару месяцев. Я буквально чувствую, как наши нити натягиваются, соединяются, находят друг друга снова, связь во мне пробуждается новыми силами и ощущениями. Эта магия между нами... – Ты слишком громко сопротивляешься себе. Тебе. Я не вижу его лица, но уверена, что ухмылка легла на его губы. – Оставь эти попытки, Гермиона, – сердце падает куда-то вниз, когда я различаю движение впереди. Он вмиг оказывается передо мной, и я охаю от неожиданности, стараясь удержаться от падения. Знакомый опасный аромат ударяет в меня вспышкой молнии на поражение. Его природный запах заполняет мои легкие, заводит в невидимый купол, вбирает в себя. Мне тошно, тесно, просто невозможно – ни вдохнуть, ни выдохнуть. Жар распространяется по всему телу, начиная с кончиков пальцев на ногах, активно проносится выше и выше – к груди, шее, голове. Взгляд мутнеет, а последние четкие мысли улетают одна за другой, словно испуганные мотыльки. У него слишком много силы в этом варианте. Слишком много для одного. – Я пришел за тобой, – он приподнимает мой подбородок пальцами и смотрит прямо в глаза. Кажется, что весь мир рушится. Импульсы раздаются по всему моему телу – в частности там, где его теплые пальцы прикасаются к холодной коже. Это так приятно, что почти больно. Катастрофа, приближающийся Армагеддон. Я смотрю на него, не моргая, не страшась и не двигаясь. Я его не боюсь. Он меня потрясает. В серых глазах я вижу признание – ему нравится то, что он видит. Он нашел меня. Искал, разрушил несколько цивилизаций, поломал парадигмы вселенских законов, нарушил самые запрещенные правила, но нашел. Победил. Я чувствую себя как дома, но сейчас это убивает меня, отравляя клетки организма уверенно и последовательно. Это ужасно страшное чувство, это самая непонятная загадка в текущем коде. Непозволительно запретно и неправильно он принадлежит мне, а я – ему. Все должно быть не так. – Вижу, – кидаю ему предельно тихо, но каждый звук пропитан злостью. Приподнимаю подборобок выше, по своему желанию, потому что я так хочу. Глаза горят огнем, пока я передаю ему все, что чувствую. Моя кровь буквально печет под кожей, температура поднимается, но мне все равно. А он впитывает. Восхищается. Собственнически охватывает мои волосы на затылке – мне не больно, мне приятно, целый вихрь ощущений настигает меня без шанса на маленький вдох. Я в своей атмосфере. Его губы накрывают мои – тяжело, жадно, словно я вода, которую он не пил уже много столетий. Наверное, так и было в этой реальности. Со стороны кажется, что он хочет меня съесть. Я лишь на миг растворяюсь в нем, в этом поцелуе, позволяю брать, кусать, вести, но затем отвечаю, возвращая в троекратном размере его вожделение. Малфой ликует и празднует, рычит от удовольствия. Моя внутренняя сущность подчиняется, радуется как ребенок его возвращению – он тут, рядом. Я дома.