Путь к спасению

      С момента покупки Энтони прошло уже несколько недель. Каждый день забирали кого-то из мальчиков, но они всегда возвращались хоть и побитые. Многочисленные синяки и гематомы могли вызвать жалость у кого угодно, но только не у этих двух подонков, на уме у которых лишь свои интересы, ради которых они готовы забыть о том, что такое человечность. Единственным исключением из правила был Энтони — Элис ни разу не поднял на него руку, что было удивительно.       Через толстую дверь почти ничего нельзя было услышать, поэтому в комнате, где находились дети была почти полная звукоизоляция. Если бы они сидели молча, то можно было бы услышать лишь треск догорающей свечи и тихое сопение Сэма, что весь день не отставал от Кристофа. Мальчик как будто чувствовал, что не стоит отпускать его сегодня к Элису. Хоть Крис был спокоен, малыш все равно переживал за него и пытался поддержать. — Крис… А может я пойду вместо тебя?.. — высоким детским голоском умоляюще попросил блондин. Гетерохром не ожидал такой реакции, поэтому очень удивился и сразу же отрицательно закивал. — Ты что? Нет, нельзя. Моя очередь ведь… — он погладил его по длинным волосам. — Не уходи, — Сэм прижимал его к себе, смотря на него своими большими чистыми глазами. — Малыш, я ведь вернусь, — улыбался Кристоф, — И ты снова сможешь меня обнять, — он гладил Сэма по голове, пока дверь не открылась. В комнату зашёл Хартлес. По его взгляду можно было понять, что лучше сделать как надо. Крис отстранил от себя мальчика и пошел на выход. Его увели. Сэмми грустно опустил глаза и обнял колени. Энтони сел рядом с ним и заключил того в успокаивающие объятия. За это время в нём поселилось чувство вины, за то что страдают все, кроме него. Из-за него умер Генрих, когда тот бросил его… Из-за него Ларри даже не вернулся к ним… Из-за него страдают остальные… Почему он магнит неприятностей? Это чувство лежало на душе тяжелым камнем и мешало нормально дышать. — Все будет хорошо, не волнуйся. Он скоро вернётся… — пытался подбодрить мальчика Энтони, хотя сам сильно переживал за Кристофа, как будто чувствуя, что что-то случится. Он разделял это чувство с Сэмом. Ганс в это время спал. Он плохо ел и много спал. Силы жить ему давала поддержка от чужих людей, что за относительно короткий промежуток времени стали для него самыми родными. Рыжик проснулся чуть позже. Он разлепил глаза и присел. Увидев, что тот проснулся, малыш подбежал к Гансу и обнял его. — Ты проснулся. Как себя чувствуешь? — заботливо спросил Сэм. Мальчик, что походил на рыжего бездомного котенка, сонно улыбнулся и прижал его к себе. — Мне получше. Спасибо за заботу, — промурлыкал он. Энтони тоже подсел к нему и стал перебирать запутанные волосы.       Сэмми отстранился от рыжика и стал ходить возле двери, ожидая возвращение гетерохромного мальчика. Почувствовав усталость, сел, облокотившись на стену и обнял колени.       Но вот послышались шаги. Сэм отбежал к Энтони и спрятался за его спиной. Дверь открылась и в комнату затолкнули Кристофа. На нем не было живого места. Он еле стоял на ногах, а когда дверь закрылась, облокотился на стену. Сэм испуганно подбежал к нему и обнял. — Кристи! Все хорошо! Мы рядом! Держись! — он заплакал, увидев многочисленные гематомы. Ганс подбежал к мальчику и, облокотив его на себя, положил Кристофа на кровать. — Сэм… Я пришёл… Как и обещал… — он выдавил улыбку, видя слезы малыша. — Тише, тебе нужно отдохнуть. Ты устал. Сейчас мы обработаем раны. Скажи, где болит? — взволнованно проговорил Ганс. Энтони испуганно смотрел на пострадавшего. Он помогал рыжику обрабатывать раны друга. Груз вины стал только сильнее. Парень не мог спокойно смотреть на их мучения, но и сделать ничего не мог. — Мне не больно… — улыбался Крис, глядя на парней, что с трех сторон окружили его. Ганс думал, что он специально так говорит, ведь любой бы от такого количества ран даже лежать не смог. Сэм гладил Кристофа по голове, шмыгая носом. — Кристи… Мы сейчас тебе поможем… Станет легче… — успокаивал его малыш. — Мне хорошо, — через силу улыбался он, глядя на Сэма, — Я только пить хочу… Можно? — парень тяжело дышал, пытаясь расслабиться, но ничего не получалось. Сэмми подскочил, набрал в стакан воды из графина и принёс раненому. Кристоф приподнял голову и осушил стакан. — Мне так спать хочется… — он медленно моргая, закрывал глаза, — Ребята… Я чуть-чуть посплю… А завтра всё будет хорошо… — все тише говорил он, с трудом произнося слова. Ганс кусал губы. Он начал осознавать происходящее и пытался всё исправить. — Нет! Нельзя спать! Не спи! Открой глаза!       Кристоф слегка улыбнулся и нежно провел слабеющей ладонью по его щеке. — Почему?.. Я посплю чуть-чуть,. и мы завтра продолжим общаться… Энтони было ужасно больно смотреть на это. На Кристофе не было живого места. Как тот вообще смог дойти? Мальчик смотрел на парней, понимая что может произойти с такими ранами. Может смерть их единственный путь к спасению? Он сам умрет так же? Энтони прикусил губу, сдерживая слезы. — Пусть отдохнет. Он ведь заслужил… Поспать. Спокойно., -тихо проговорил он, глядя на Ганса. Они бы все равно не смогли ничего сделать без лекаря. Рыжик больше ничего не смог ответить, а Кристоф перевел потухающий взгляд на Энтони. — Спасибо… Берегите друг… друга… — он закрыл глаза и испустил последний вдох, когда веки медленно опустились. Энтони кивнул, слегка улыбнувшись Кристофу. — Конечно… — тихо проговорил он напоследок. Сэм не понимал, что происходит, поэтому продолжал гладить Криса по голове. Ганс облокотился на стену и запрокинул голову наверх, чтобы малыш не видел его слез. Сильно щемило в груди. Сначала Ларри, потом Кристоф… Кто следующий? Сколько можно терять дорогих людей?.. Энтони крепко обнял Сэма, пытаясь сдерживать слёзы. Теперь их трое… Маленький Сэм был единственным, кто не плакал. Казалось, он легче всего это переносит. Но он просто не понимал, что происходит… Тот прижимался к Энтони, глядя на бездыханное тело покойного друга. — А он проснётся? — спросил малыш. Ганс отрицательно покачал головой. — Он… Крепко заснул… Он т.теперь с Ларри… Сэм молча осмысливал сказанное. — Когда я сплю, то вижу сны… Значит Ларри и Кристоф тоже их видят?.. Надеюсь, они видят только хорошие сны… И встретятся там, — улыбнулся Сэм. Он считал, что когда человек крепко засыпает, то все у него становится хорошо. По крайней мере так ему объяснил Ганс. Старший отвернулся. Он больше не смог ничего сказать. Было слишком больно. Энтони крепко обнимал его. Было ужасно тяжело… — Конечно… Они сейчас вместе и счастливы… Они, наконец, могут отдохнуть… Так что… Н.не переживай… — последнее он говорил чуть ли не всхлипывая и пытался утереть слёзы. Белокурый ангел гладил его по голове и успокаивал.       Когда они проснулись, Кристофа уже не было в комнате, а на полу стояло 3 тарелки с пшенной кашей. Ганс проснулся и увидел, как Сэм лежит на груди Энтони, обнимая его. Он не стал их будить и сам принялся завтракать. Через пару минут проснулся и Энтони. Почувствовав тепло, он посмотрел на спящего Сэма и погладил его по голове, слегка улыбнувшись. Пусть поспит ещё. Малыш спал, крепко прижавшись к Энтони, и сжимал хлопчатобумажную тунику маленькой ладошкой. Он проснулся чуть позже него и тепло улыбнулся. — Доброе утро… Ты теплее своего пледика, — Сэм отстранился от Энтони, подполз к Гансу и взял тарелку. — Доброе утро, — не смог сдержать улыбки Энтони и тоже принялся завтракать. Ганс выглядел удручённым. Стеклянными глазами он смотрела в тарелку, медленно жуя остывшую кашу. Малышу стало жалко рыжика, поэтому он облокотился на старшего, а тот стал поглаживать его по голове.       Все три тарелки быстро опустели, но даже это не смогло поднять настроение Гансу. Сэм решил попробовать развеселить его, поэтому стал себя вести, так как обычно его успокаивает старший. Малыш залез к нему на колени и стал тыкать в щечки. — Сидит… грустит… Нос повесил… — он стукнул его по кончику носа, — … И не улыбается… Невольно уголки губ Ганса поднялись. — Я просто задумался, — он прижал Сэма к себе и выдохнул. Энтони присоединился к ним и тоже пытался поддержать Ганса. От такой заботы ему стало легче. Он снова улыбался и чувствовал себя лучше, находясь с мальчиками. Нет, их рыжик точно не потеряет, защитит любой ценой.