Путь к спасению

      Шли месяцы. Один за другим сменялись времена года. Наступила холодная зима. Снег шел так часто, что ходить было невероятно трудно. Слуги Элиса не успевали чистить снег, как насыпал новый. Белые хлопья падали столь медленно и таинственно, что казалось, будто замедлилось и время. По крайней мере Энтони так ощущал. Уже год прошёл с того момента, когда ребёнка только привезли в этот дом. Тогда их было пятеро, а сейчас только три. Он, маленький белокурый мальчик, который лежал у него на коленях, пряча носик, и, казалось, вечно недовольный рыжик, что сейчас сидел рядом, обнимал Энтони и гладил Сэма по голове. День для них был единственным временем, когда они могли не волноваться о том, что кто-то за ними придёт. Но видимо сегодня было исключением. Послышались тяжелые шаги, не предвещавшие ничего хорошего. Каждый последующий шаг был тяжелее предыдущего и нагонял всё большую тревогу. На мгновение всё стихло, но сразу после этого дверь с шумом отворилась. В комнату зашёл надзиратель. Высокий зрелый мужчина, казался еще выше и страшнее, стоя на освещенном пороге в их темную комнату. Сердце Энтони замерло. Что на этот раз? Он сильнее прижал Сэма к себе и почувствовал, как Ганс делает с ним тоже самое. — Все трое, идём со мной, — его приказной голос нарушил гробовую тишину и прозвучал, будто разряд молнии во время грозы. Мальчики удивленно переглянулись. Сэм схватился за край их одежды друзей, чтобы не было так страшно. Хартлес всем троим надел поводки и повёл в какую-то комнату. Снова этот же длинный коридор. Энтони уже наизусть знал каждый поворот, поэтому не ожидал, что их поведут в другом направлении. Они зашли в светлую комнату, обложенную терракотовой плиткой. Посредине стояла большая ванна из черного мрамора, в дальнем углу был коричневый шкаф, украшенный золотыми ручками, внутри которого стояло множество баночек и пузырьков с какой-то жидкостью. Возле большого окна находилась раковина из такого же черного мрамора, что и ванна. Хартелес приказал раздеться. Старшие мальчики принялись выполнять приказ. Маленький Сэм не понимал, что происходит и смотрел по сторонам, пытаясь осознать происходящее. — Раздевайся! — сурово прозвучал голос надзирателя. Мальчик вздрогнул и нерешительно стянул с себя насквозь дырявую тунику. После этого всех троих мальчиков заставили залезть в теплую ванну. Вода приятно обдала кожу так, что по ней пробежали мурашки. Другие мальчики тоже поддались атмосфере и расслабились. Хартлес был недоволен своей работой, но все же принялся мыть мальчиков. Приятная на запах жидкость капнула Энтони на голову. Он закрыл глаза. Грубые и тяжелые руки надзирателя на удивление приятно массажировали голову. Парень даже смогу улыбнуться. Запах аромамасла напоминал персик. «Неужели теперь я тоже буду так сладко пахнуть?», — подумал мальчик. Так приятно было принять расслабляющую ванну спустя столько лет.       После водных процедур мальчиков отвели в какую-то комнату и выдали разноцветные шелковые туники. Энтони надел эту странную одежду. Светло-красная туника неприятно прилегала к коже, просвечивая грудь. Он посмотрел на мальчиков. На Сэме была надета нежно-голубая туника, что очень гармонировала с голубыми глазами малыша. Ганс недовольно фыркал, осматривая на себе болотно-зеленую тунику. Хоть она и была темнее остальных, но все равно просвечивала его грудь и ребра. Энтони стоял возле зеркала и осматривал свои засосы, которые жутко болели, не успевая зажить. В комнату вошли три слуги, и надзиратель приказал мальчикам сесть на стулья возле зеркала. Девушки стали заплетать детям волосы, вплетая в них украшения. Энтони молча наблюдал за тем, как некогда запутанные колтунами волосы, преображаются во что-то поистине прекрасное. Синяки под глазами перекрылись косметикой, губки стали розовее. Впервые за долгое время на него надели не ошейник с поводком и жемчужные бусы и браслеты. Энтони стал похож на куклу. Очень худую куклу… К чему этот весь маскарад. На его мысленный вопрос почти сразу ответил Хартлес. — Сегодня вы прислуживайте не только господину, но и нашему гостю, — холодно, но спокойно произнес он. Мальчик повернул голову на друзей. Ганс был недоволен своим внешним видом, но сопротивляться боялся. Синяки не успели зажить, а бардовые полосы от ремня на спине по прежнему виднелись сквозь полупрозрачную тунику. Сэм же, напротив, разглядывал с восхищением себя в зеркало. — Это я? Ого! — слуги заплели лишь верхнюю часть его волосы, а остальную длину закрутили в локоны. Энтони слегка улыбнулся. Его пугала смена обстановки, а в воздухе витало напряжение. Прислуживать гостю? Неужели придётся ублажать кого-то еще? Но не это так пугало его. Какое-то странное волнение накатывало его с каждой секундой. Он будто всем нутром чувствовал, что случится что-то ужасное. Для завершения образа им надели золотые цепочки на шею, хоть и отдаленно, но напоминающее поводок с ошейником. Хартелес повел их в гостиную. На тёмно-коричневых диванах, стоящих напротив друг друга сидели господин Элис и пожилой гость. Надзиратель услужливо поклонился. — Мой господин, мальчики по Вашему приказу прибыли. Графы осмотрели пришедших. Энтони в ужасе глядел на гостя, боясь представить то, что тот может сделать. — Прекрасно. Знакомьтесь это господин Форальберг, — представил он пожилого господина. Ганс еще больше нахмурился. Ему явно не нравился этот старый господин. Энтони казалось, что тот тоже чувствует необъяснимое волнение. — Я приказываю прислуживать нам. Если меня устроит ваше поведение, то я так и быть не буду вас сегодня наказывать, — странно и неприятно улыбнулся Элис. Энтони попытался сосредоточиться, надеясь выполнять всё хорошо, хоть и жутко волновался. Шея и так ужасно болела, а если господин не будет трогать их сегодня, то это будет дополнительным временем, чтоб она хоть немного зажила. — Как Вам мои мальчики? — спросил он господина Форальберга с легкой улыбкой. — Симпатичные. Мне очень нравятся блондины. Особенно с такими длинными волосами, как у того, что поменьше. У моего мальчика тоже такие же волосы, он постоянно их в косичку заплетает. Это выглядит чертовски мило. А сколько им? — спросил пожилой господин, глядя на испуганных детей. Элис махнул рукой, что означало принести им вина. Ганс решил в этот раз послушаться господина и принести поднос. Такие подносы с разными нарезками выдали Энтони и Сэму. — Старшему скоро одиннадцать будет, среднему — восемь, а младшему недавно исполнилось шесть. — А моему скоро десять исполнится. Они очень похожи, только у Генриха глаза карие, — улыбнулся Форальберг. — Тогда я думаю будет замечательно, если Вы купите ему друга. Представьте, как будет здорово, когда у Вас в постели окажется два похожих мальчика… Ммм… Это так заводит, ~ улыбнулся Элис, с каждой фразой его голос звучал всё более слащаво. Сэм хоть и был маленьким, но все понял. Он испуганно посмотрел на Энтони и на Ганса, надеясь увидеть хоть какую-то поддержку. Энтони посмотрел на мальчика и слегка улыбнулся. Может этот господин окажется более приятным, и будет обращаться с Сэмом лучше, раз он его любимый типаж. Хоть какой-то же должен быть плюс? Парень подходил с подносом то к Форальбергу, то к Элису, когда те приказывали подойти. Получается… Если Сэма купят они останутся с Гансом вдвоём? Придётся ходить в спальню к господину через день, а значит о том, чтобы шея хоть немного зажила можно забыть. Ганс взволнованно смотрел на Сэма. За него он всегда волновался больше, чем за других, потому что тот был младше и на многое смотрел не так как они. Форальберг наблюдал за тем, как Сэм старается. Он задумывался о предложении Элиса. — Я еще подумаю над Вашим предложением, — сказал господин Форальберг, — Давайте вернемся к сделке. Господа переговаривались между собой, обсуждая разные темы и наслаждались обслуживанием мальчиков. Сэм боялся подходить к старику больше, чем к Элису. Ганс прикрывал его, подходя к Форальбергу сам. Энтони обслуживал обоих, задумываясь о том, что будет дальше. Интересно, почему Элис захотел продать Сэма? Он наскучил? Энтони лишь надеялся, что с мальчиком всё будет хорошо.       Форальберг заметил поведение Сэма и усмехнувшись, сказал: — Малыш, подойди сюда ко мне, — он смотрел на блондина, как на кусок мяса. Мальчик посмотрел на Ганса. Он видел в его глазах безысходность, а значит ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Мальчик подошёл ближе к старому господину. — Как тебя зовут? — строго спросил он. Малыш облизал губы, волнуясь. — Сэм, — сказал он как можно увереннее, чтобы скрыть страх. Господин Форальберг взял у него с подноса кусок сыра и поднес к его рту. — Возьми, это тебе. Мальчик неуверенно посмотрел на угощение. Он медленно приблизился к кусочку, прикрыл глаза и медленно взял сыр в рот. «Как с животным!» — нахмурившись, подумал Ганс, готовый разорвать старикана на месте. — Умничка, а теперь присядь ко мне, — господин похлопал себя по колену. По лицу Ганса можно было понять, как он сдерживается. Сэм подошёл ближе, но сесть не решался. Тогда послышался шлепок, от которого Сэм невольно вскрикнул. Ганс почти уже сорвался с места, но Энтони успел взять его за руку, чтобы тот не наделал глупостей. Он прекрасно понимал парня, но если они что-то сделают, будет хуже. На ягодице отпечатался след тяжелой широкой мужской руки. Мальчик прикусил губу, чтобы не заплакать. Его всё тело кричало: «Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь!..» — Почему ты не слушаешься? — строго спросил старик, после чего Сэму пришлось сесть ему на колени. Элис сидел на диване напротив, попивая вино и с удовольствием наблюдал за представлением. Форальберг взял Сэма за подбородок и стал осматривать. Сэм попытался вырваться, ему были неприятны его прикосновения, но за это получил пощечину, от которой болезненно простонал. Тело дрожало, он испуганно смотрел на Ганса, глазами прося сделать хоть что-нибудь. Ганс вырвался вперед, но Энтони снова остановил его. — Пожалуйста, не надо вмешиваться, — тихо попросил Энтони. — Я еще ничего не сделал, а ты уже сопротивляешься… Так сложно выполнять мои приказы? — прорычал старый господин. Энтони сочувственно смотрел на друзей, а позже перевел взгляд на Элиса. Вот ведь сволочь! Однако, стоило Элису встретится с ним взглядом, как мальчик опускал голову в пол. Форальберг стал лапать Сэма в разных местах, тот сдерживался, чтобы не заплакать от бессилия. Тело дрожало и покрывалось мурашки от каждого прикосновения. — Ну что берешь его? — послышался внезапный голос Элиса, сделавшего очередной глоток дорогого вина. — А кто у тебя самый покорный? — ответил вопросом на вопрос гость, переводя взгляд на мальчиков. — Я все равно тебе его не продам. Так что бери либо Сэма, либо Ганса, — с ядовитой ухмылкой произнес Элис. «Так вот оно что! Элис хочет избавиться от моих друзей! Но почему? А что будет со мной, когда я ему надоем?» — дрожа, думал Энтони. — Раз выбора нет, придётся самому заняться его воспитанием. За сколько отдашь? Сэм посмотрел на Ганса и Энтони. Сердце бешено билось. Он развернулся и посмотрел на Элиса. — Я купил его за шестьсот пятьдесят тысяч, — с той же противно-слащавой интонацией произнёс молодой господин. — Ты им пользовался, а еще так и не смог заставить подчиняться на все сто процентов, — подметил Форальберг. — Тогда пятьсот тысяч, — Элис отложил пустой бокал и положил ногу на ногу. — Беру, — вынес приговор старый господин и поцеловал мальчика в шею. Тот не выдержал и заплакал. Он только обрел семью, а теперь снова остается один. Мальчик вырвался из рук нового господина, упал на колени перед Элисом и схватился за штанину. — Умоляю, мой господин! Не продавайте меня! Я всё что захотите буду делать, только не продавайте! — в порыве эмоций он стал целовать его ногу, спускаясь всё ниже. Ганс хотел вырваться, чтобы забрать себе Сэма, но Энтони во время его остановил. «Нет, только не Сэм!» — думал рыжик, сдерживая злость. Он прожигал взглядом Элиса. Господин презрительно посмотрел на мальчика и пнул его от себя. — Какая мерзость… Теперь пресмыкаться будешь перед своим новым хозяином, — нахмурился Элис, словно наступил во что-то противное. Энтони сжал «одежду» не поднимая взгляда. Слезы невольно наворачивались на глазах, понимая что и там у Сэма будет тяжелая жизнь, только вот там они не смогут его поддерживать. Парень так же держал Ганса за руку, крепко сжимая её, чтоб тот не натворил глупостей. Элис позвал Хартлеса и приказал привести Сэма в порядок. Крепкие мужские руки схватили мальчика и потащили из комнаты. Мальчик слезно кричал: — Нет! Прошу, не надо! Энтони! Ганс! Сделайте что-нибудь! Ганс перевел разъяренный взгляд Элиса, который лишь победно усмехнулся, будто сделал что-то героическое. Рыжик хотел убить Элиса, но знал, что этим не поможет Сэму.       В очередной раз Ганс подошел к Элису, тот притянул его к себе за поводок и наклонился к уху. — Что так хочешь попрощаться со своим дружком? — подлил он масло в огонь. Элис что-то шепнул Гансу на ухо, что услышать было невозможно. Тот скривился, но кивнул и вышел из гостиной. Энтони пришлось самому обслуживать господ.       Спустя время оба господина закончили трапезу и вышли из гостиной, переговариваясь. Они спустились в большой холл, где продолжили разговор, пока Сэма не привели к нему. Только Энтони присел, как в гостиную забежал Ганс. Глаза были мокрые от слёз, он бегал ими по комнате. — Энтони, где он? — обеспокоено спросил ребёнок, глядя на друга. — Они ушли… — Парень посмотрел на Ганса. Глаза так же были на мокром месте от слёз. Руки тряслись от сдерживания эмоций. Энтони подошел к парню, крепко обнимая его и всхлипывая. Ганс не выдержал и расплакался, уткнувшись в плечо друга. — Я н.не сказал ему… не сказал, как сильно люблю его… Несмотря на их раннее взросление, это была детская наивная любовь, перекрывающая собой все тяготы жизни в аду. Пока они были рядом, это любовь жила и вселяла надежду, что когда-нибудь это закончится. Но с каждой потерей, треплющийся огонёк веры потухал. Энтони не смог больше сдерживаться и тоже заплакал. Он крепко обнимал Ганса, пытаясь успокоить, хотя сам был ужасно подавлен. Они больше никогда не увидятся.       Проводив господина Форальберга, Элис направился в гостиную. Увидев, плачущих парней, он облокотился на стену плечом и усмехнулся. Ганс увидел его и со злостью посмотрел, быстро вытерев слёзы рукой. — Вы обманули меня! — прорычал он, — Мы не договаривались, что там будет надзиратель! — Дорогой Ганс, мы с тобой ни о чем не договаривались. Я тебя просто пожалел, — издевательски усмехнулся Элис. Энтони вытер слезы, а Ганс попытался наброситься на господина, но Энтони успел обнять его со спины и крепко закрыл глаза, боясь увидеть то, что происходило. — Не надо!.. Элис увидел это и уже более серьезной интонацией произнёс: — Иди в комнату, как и обещал. А Энтони я попрошу остаться. Ганс прожигал взглядом Элиса, но все же пошел в комнату. Господин присел на диван и похлопал рядом, приказывая сесть. Мальчик послушно сел рядом. Он ужасно нервничал и был подавлен после случившегося. Элис приобнял его. — Молодец. Мне понравилось, как ты сегодня себя вёл, поэтому предлагаю тебе более комфортную комнату. Там будет большая кровать и по желанию я прикажу поставить другую мебель по мимо шкафа, тумбочки и стола, — он поглаживал мальчика по плечу, соблазнительно улыбаясь. Энтони вздрогнул от неожиданности и удивлённо посмотрел на господина. Почему господин относится к нему не так, как к остальным? — А. Г.Ганс?.. Я. Н.не могу. Бросить. его одного с.сейчас. — ещё не отойдя от слёз Энтони запинался. Элис стал гладить его по голове, странно улыбаясь, как будто что-то задумал. — Я просто предложил. Но видимо ты еще не готов к этому, мой мальчик, — он поцеловал его в голову, — Тогда, возвращайся, теперь можешь ложиться отдыхать. Завтра жду тебя у себя, — улыбнулся Элис и, встав с дивана, ушел в свои покои. Энтони с трудом встал и побрёл в комнату. На душе было ужасно тяжело, ему действительно стоит отдохнуть и отвлечься от мыслей. Сон прекрасное место, куда можно сбежать от невыносимой реальности.       Ганс пришёл через несколько часов. На теле появились новые синяки. Он зашёл в комнату тихо, думая, что Энтони спит. Мальчик подошёл и накрыл его пледом, лег рядом и обнял. В каком-то смысле ему стало легче, от того, что душевная боль вышла через физическую. Энтони сразу же прижался к нему и крепко обнял. Так было теплее и спокойнее. Хотя бы кто-то у него остался. Уж его-то он не потеряет. Никто не отберет у него последнего дорогого ему человека. Ганс слегка улыбнулся и поцеловал спящего друга в лоб. Их осталось только двое.