Путь к спасению

      Десять лет прошло. За это бесконечное время Энтони превратился в живую куклу. Элис сделал его таким. Парень приспособился выживать в этих условиях: он послушно выполнял все приказы графа, удовлетворял каждого, кто посещал поместье, за что получил еще больше, ведь «как он посмел спать с кем-то, кроме Элиса?» Да, он противоречил сам себе. Но Энтони считал, что это и есть проявление «любви». На теле парня красовались синяки и засосы — господин бил его систематически, как когда-то друзей. Гематомы не успевали заживать, как появлялись новые. Из этого кошмара было невозможно выбраться самостоятельно, и он смирился. Все эти годы парень терпел. Ему настолько промыли мозги, что тот считал все свои мучения заслуженными и покорно принимал наказания, избиения и издевательства. От побоев ужасно болели тело, шея, ноги… Но он всё равно не смел и пискнуть против. Энтони насильно внушал себе влюбленность, делал всё, чего бы Элис не пожелал.       Вот сегодня в очередной раз должен был приехать какой-то гость. По словам Элиса это был господин Форальберг Младший. Граф готовился к его приезду особенно тщательно, ведь с Форальбергами у него всегда были дружеские отношения, так как они довольно влиятельные люди. Хоть тот и не помнил, чтобы у его друга был сын, все равно хотел встретить его как полагается. — Оденься сегодня по красивее, — он достал из шкафа тунику, ту самую в которой несколько лет назад он встречал пожилого господина, — Хм, эта будет мала…       Энтони смотрел на хозяина стеклянными глазами. Плевать он хотел на этого Форальберга, но выбора у него все равно нет. Элис нашел в шкафу шёлковый нежно-зеленый полупрозрачный топ и такие же штаны. — Вот, надень это, — улыбнулся тот, — Не терпится тебя в этом увидеть. Парень покорно взял одежду и кивнул. — Как скажите… — отошёл в сторону и стал переодеваться, не стесняясь господина. Элис сверлил взглядом каждое его действие. По глазам можно было прочесть его развратные мысли. Энтони быстро переоделся и подошёл к хозяину. — Как соблазнительно, ~ улыбаясь, протянул господин Элис. Сексуальный образ дополнили жемчужные бусы и браслеты, превращая восемнадцатилетнего парня в восточную красавицу. Распущенные длинные до плеч волосы завершали этот образ. Еще бы чуть-чуть длиннее и от девушки не отличить. — Я сделаю всё необходимое, чтоб Вы были довольны… — пробормотал сломленный Энтони и сразу же вздрогнул, когда входная дверь резко открылась. В комнату зашел слуга и поклонился. — Мой господин, господин Форальберг прибыл, — проговорил тот и сразу же покинул помещение, когда тот позволил ему уйти. — Иди возьми подносы на кухне и приходи в гостиную, — приказал он Энтони, еще раз пробегая взглядом по его телу. Энтони ничего не ответил. Сегодня его снова побьют. Он к этому уже готов.       Взяв подносы, парень зашел в гостиную, где уже находились два господина. Элис довольно улыбнулся. Ему нравилось, когда Энтони был таким покорным. Молодой Форальберг безынициативно осматривал комнату. — Добро пожаловать, прошу присаживайтесь, — Энтони хорошо знал эту интонацию, от которой даже во рту появлялся сладковатый привкус. — Здравствуйте, благодарю, — безэмоционально ответил блондин и сел на диван. — Вы совершенно не похожи на отца. Даже цвет волос не такой, да и порода другая, — заметил мужчина с подозрением. — Я в мать, — коротко и холодно отвечал парень. — Я вижу вы не настроены на простые разговоры. Тогда для чего Вы прибыли?       Форальберг Младший поднял глаза и заметил, неловко стоящего в дверях парня. Сердце бешено забилось. Энтони также посмотрел на него, но, встретившись с ним взглядом, снова уставился в пол. Кого же тот напоминал? Такое знакомое и в то же время, абсолютно чужое лицо. — Я к вам по деловому предложению, — господин Форальберг не мог отвести от него взгляд. Это заметил Элис. — Вижу Вам понравился мой мальчик, — улыбнулся он, — Энтони, подойди ближе, — приказным тоном подозвал он парня. Блондин прикусил губу, осматривая его. Сердце сжималось от подобной картины. — Энтони… — тихо повторил Генрих Форальберг. Энтони подошёл ближе и сел на колени Элиса, как только тот похлопал по ним ладонью. Почему этот гость кажется таким знакомым? Они разве встречались раньше? — Он очень послушный и делает всё, что я приказываю, — шатен провёл рукой по его телу. От действий господина по телу пробежали мурашки, заставляя вздрогнуть. Он опустил взгляд в пол. Было некомфортно. Но с этим ничего не поделать. Форальберг Младший сжал руки в кулаки. Было противно на это смотреть. — Меня это не интересует. Пусть идет куда шёл, — сказал Генрих и выдавил улыбку. — Разве? А Ваш отец несколько лет назад купил у меня одного мальчика. Как там его звали?.. — приторно-сладко протянул Элис, наблюдая за каждым действием гостя. Неужели тот так хочет воспользоваться Энтони? — Сэм… — с какой-то теплотой ответил Форальберг. Сидящий на коленях господина парень вздрогнул, услышав имя друга. Сэм? — Так, неужели этот Сэм уже наскучил и Вы от него избавились? — с той же интонацией спросил Элис. Генри кусал губы. Он сдерживался так, как его научил господин Форальберг. Нельзя было сейчас выяснять отношения. — Нет, — выдохнул Генрих, — С ним все хорошо. Он молодец. Энтони разжал губы. Живой… Так он выжил! Это потому, что… его с чудовищным проклятием не было рядом. Какое облегчение. Господин отстранил его от себя. — Что ж, тогда продолжим, — уже более серьезно продолжил Элис.       Генри было тяжело отвести взгляд от парня, который ходил с подносом то к господину, то к нему. На Энтони было больно смотреть. Кожа нездорово бледного цвета и именно на ней прекрасно виднелись и синяки под глазами, из-за недосыпа, и укусы, и гематомы. Полупрозрачный нежно-зелёный топ с такими же штанами, не могли скрыть увечий по всему телу. Разве что их было видно не так сильно. Розоватые глаза, лишенные света, — пустые стекляшки, даже у кукол они были более живыми. Волосы были коротко подстрижены и слегка растрепаны. Они никогда не хотели ложиться ровно, как бы Энтони не старался.       Элис заметил, что разговор особо не ладится. — Вы постоянно смотрите на моего мальчика. Он вам понравился? — спросил Элис, улыбнувшись. Генри продумывал свои действия. Нужно было придумать, как остаться один на один с парнем. — Да, он очень симпатичный, — уже более приветливо ответил Генри, что Элису было только на руку. — Согласен, но разве Вас это не интересует? — издевательски спросил шатен. — За время его нахождения рядом, я передумал. Тяжело сосредоточиться, когда рядом ходит такой соблазнительный парень. Я бы предложил Вам более выгодные условия сделки, если бы Вы выделили нам с Энтони комнату.       Элис усмехнулся, чувствуя победу. Все же парень является хорошим орудием для добычи информации и выгодных для него условий. — Все-таки схожесть у Вас с отцом есть. Он такой же нетерпеливый. Что ж, думаю на один раз я могу это сделать.       Господин махнул слугам и приказал подготовить спальню. Форальберг Младший облегченно выдохнул. А вот сердце в груди Энтони бешено заколотилось от волнения. Парень испуганно посмотрел сначала на Элиса, а потом на гостя. — Г.господин. Но… — пытался что-то сказать Энтони, но остановился, опустил взгляд в пол и прикусил губу, увидев суровый взгляд хозяина. Сегодня его снова будут бить. Надо с этим смириться. — Если ты облажаешься, я лично займусь тобой. Только попробуй не понравится господину Форальбергу, — серьезно наказал он. Генри сжал руки в кулаки. Даже его господин не был таким жестоким, как эта мразь. Хотелось прямо сейчас встать и задушить его, но вместо этого он в очередной раз прикусил губу. Энтони кивнул и подошел к Младшему Форальбергу. Выбора у него нет. — Господин, прошу, следуйте за мной, — выдавил из себя Энтони, представляя, самое отвратительное, что повторялось каждый визит очередного гостя в поместье Элиса. Зайдя в комнату, он опустил глаза и стал ждать команды, когда господин Форальберг прикажет раздеваться или встать на колени. Но ни того, ни другого не произошло. Генри подбежал и обнял его, уткнувшись носом в шею. — Энтони… Я так скучал… — горячие слезы мокрым следом отпечатались на шее парня, — Прости, что оставил тебя, — сердце бешено колотилось, — Я так рад, что ты жив!..       Энтони застыл как вкопанный, вздрогнув от неожиданности. Сначала он ничего не понимал. Почему этот господин ведет себя так странно? Конечно, столько лет прошло, поэтому парень не сразу узнал друга. — С.скучали?.. Генрих немного отстранился, чтобы увидеть его лицо. — Неужели ты меня не узнаешь? Это же я, Генри. Помнишь, как мы вместе убегали от «отловщиков»? Как я первый раз встретил тебя и угостил лепешкой с мясом? Помнишь? — он не переставал плакать, но это были слёзы счастья. Энтони похлопал глазами. Казалось бы совсем забытые воспоминания теперь вновь возвращались к нему. И вот он уже тоже не может сдержать слез и сам крепко прижимается. — Генри… Т.ты живой! Я… я т.так рад что ты в порядке…       В голове чётко предстала картина того проклятого дня, когда их с другом разлучили. Он совсем один. Опустевший переулок. Нож. И свежие капли крови на каменной брусчатке. Они бы так и стояли, но Генри предложил сесть на кровать, отстранившись от друга. Теперь Энтони мог получше разглядеть его. Высокий, широкоплечий, с красивыми, но безжизненными карими глазами. Отросшие, длинные, светлые волосы были аккуратно заплетены в толстую косу, которой могла бы позавидовать любая светская красавица. Молодой господин был одет в белую рубашку, которую украшало жёлтое жабо с золотым кроем. Поверх неё был надет тёмно-синий фрак. Такого же цвета на нём были надеты и брюки, что визуально делали их носителя стройнее. «Красивый…», — одним словом подвёл итог своих наблюдений парень и снова прижался к другу, сев рядом. — Я думал, что никогда тебя не увижу, — Генри уже не плакал, а лишь улыбался, — Как я рад тебя видеть. Расскажи, что этот деспот с тобой делает?       Но Энтони не спешил отвечать, хоть и был несказанно счастлив видеть друга. Он не пострадал от его проклятья, как и Сэм… Наверно, это потому, что они были далеко от него. Парень опустил глаза в пол. — Ничего… Я с.сам в этом виноват… Я делаю недостаточно… Для его любви… Генри непонимающе нахмурился. Произнесённые слова показались какой-то шуткой. — Какой любви? Разве вот эти синяки можно называть признаком любви? Он просто издевается над тобой! Энтони поднял уставшие заплаканные глаза и растерянно похлопал ресничками. — Но… Э.это не правда! Он любит меня и заботится… Я с.сам виноват в том, что всё порчу… Я заслужил эти синяки… — Если бы он тебя любил, то твоё тело было бы чистым. Разве можно назвать любовью то, что причиняет боль? Заботиться? Что он сделал? Почему ты так за него держишься? Он сломал тебя… Я уже спас тебя однажды и спасу второй раз… Заберу тебя к себе, и ты узнаешь, что такое настоящая любовь…       Энтони молча слушал. Почему Генри говорит такие странные вещи? Разве любовь не так проявляется? Разве не смысл в том, что «один всегда подчиняется другому»? — Я не могу у.уйти! Я и.испорчу т.тебе жизнь. Из-за меня ты можешь пострадать как и остальные… О.они все погибли из-за меня, понимаешь? Я не хочу и т.тебе навредить!.. Генри Форальбергу было невыносимо видеть его терзания, поэтому он сильнее прижал парня к себе. — Сэм рассказывал мне о том, что он с вами сделал. И в их смерти виноват только Элис. Это ведь не ты их убил. А он собственноручно. Тебе, наоборот, повезло оказаться живым. А раз ты жив, значит тебя еще можно спасти, — он переживал за него очень сильно, мечтал, чтобы они снова жили вместе. Теперь, когда они встретились, Генри точно больше не бросит его. Но Энтони был неприступен. Слова господина настолько сильно въелись ему в голову, что избавиться от них теперь будет очень непросто. — Я не хочу потерять и тебя… Поэтому я н.никуда не уйду…       Как же Энтони не повезло с хозяином. Этот урод был хуже господина Форальберга со своими извращенными фантазиями, о которых противно было даже вспоминать.* Генри не знал, что будет делать, но точно не сидеть, сложа руки. — Это все ложь. Он специально так говорил. Я все равно заберу тебя. Не важно как, но я покажу тебе лучшую жизнь. Если ты не уйдешь сам, то я не оставлю тебе выбора. Я спасу тебя, и даже если ты не захочешь остаться со мной по личным убеждениям, мне будет спокойнее от того, что ты хотя бы не с этим мучителем, — грустно выдохнул Генри. Энтони продолжал непонимающе смотреть на друга. Его слова будто врезались в голову, но проникнуть туда не могли, потому что представления о реальности были слишком искажены. — Ложь?.. Но ведь… — он замялся. Не может же это быть ложью… Он же с самого детства думал исключительно так. Так его убеждали думать. — Е.если я уйду. Он р.разозлится и накажет меня… Парень коснулся шеи, что ужасно болела от многочисленных засосов и укусов, — Если… Я буду перечить… То он п.перестанет меня любить и убьёт… — Поэтому я заберу тебя. Я найду способ сделать это без вреда для тебя. Потерпи ещё немного, скоро все наладится, — Генри Форальберг взял его руку в свои ладони и поднес к щеке, — Главное, что ты жив… Энтони слегка улыбнулся. «Какой же у него тёплый и приятный голос…», — подумал тот. — Я рад, что с тобой всё хорошо… И с Сэмом… Мы так волновались за него… Я и… Ганс… Молодой господин прикусил губу, понимая, что это болезненная тема, которую точно не стоит продолжать. — Перед смерью мой господин передал все имущество мне, так как у него не было родственников. Для этого я должен носить его фамилию и всем говорить, что являюсь его сыном. Я хотел отпустить Сэма, чтобы тот стал свободным, но он захотел остаться со мной. Сказал, что так чувствует себя в безопасности. Я думаю будет рад, если увидит тебя, — тепло улыбнулся младший Форальберг, надеясь, что его слова хоть немного подбодрят измученного друга. — Я бы тоже хотел его увидеть… Я скучал по вам, скучаю по всем… — Энтони осторожно обнял его, спрятав лицо в плече. Тёплый. Живой. Настоящий. Рядом. Генри действительно сидел с ним, и это не галлюцинации. Так хотелось с ним уйти, никогда не отпускать, но… Страх потерять последнее был выше… «В их смерти виноват только ты!..» — послышался в голове упрекающий голос Элиса, от чего Энтони сильнее прижался к другу. — Я помогу тебе, только жди. И если узнаешь, что Элис поедет ко мне во что бы то не стало, просись ко мне. Найди причину, придумай что-нибудь. Но сделай все, чтобы поехать с ним. Хорошо? — он прижимал к себе и гладил по голове. Энтони кивнул и прикрыл глаза. Неужели можно жить по-другому? С Генри… С дорогим Генри, который всегда заботился о нём, даже когда понял, что видятся они в последний раз. Бросил? Нет, он тогда спал его, потому что не хотел, чтобы тот разделил его судьбу. Но кто знал, что будет только хуже? — Я постараюсь… — тихо пробормотал Энтони. Как же приятно было снова чувствовать его тепло, спустя столько лет… Хоть аромат одеколона был довольно сильным, это все равно был Генри. Подобные запахи от других высокопоставленных гостей Элиса заставляли его дрожать, ведь это значило лишь одно — снова придется раздвигать ноги. Но сейчас всё было по-другому. Этот аромат не отталкивал, а, наоборот, хотелось вдыхать его сильнее, прижаться так крепко, что самому впечататься в друга, лишь бы тот никуда больше не исчезал. — Я больше не брошу тебя… Никогда…       Энтони молча кивнул. Почему-то хотелось верить ему. Он готов был побороть дрожащие колени и колотящееся сердце, лишь бы слова Генри оказались правдой. По телу пробежала приятная волна мурашек, когда молодой господин очень нежно стал касаться его головы, путаться пальцами в пепельных волосах. Так хотелось чувствовать это вечно, ощущать ласковые прикосновения, так желанно было это всё… Громко бьющееся сердце Генри напомнило ему тот короткий период жизни, когда они выживали вместе с ним, когда Энтони прятался за его спинкой, спал на груди и повсюду ходил за ним хвостиком, боясь потерять… Если бы тогда они не забежали в тот проклятый переулок, то смогли побыть вместе подольше. Конечно, рано или поздно их бы поймали, но тогда возможно бы Элис не купил его, не убил из-за него друзей, но и с Генри бы они сейчас не обнимались…