Путь к спасению

      Это было слишком очевидно. Ганс не вернулся. Как и другие. Энтони остался один. Теперь некому поддержать его в трудную минуту, никто не прижмётся к груди и не скажет высоким звонким, но уставшим голоском: «Всё будет хорошо!..» С потерей близких людей, пропала мотивация жить. Ради чего? Он в этой «тюрьме» будет жить один, каждый день в комнату будет заходить надзиратель, в котором нет и капли человечности. Господин Элис, «любящий его», будет срывать все эмоции, скорее всего на его теле появятся синяки и гематомы. Теперь Энтони было все равно на то, что с ним будет. Если в один из таких походов в покои господина закончатся летально, то он будет не против.       Сейчас он спит. Спокойно. Темнота. Во сне нет назойливых мыслей, напоминающих о том, что последний живой кусочек психики ребёнка висит на тонюсенькой нити. Но внезапно из дверь с грохотом отворяется. Энтони сквозь дремоту услышал ругательство Хартлеса, которое мигом скидывает мальчика в реальный мир. Блондин вскочил с места и уставшими пустыми глазами посмотрел на сурового мужчину. — Ну и вонища здесь!.. Вставай и живо за мной. Господин Элис ждёт тебя в спальне, — оскалившись, произнёс надзиратель. Парень попытался встать, но усталость, стресс, недосып не дали ему устоять, и он рухнул на колени издав неожиданный стон. — Ты что издеваешься?! — прорычал Хартлес и схватил его за волосы, потащив силой в спальню Элиса. Он не стал разбираться почему мальчик упал, даже мысль о том, что с ним может быть что-то не так, не промелькнула в его голове.       Энтони лишь болезненно простонал и схватился за волосатый кулак мужчины, в надежде облегчить свои мучения.       Дойдя до комнаты, надзиратель закинул мальчика внутрь, а тот еле удержался на ногах. Уставшими красными от слез глазами болезненно худой ребёнок посмотрел на человека, представляющего для него самую большую опасность — господина Элиса.       Аристократ лежал на кровати и ломал комедию, строя из себя пострадавшего. Рядом с ним на подносе стоял нетронутый завтрак. — Доброе утро, мой мальчик. Ты я вижу тоже не выспался. Ложись рядом, — тот был необычно спокоен. В голосе не слышалось того флирта. Он положил тыльную сторону ладони на лоб и прикрыл глаза. Энтони не придал этому значение и послушно лёг рядом. Мальчик не смотрел на него. В голове нити мыслей плели сумбурную паутину. После того, что произошло вчера, хотелось забить в угол и сидеть там всю жизнь, лишь бы больше ни к кому никогда не привязываться. Хуже всего было то, что Элис видел его состояние и прекрасно знал, что этому послужило. — Раз ты так устал, то можешь остаться со мной, — он взял завтрак и поставил его перед Энтони, — Можешь поесть. С сегодняшнего дня ты живёшь со мной в этой комнате, — спокойно, но серьезно произнес господин.       Энтони нерешительно поднял на хозяина глаза. Есть сейчас точно не хотелось. Он с трудом решился произнести, прикусив губу: — Почему…в.вы убили…их?.. Р.разве…не было.другого.р.решения?.. — он готов был снова заплакать, только вот слезы все закончились еще прошлой ночью. Видя переживания ребенка, Элис усмехнулся и погладил Энтони по голове. — Я знал, что тебя это беспокоит. Но в их смерти виноват только ты, — последнее слово он выделил. Мальчик вздрогнул от его касания. — Одно твое существование приносит окружающим тебя людям несчастье. Это твое проклятье, а я единственный человек, который сможет тебя спасти. Только когда ты со мной, другие люди в безопасности и не будут страдать из-за тебя, потому что только я смогу простить тебя за то, что ты сделал, — ядовитая улыбка расплылась на его лицо, еще больше отравляя сердце бедного Энтони. Ребёнок замер, слушая его. Это окончательно разбило его и оборвало ту самую тонкую ниточку. И без того травмированная психика окончательно разрушилась. То, что он долго прокручивал в голове, подтвердилось словами господина Элиса. Это он во всём виноват. Это из-за него погибли его друзья. Его проклятие погубило сначала его семью, а потом и всех дорогих ему людей. Виноват… Проклят… Но… Элис единственный, кто готов простить его, принять его сущность, … тогда… — Я…н.не.я н.не хочу никому навредить… Я б.буду с вами, только с вами. Я никогда не уйду. О.обещаю! Если. Это п.поможет д.другим… — сердце щемило, хотелось заплакать, но сил просто не было. Проявив «сострадание», Элис наклонился и поцеловал Энтони, улыбнувшись более тепло. — Хороший мальчик, — он прижал его к себе и накрыл одеялом, — Отдыхай.       Бедный ребёнок еще не знал, что с этого момента начался самый кошмар, из-за которого в одиночку выбраться невозможно.