Путь к спасению

      След от неожиданной встречи чётко отпечатался в сознании Энтони. Каждый день он просыпался с надеждой на то, что его закадычный друг вот-вот объявится. Но прошло уже несколько недель с того дня. Огонёк надежды потухал всё больше и больше, не оставляя за собой и тени. Генри бросил его, испугался «проклятия». Ну конечно. Энтони не имеет право на счастье. Если он хотя бы подумает об этом, то случится непоправимое. Ему пришлось смириться с тем, что это были пустые слова.       Дверь в спальню с грохотом распахнулась. Так в нее входил только один человек. Хартлес. Уже пожилой, но всё еще пугающий до дрожи мужчина, изо рта которого разило стариной и чем-то гнилым, прорычал: — Господин желает тебя видеть. За мной, — бездушный суровый голос, от которого сердце сначала сжималось от страха, а потом убегало в пятки, вырвал парня из гнетущих мыслей. Беловолосый слез с кровати и пошел за мужчиной, склонив голову.       Тяжёлые шаги впереди нагнетали атмосферу. В это раз всё было как-то по-другому. Почему господин зовёт его в другое место? Почему сам не пришел в свою же спальню? Даже Хартлес показался ему суровее. Тот рискнул поднять на уже седой затылок взгляд, но тут же опустил глаза в пол. Нет, нельзя высовываться, иначе спина снова будет болеть от синяков и гематом.       Они зашли в освещенную солнечным светом комнату. Надухаренный Элис стоял возле зеркала, поправляя жабо. Энтони, не поднимая головы, подошёл к нему. — Вы хотели меня видеть, господин? — нерешительно спросил парень. Элис наконец-то посмотрел на него. — Да, мой мальчик. Господин Форальберг пригласил меня к себе. Давненько я там не бывал, поэтому принял приглашение. Меня не будет сегодня, поэтому побудь одну ночь без меня. «Генри!..» — промелькнуло в голове Энтони. Парень подошёл, обнял господина со спины и медленно стал спускаться вниз на дрожащих ногах. Он даже пытался расплакаться, но слёзы ушли прошлой ночью, когда Элис снова мучал его. Энтони обнял его ногу и стал поглаживать руками, глядя снизу вверх. — Господин… Прошу, возьмите меня с собой… — начал он, умоляюще глядя на Элиса, — Я не смогу без Вас так долго… Прошу… Я отплачу Вам в постели… Обещаю… Я не хочу оставаться один… Без Вас… Элис уж точно не ожидал такого и был польщён. Его гордость взлетела до небес, он уже не смог сдерживать самодовольной улыбки. — Ты так сильно меня любишь? Ну что ж, если ты действительно отплатишь своим телом, то тогда, думаю, можешь идти собираться… Оденься поприличнее, — сказал господин и продолжил укладывать причёску. — Спасибо Вам… — он слегка улыбнулся и, отпустив господина, встал с колен. Одежды поприличнее у него было мало, но хотя бы вообще была, так что в неё Энтони и оделся.       Дорога оказалась длинной. Или Энтони так показалось. Он был поражён красотой поместья. Красное величественное здание казалось огромным великаном, по сравнению с маленьким Энтони. Оно было даже больше того, где он жил. Неужели это действительно дом его старого друга? Белоснежные колонны украшали вход центральной лестницы. В окнах виднелись алые бархатные занавески. Элис вышел из кареты и приобнял Энтони за талию, ведя ко входу. Всё было настолько странно, что парню на минуту показалось, что он ошибся и приехал ни туда, что сейчас выйдет очередной полный неповоротливый старик, с которым его закроют на ночь и которому придётся удовлетворять все извращенные фантазии. Но стоило подойти к парадной двери, как их встретил приветливый дворецкий, тепло улыбаясь. — Добрый вечер, добро пожаловать в поместье господина Генриха Форальберга. Прошу, следуйте за мной. Мужчина в черном фраке выглядел довольно старо, но по сравнению с Хартлессом казался добрее.       Дворецкий проводил их в гостиную, где было не менее уютно и пахло воском и апельсином с корицей. Такой приятный запах заставил Энтони невольно улыбнуться. Он осмотрелся. Видно, что гостевая комната, которая раньше почти не отличалась от той, где он 10 лет встречал гостей, была переделана под более уютную. Здесь не висели устрашающие головы пойманных когда-то животных, не было оружий, а вместо них стояли шкафы с книгами и фарфоровыми статуэтками, а на стенах висели картины с пейзажами. — Прошу, присаживайтесь, сейчас я оповещу господина о Вашем прибытии, — дворецкий вытащил Энтони из едва не успевших охватить его мыслей. Только сейчас парень заметил, что на чёрном деревянном столике стояли приготовленные два бокала и нарезка. Видимо здесь самообслуживание. Даже удивительно, учитывая, что в поместье Элиса всегда разносил подносы Энтони. Господин сел на диван, утягивая за собой парня. Сердце учащенно стучало от волнения и лёгкой тревоги, пульсируя в висках, но на лице Энтони не было ни эмоции, словно он фарфоровая кукла. Господин Элис перебирал его белокурые волосы и что-то шептал на ухо или же это просто был набор звуков. В любом случае парень не мог разобрать ни слова.       Домогательства прервал вошедший господин Генрих. Форальберг улыбнулся и поприветствовал гостей. — Здравствуйте, добро пожаловать. О, я вижу Вы с Энтони, — он сделал вид, будто удивился, — Может, чтобы не мешал нашему разговору, он побудет с моим слугой?       Элис посмотрел на Энтони и задумался. Парень молчал, ожидая ответа господина. Он не особо понимал, что конкретно собирается делать Генрих и как хочет его забрать. Энтони хотел освободиться, но в тоже время был прикован к господину его же словами и действиями, что когда-то сломали беднягу. Элис улыбнулся и подтолкнул парня вперед. — Хорошо, пусть идёт. Генрих кивнул его словам и позвал друга. — Сэм, солнышко, зайди, пожалуйста.       В комнату зашёл блондин. За эти десять лет он очень изменился. Хоть ему и было шестнадцать, он выглядел очень мило. Подросток был одет в красивую закрытую белоснежную рубашку и удобные черные брюки. Его волосы были заплетены в красивую причёску, а весь его образ дополняла великолепная искренняя улыбка. За эти годы он стал выше, стройнее, щечки исчезли, а вместо них появились изящные скулы, но всё теми же оставались добрые голубые глаза, розоватый румянец и длинные светлые волосы. В этот раз они были заплетены в аккуратную прическу, которая очень подходила её владельцу. — Добрый вечер, — увидев бывшего господина, его улыбка потускнела. Элис лишь усмехнулся. Сэм забеспокоился и не стал ближе подходить. Энтони же невольно улыбнулся и с удовольствием подошел к нему. Как же давно он его не видел… Так изменился, но всё же по прежнему был ужасно милым. — Сэм… — тихо прошептал Энтони, не в силах сдержать радостной улыбки. Как только они уйдут, он обязательно обнимет парня. Блондин взял его за руку и вывел поскорее из комнаты. Подросток доверял Генри и верил, что тот справиться. Не удивительно, что господин Форальберг выбрал именно его в качестве наследника. Генриха кажется ничего не могло сломить.       Проводив парней взглядом, господин сел на диван и серьезно начал: — Итак, прошлый раз нам не удалось нормально обсудить сделку, поэтому я надеялся, что Ваш дружеский визит поможет это исправить…       Сэм завел Энтони в комнату с большой двуспальной кроватью и обнял. — Энтони! Ты жив! Я так скучал, — радостно проговорил он.       Парень сделал ответный жест и выдохнул. — Я тоже скучал… Я так рад, что с тобой всё хорошо! — как и годы назад парень невольно стал поглаживать его по голове, — Ты прекрасно выглядишь, так повзрослел… — Энтони тепло улыбался. Сэм положил голову на плечо друга. — Я так боялся, что с тобой и Гансом что-то случится. А почему приехал только ты? — поинтересовался он. Улыбка тут же исчезла с лица парня. Энтони отстранился, прикусил губу и опустил взгляд. Воспоминания ударили в голову. Тот день стал переломным в его жизни. Он хорошо помнил ту грустную улыбку и фразу рыжика: «Прости, я обманул…» — Остался… Только я… Мне жаль… Сэм тоже опустил глаза в пол. Было тяжело вспоминать о том периоде. Мальчик осторожно прижался к другу и тихо ответил. — Спасибо, что остался жив… Ганс теперь со всеми… Думаю, он счастлив…       Энтони почти не слышал его. В голове крутились воспоминания. «В их смерти виноват только ты», — от слов Элиса тело затрясло, а на глаза нахлынули слёзы. — Я н.не хочу… э.это вспоминать… П.прости…       Сэм сам стал гладить его по спине. — Нет, это ты прости меня. Пожалуйста, не плачь. Я даже представить не мог, что когда-то еще встречу тебя. Но когда Генри рассказал мне, что видел тебя, я был так счастлив.       Нежный успокаивающий голос, хоть уже и не такой звонкий и высокий, помог слезам остановиться. Нежные небольшие ладони с каждым поглаживанием накатывали на тело новую волну. Энтони сильнее прижался к нему, пытаясь успокоиться. — Генри… Тот самый первый друг… О котором я рассказывал. Я тоже думал, что больше никогда не увижу ни его, ни тебя… Но я счастлив, что с вами все хорошо… — Да? Так здорово, — улыбался Сэм, дослушав его и надеясь, что Энтони скоро успокоится, — Садись ко мне на кровать. Может тебе чаю сделать? Какой ты любишь зеленый или черный?       Энтони послушно сел и слегка улыбнулся. — Мне без разницы. Можешь сделать любой. «Так повзрослел», — с теплотой подумал парень и стал наблюдать за ним. — Хорошо. Тогда подожди чуть-чуть, я скоро прийду, — парень выбежал из комнаты и через пару минут вернулся с подносом, на котором стоял горячий чайник и две чашки. За это время Энтони успел внимательно разглядеть спальню. Ничего особенного здесь не было, кроме огромных окон с широкими подоконниками, большого платяного шкафа, стоящего в противоположном углу комнаты и ширмы, стоящей рядом с ним.       Сэм поставил поднос на прикроватный стол и налил чай в кружки, затем протянул ее другу. — Вот, пожалуйста, — улыбнулся он. С годами его улыбка не стала скромнее, она была все такой же милой, — Если хочешь тут есть сахар и холодная вода. Если надо я могу еще молока принести.       Так хорошо, что Сэм встретил именно Генри, Энтони хорошо знал, насколько тот заботливый, поэтому смог сохранить в мальчике желание жить и наслаждаться каждым днём. Он был рад, что Сэм по прежнему оставался собой.       Энтони осторожно взял кружку и добавил немного сахара. — Спасибо большое, — сказав это и размешав чай, Энтони стал греть руки о кружку и делать небольшие глотки. Болтливый Сэм рассказывал Энтони о том, как познакомился с Генри*, как тот прикрывал его перед господином, отдавал последнее, лишь бы не дать мальчику натерпеться большего ужаса. Энтони слушал его и улыбался. Мнение о первом друге только росло. Он в нем никогда не сомневался. Сэм ухаживал за гостем и смотрел, чтобы тому было комфортно. Мальчик это делал не потому, что ему кто-то приказал, а потому, что сам этого хотел.       Чуть позже к ним в комнату зашёл Генрих. Он улыбнулся, увидев парней. — Привет, Энтони. Как тебе у меня? — он сел рядом, приобняв друга. Энтони тепло улыбнулся, посмотрев на него. — У тебя очень красиво… И я рад наконец вновь увидеться с Сэмом. Шестнадцатилетний блондин покраснел. Ему было приятно слышать это от него. — До завтрашнего утра Элис нас не побеспокоит. Ты можешь быть спокоен. Он сейчас в отключке, — улыбнулся молодой господин, положив голову на плечо друга. Но тот, кажется, не был этому рад, а, наоборот, встревоженно посмотрел на него. — В… О.отключке?.. Что-то было в напитке? Генри поднял голову и кивнул. — Не волнуйся, это всего лишь снотворное, хотя мне следовало его отравить, — он потрепал его по волосам, — На утро он даже не вспомнит, что было. Это можно будет объяснить тем, что перепил. Энтони облегченно выдохнул и слегка улыбнулся. — Хорошо… — теперь он спокойно мог уткнуться носом ему в плечо и ощутить настоящее счастье. Генри поглаживал его по голове и нежно, словно мурлыкая, говорил: — Я придумал план, как избавить тебя от этого деспота. Когда я приду, не сопротивляйся, пожалуйста, второго шанса не будет. Хорошо?       Энтони опустил взгляд в пол. Он столько лет беспрекословно подчинялся Элису… Сможет ли пойти против? — Я… Постараюсь…       Генри еще при последней встречи решил, что спасёт друга во что бы то не стало. Его самого всё детство мучали, насиловали и унижали, а что перенес Энтони судя по его состоянию, видимо еще хуже. Да и по рассказам Сэма это адское место. Но судьба была к нему благосклонна, поэтому наградила парня за мучению, что помогло ему освободить сначала Сэма и весь дом Форальберга, в теперь предстоит сделать то же самое и с Энтони.       Этот вечер был самым тёплым и приятным для троих. Но со временем Сэм начал зевать и пытаться устроиться головой у кого-нибудь на коленках. — Солнышко, ты устал? Иди спать ложись, — заметил Генри. Мальчик сонно улыбнулся. — Да, хорошо, — ответил он и лениво встал с кровати, — Спокойной ночи… Друзья пожелали ему того же, и мальчик покинул комнату. Генри посмотрел на часы. — Думаю нам тоже стоит лечь, — он подошел к шкафу и нашел спальную рубашку, — Вот, надень это, чтобы комфортнее спалось. Сходи за ширму и там переоденься. — Спасибо, — поблагодарил Энтони и отошел. Переодеваясь, он глядел на себя в зеркало и грустно вздыхал. Тело было покрыто ссадинами и синяками. Жалкое зрелище… «Надеюсь следы исчезнут позже…» — подумал про себя парень. В это время Генри тоже переоделся. В отличие от Энтони, на котором рубашка болталась словно мешок из-под картошки, она сидела на нем точно по фигуре, а волосы уже были расплетены и за день отпечатали в косичке так, что были волнистыми. Худощавый парень вышел из-за ширмы. Ночнушка спадала с его плеч, оголяя исцелованные шею, ключицы и плечи. Увидев, как улыбка сползает с лица друга, Энтони опустил глаза в пол. — Боже мой… Ложись скорее, мне больно на тебя смотреть… Сейчас схожу на за лекарственной мазью, — Генрих вышел из комнаты и вскоре вернулся с баночкой мази. Энтони послушно сел на кровать. Его пожирала совесть за то, что он пугает друга своим внешним видом, что заставляет беспокоиться и переживать.       Генри вернулся и сел рядом с ним. — Прости… За неудобства… — виновато пробормотал раненый. — Какие могут быть неудобства, когда мой друг нуждается в помощи? — спросил Генри и оголил плечо парня. Прохладная мазь под массирующими движениями пальцем быстро нагревалась и впитывалась в кожу. От такого странного контраста на лице Энтони появился румянец. — Она убирает раздражение, так что думаю, утром станет полегче, — нарушил тишину Генри. Энтони повернулся голову на него и слабо улыбнулся. — Спасибо… Генри улыбнулся. — Пожалуйста… — всё так же тихо ответил он. Те же махинации Форальберг проделал со вторым плечом и убрал баночку с мазью на столик. Энтони забрался под одеяло и позволил другу лечь рядом, обняв его. — Генри… Спасибо за всё, но… Как… Ты собираешь меня спасать?.. — непонимающе спросил он. Генри тепло улыбнулся и убрал волосы с его лица. — Нууу, я прийду и… — он приподнялся, — Возьму так и заберу, — он быстро уткнулся носом ему в грудь и потерся кончиком, — И всё! И больше тебя никто не тронет! — парень весело захихикал. Он не хотел показывать Энтони свое волнение, потому что понимал, что то, что он задумал, провернуть очень сложно. Энтони впервые за долгое время искренне заулыбался, засмеявшись. — Эй! Не делай так, щекотно же! Эта улыбка нравилась Генри, он бы всё отдал лишь бы видеть ее каждый день. — Как пожелаешь, — парень снова лег на подушку и прижал его к своей груди. Сердце билось как бешеное, но Генрих не знал почему. — Всё, ложись отдыхай. Ты наверняка очень устал, — он заботливо поцеловал его в лобик. Сейчас этот жест не казался странным. Он думал, что так проявляет заботу, ведь Сэм так сказал, когда только-только они с ним познакомились. Энтони уткнулся носиком в грудь и закрыл глаза. — Всё хорошо?.. У тебя так сердце колотится. — парень поднял на него обеспокоенный взгляд. Генри сам не знал почему, но отвернул взгляд в сторону и покраснел. — П.просто ус.стал… Наверное… — Ох… Тогда тебе тоже нужно поспать — он тепло улыбнулся и крепко обняв парня стал проваливаться в сон. Сопение послышалось быстро, горячее дыхание согревало грудь Форальберга, заставляя подражать. Рука нежно опустилась на его головку и стала нежно поглаживать, пока сам не заснул.