Путь к спасению

      Тихо всхлипывая Сэм грустно смотрел в окно. Его красные от слёз глаза отражали безысходность и невыносимую тоску. Мальчика лишили последних дорогих ему людей. Кажется погода плакала вместе с ним звучным ливнем, ударяясь тяжелыми каплями о крышу кареты. Сэм в противовес ему плакал беззвучно, даже не всхлипывая. Он боялся в первый же день, получить от нового господина. Этот бездушный старый мешок с костями не побрезгает тем, чтобы поиздеваться над ним.       Блондин переживал о своем будущем, как он будет жить без друзей? Сможет ли он один? А как без него будут его друзья? Всё ли с ними будет хорошо?       Из-за серого неба капли казались такого же цвета. Сэм наблюдал за тем, как они играли наперегонки, в конце концов сливаясь в одну, тогда он разочарованно выдыхал и начинал болеть за новую каплю.       Такие своеобразные игры позволяли ему отвлечься и немного успокоиться. Время шло очень медленно, мальчик даже успел задремать, но всё же карета остановилась возле красного поместья с белоснежными колоннами. В огромных окнах, занавешенных плотными шторами, которые были завязаны в красивую композицию виднелся свет. Слуги суетились, готовясь подобающе встретить пожилого господина. В целом здание напоминало дворец, словно из-за какой-то сказки.       Господин Форальберг заставил мальчика выйти из кареты и пропустил внутрь. Он пытался взять его за руку, но тот испуганно отшатнулся. Старый господин решил не касаться его, чтобы сделать шажок к доверию. Несмотря на страх, мальчик был зачарован красотой помещения. Он с открытым ртом любовался люстрой, картинами и шикарным интерьером. Люди на них казались живыми и словно с осуждением смотрели на малышка свысока. — С возвращением, господин, — улыбнулся, встретивший их дворецкий. Это был пожилой мужчина с длинными седыми волосами, аккуратно заплетенными в хвост, которые беспорядочно пушились и из-за своей тонкости были похожи на вату. Угловатое лицо украшали густые усы и бакенбарды, а серьезности ему предавали округлые очки. Уставшим взглядом он сочувственно осмотрел Сэма. Блондин испуганно спрятался за спиной господина Форальберга, но мужчина недовольно толкнул его вперед. — Альфред, отведи Сэма к Генри, пусть тот о нем позаботиться. Дай ему одежду и приготовь ванну. Я сегодня устал, поэтому меня не трогать, — фыркнул он, — Но если Генри перед сном меня навестит, то будет замечательно.       Дворецкий кивнул и подтолкнул мальчика идти вперед. Сэм дрожал. Он не знал, куда его ведут и что будут с ним делать. Сердечко билось, как у маленького зайчонка, когда он шел по длинному узкому коридору. Зайдя в какую-то комнату, Сэм увидел мальчика, который читал, сидя на кресле. Услышав, что дверь открылась, он отложил книгу и посмотрел на вошедших. — Господин просил позаботиться о малыше. Я подготовлю ванну и приведу его в порядок. Как освободишься, зайди к господину, — мужчина покинул комнату.       Генрих подошёл к дрожащему мальчику и сел на корточки, взяв за ручку. — Привет, — слабо улыбнулся он, — Ты выглядишь очень уставшим. Хочешь кушать?       Испуганный Сэм не ответил на эти вопросы, но задал свои. — Чья эта комната? Кто сейчас сюда прийдет?       Генри осторожно погладил его по руке. — Никто, не волнуйся. Это моя комната. Но теперь видимо будет еще и твоя, — тепло улыбнулся он. Малыш немного успокоился и удивленно посмотрел на него. — Твоя?.. Как?.. Ты что сын господина? Или его родственник?..       Генри поднялся и обнял его. — Конечно нет, у господина нет детей и родственников. Просто он обучает меня всему, хочет, чтобы я был грамотным. — Зачем? — удивленно спросил голубоглазый блондин, на что Генрих лишь пожал плечами. — Кто знает, — улыбнулся он. Сэм прижался к нему и вдохнул запах. На удивление от него пахло очень приятно. В животе предательски заурчало. — Я… да… хочу кушать… пожалуйста… — смущенно пытался сформулировать он.       Генри тепло улыбнулся и взял его за руку. — Пойдём, — улыбнулся старший и повел на кухню. Малыш прижался к руке и пошел с ним. Снова эти огромные коридоры с давящими стенами. Но почему-то рядом с Генри не было так страшно. С кухни пахло приятно, а миловидные, но уставшие женщины улыбнулись вошедшим. — Генри… Ты чего так поздно гуляешь? Проголодался? — спросила одна из них, вытирая руки о полотенце. — Спасибо, но я сыт. А вот этот малыш очень голоден, — улыбнулся он и потрепал Сэма по голове. Женщина подошла и села напротив него на корточки. Мальчик спрятался за Генри, боязливо выглядывая. — Проголодался, да? Что ты хочешь, малыш? — улыбнулась брюнетка. Сэм облизнулся и проглотил слюну. — А я… не знаю… Но я все-все каши кушаю. Даже если холодная, всё съем, — похлопал он глазками, сжав одежду нового друга.       Женщина многозначительно посмотрела не Генри. — Сделай ему что-нибудь легкое пока, а завтра я свожу его к лекарю, — грустно выдохнул он. Сэм непонимающе посмотрел сначала на женщину, а затем на друга. — А это кто? Он не сделает мне больно?       Старший слабо улыбнулся и повел мальчика в комнату. — Он очень хороший. Если что-то болит, то делает так, чтобы это не болело.       Глаза мальчика засветились от счастья. — Ой! Да он же кек Крис! Он тоже нам всем помогал. Помню один раз у меня заболела голова, я думал, что если усну, то больше никогда не проснусь. Еще и нос почему-то не дышал… А Крис как волшебник что-то сделал и всё прошло. Представляешь? — Здорово, а кто такой Крис? — поинтересовался Генрих. — Это мой друг! Он очень хороший, правда! Он меня любит… Но он сейчас крепко спит, поэтому вы не сможете познакомиться, но Энтони сказал, что Крис счастлив, что он вместе с мамочкой, папочкой и Ларри.       С каждой фразой Генри становился всё мрачнее. Сколько пережил этот ребенок? Как он до сих пор может оставаться таким жизнерадостным? Рядом с этим маленьким мальчиком Генрих чувствовал себя слабым и беспомощным, но в то же время, пообещал себе, что сделает всё, чтобы ему больше не пришлось страдать.       Зайдя в комнату, Генри лег на кровать и задумался. Сэм задавал много вопросов и бродил по комнате, рассматривая вещи. Старший терпеливо на всё отвечал, думая много о том, что малыш намного сильнее него. С каждым днем блондин чувствовал, как распадается на части, словно всю радость выкачали. Он больше не мог бороться. Когда в комнату принесли еду, Сэм поблагодарил слугу и стал с аппетитом уплетать овсяную кашу. Он светился от счастья, ведь что ему еще надо? Тарелка каши и кого-нибудь рядом, чтобы не было так страшно и одиноко.       После ужина Генри убрал за мальчиком, пока тот принимал ванну. Сэм забрался под одеяло и обнял Генри, положив голову ему на плечо. — Мне нравится с тобой… И Энтони с Гансом бы понравилось. Я бы хотел, чтобы они тоже были счастливы, — устало выдохнул блондин. — Знаешь… Ты так много говоришь об Энтони… У меня тоже когда-то был друг с подобным именем, — выдохнул он. Генри рассказал ему историю из своего прошлого, а Сэм поднял голову и непонимающе посмотрел на него. — Кажется я слышал эту историю. Энтони рассказывал о том, что у него был друг Генри. Он очень переживал за него, думал, что тот умер… Может быть… Вы рассказывайте мне друг о друге? — сообразил мальчик. Генри задумался. — Всё возможно…       Время шло быстро. Сэм уже спал, прижимая к себе одеяло. Генри вспомнил, что обещал зайти к господину в покои, поэтому поспешил выполнить приказ. Господин Форальберг уже дремал, что могло означать лишь одно — завтра ему не поздоровиться. С тяжелым камнем на сердце Генрих вернулся в комнату. Но ему было уже не привыкать. Ему часто доставалось, но сейчас главное лишь одно — чтобы не пострадал Сэм.

***

      Генри прижимал к себе маленький теплый, но мерзлючий клубочек, который тихо сопел, обнимая друга. Их разбудил обеспокоенный голос дворецкого. — Генри-и! Генри! Вставай! Прибыл твой репетитор, сейчас он разговаривает в фойе с господином и кажется оба недовольны.       Парень тут же проснулся и вскочил, впрочем как и Сэм, который испугался, что сейчас его снова будут бить. — Пожалуйста, спрячь Сэма у себя. Я вернусь за ним сразу, как только он уедет, — Генри стал быстро одеваться, — Пожалуйста, задержи его. Предложи чая, заговори зубы. Дай время мне. Пожилой мужчина кивнул и поспешил выйти из комнаты. Сэм непонимающе посмотрел на друга, который стал в спешке собираться. — Генри, что происходит? — Тебе сейчас лучше будет уйти. Прийдет не очень хороший человек, который может тебе навредить. Как только прийдет дедушка Альфред, иди за ним. Я прийду за тобой, после того, как тот злой дядя уйдет.       Сэм потер глазки и, встав с кровати, прижался к другу. — Я не оставлю тебя. Тебе ведь сделают больно. Не надо, пожалуйста, давай спрячемся от него вместе? — попросил малыш.       Генри тяжело выдохнул. — Мне нельзя… Иначе будет хуже… Я должен остаться. Мне ничего особо не сделают, поэтому всё будет хорошо, — на его лице появилась слабая улыбка. Один из слуг заглянул в комнату и позвал Сэма. На глазах у того выступили слезы, но серьезность Генри заставила его подчиниться. Он вышел из комнаты и побрел за мужчиной. Кто такой репетитор? Почему Генри должен с ним остаться, а Сэм должен срочно уйти? «Репетитор» — звучит очень пугающе. С Генри точно всё будет хорошо? Нужно всё же убедиться в этом… Сэм прикусил губу, развернулся и со всех ног побежал в сторону комнаты друга. Лишь грозный голос господина Форальберга заставил его остановиться за дверью. Он наклонился и стал подсматривать в щелку. — Простите, мой господин, я знаю, что должен был встать раньше, обещаю, этого больше не повториться, — виновато проговорил блондин. Генри не был сам похож на себя: усталый, пустой взгляд, опущенная голова и с силой сжатые руки в кулаки. — Это я понял, что ты абсолютно безответственный. Лучше объяснись, почему не пришел ко мне вчера вечером, когда я довольно ясно приказал? — недовольно фыркнул Форальберг. — Простите, мой господин, я заходил, но Вы уже спали, поэтому я не стал тревожить Ваш сон. Вы ведь так устали с дороги, и я… — дальше Сэм не до слушал. Чья-то грубая рука схватила его за косичку и потянула назад. — Мелкий мерзавец, ты что подслушиваешь? — это был не особо высокий мужчина с каштановыми волосами, чуть короче, чем у Альфреда. Его узкие губы кривились, а глубоко посаженные широкие глаза и такой же широкий нос с горбинкой, испугали Сэма не на шутку, от чего он простонал. — Ай-ай-ай! Отпустите! Не надо! — этот возглас еще больше разозлило мужчину и тут с силой затолкнул его в спальню, что малыш упал перед Генри и Форальбергом на коленях. — Господин Форальберг, этот мелкий засранец подслушивал ваш разговор.       Сэм в слезах испуганно смотрел то на Генри, то на господина. — Почему ты еще здесь? Ты должен был уйти с Альфредом, — прорычал господин. Сэм инстинктивно сжался. Он больше всего на свете сейчас хотел стать маленькой пылинкой, чтобы его никто не заметил, чтобы он мог уйти из этого страшного место и спрятаться от них всех. — Я… я… — всхлипывал мальчик, потирая глаза. Генри не выдержал и сел рядом, прижав к себе. — Простите, мой господин, я должен был отвести его к Альфреду. Он не виноват, позвольте, я исправлюсь, — вступился за него старший. Сэм спрятал лицо в груди Генри, чтоы не было так страшно. — Ты в последнее время слишком много косячишь, думаю, надо тобой заняться. После ужина, чтобы как штык был у меня. А ты… — он перевел взгляд на дрожащего Сэма, — Сейчас пойдешь со мной. Малыш прижался к Генри. Он не знал, что делать, но не хотел уходить из таких теплых и надежным объятий друга. Старший прикусил губу. Парень переживал за него, зная, на что способен этот деспот. Но сейчас он не мог ничего сделать, поэтому не хотя отстранился и отошел к репетитору. Сэм испуганно смотрел на них, боясь пошевелиться. Господин Форальберг подошёл и грубо поднял его за руку. — Идём, — он потащил его из спальни. Малыш пытался вырваться, потому что тяжелая грубая рука слишком сильно сжимала его запястье. — Больно… — простонал он, всхлипывая. Но граф никак на это не отреагировал. Он завел его к себе в кабинет и прошел на рабочее место. Мальчик осматривался, не понимая, что здесь делает и что от него хотят. — Если ты думаешь, что будешь развлекаться, пока все заняты, то ты ошибаешься. Я купил тебя не для того, чтобы жизнь тебе наладить. В отличие от тебя Генрих учиться целыми днями, а вечером еще помогает Альфреду. Тебе стоит брать с него пример. Хотя такая бестолочь, как ты никогда не сможет стать равным ему, — фыркнул Форальберг. — Я буду работать, только скажите, что сделать, — вновь всхлипнул мальчик и вытер глаза рукой. — Будешь. Сейчас позову Альфреда, он-то уж найдет тебе занятие.       Пока заплаканный ребенок пытался успокоиться, в комнату зашел далеко не молодой дворецкий. Он поклонился господину и тепло улыбнулся Сэму. — Господин, вызывали? — учтиво спросил мужчина. Форальберг сложил руки на столе в замок и посмотрел на красного от недавно текших слез ребенка. — Найди этому бездельнику занятие, а то он мне все мозги вытреплет.       Сэм опустил голову и подошёл к дворецкому. Тот положил руку ему на плечо и приободряюще погладил. — Да, господин, — он вывел парня из кабинета и повел за собой, — Скажи, что ты умеешь, чтобы я знал, что тебе можно поручить? Не поднимая головы, мальчик ответил: — Ничего… Только ублажать господина… — невнятно пробормотал он. — Оу… — вырвалось у Альфреда, — Ладно, давай для начала позавтракаем. Ты ведь не успел? На голодный желудок нельзя работать, иначе дело будет выполнено некачественно.       Только сейчас Сэм поднял на него глаза и даже слегка улыбнулся. — Да! Вы правы, я очень хочу кушать, — он прижался к руке дворецкого, что было непривычно, но по-другому он не мог выразить эмоции.       Дворецкий привёл мальчика на кухню, где его узнала женщина-повар, с которой они вчера виделись. — Доброе утро, малыш. Проголодался? — улыбнулась она. Мальчик смущенно хотел спрятаться за дворецкого, но тот сделал шаг вперед и поцеловал женщину. — Пока врач его не осмотрит не перекармливай его слишком, — попросил он прижав повариху к себе. Та опустила голову ему на плечо и коснулась живота. — Конечно, любимый, — она перевела взгляд на мальчика и в удивлении замерла. Сэм стоял приоткрыв рот и беззвучно плакал. Слезы текли сами собой, и мальчик был не в силах их остановить. Обнимающаяся пара заставила малыша вспомнить о своих родителях. О том как он сидел возле их бледных, холодных тел, послушно ожидая когда те проснуться. Если бы Ганс тогда не пробрался к ним в дом, то Сэм умер бы вместе с ними.       Женщина подтолкнула мальчика в свои объятия и стала успокаивать. Мальчик не знал как контролировать эмоции. Он просто уткнулся носом в ее округленный живот и сильнее разревелся. Дворецкий поглаживал его по голове. Без слов оба понимали, что мальчику пришлось нелегко. Но они даже представить не могли весь истинный ужас, с которым далось столкнуться этой крохе.       Теплое чувство разлилось в груди ребенка. Сэм всё никак не мог понять, почему именно он должен был стать свидетелем смерти самых близких людей. Тогда он еще не понимал значения этого слова, но знал, что больше те никогда не проснуться. Они оставили его. Вынудили быть сильным.       Тарелка с теплой вкусной кашей шла не особо. Он чувствовал себя брошенным. Впервые в его светлом сердце затаилась обида на друзей. Бросили… Оставили… Одного… Всё казалось ужасно несправедливым. Работа помогла немного отвлечься. А полностью успокоиться помогли теплые неожиданные объятия нового друга.       Генри внимательно выслушал друга, стараясь утешить. — Я сделаю всё, чтобы ты больше никого не потерял… Обещаю… — он лишь со стороны казался сильным, но на самом деле имел слишком много слабостей, которые отчаянно пытался скрыть.

***

      Робко приблизившись к белоснежной, украшенной позолотой двери, Генри постучал, поджав губы. Сердце билось как бешеное, предвидя то, что сейчас будет. Громкий мужской голос монотонно приказал: «Войди». Мальчик подчинился и притворил за собой дверь. Он прекрасно знал, что нужно делать. Это ведь не обычный визит в спальню господина, а наказание… Парень опустился на четвереньки и медленно пополз в сторону кровати. Коленки дрожали. С каждым шагом он пытался взять свое тело под контроль. Генрих залез на кровать и подполз к Форальбергу. Грубая тяжелая мужская рука опустилась ему на щеку, нежно коснувшись ее. Как парень и ожидал после этого «расслабляющего» жеста последовала громкая пощечина. Мальчик невольно издал стон, стиснув зубы.       Генри не думал о том, что отдувался за обоих. Он покорно принимал всё, что делал с ним господин Форальберг. К такому роду наказаний он уже привык.       Его кожа была чересчур чувствительная, поэтому часто засосы сильно болели. В этот раз он думал лишь о том, что хотя бы его новый друг в безопасности.