человек мира

I        Это была та самая ночь.       Он на работе до завтрашнего позднего утра, а Хантер должен отправиться в школу на целый день, считая подработку. В худшем случае Филип заметит пропажу послезавтра. В лучшем – ближе к зиме.       Направление Хантер выбрал давно. Выбрал хостел, нашёл поддельные документы, скопил денег на тупой подработке. Купил билет на огромный междугородний поезд Бирмингем – Лондон.       В его поддельных документах справа от фотографии значилось “Калеб Вибейн”, и Хантер готов был стать Калебом. Он должен был им стать. И это должна была быть та самая ночь.

***

      После захода солнца вокзал переставал быть необычным. Стеклянный потолок впечатлял при свете дня, даже если погода была дождливой, но в темноте непременно терял свою архитектурную суть. Красиво не было, было никак, притом очень комфортно, с большим количеством табло и понятными указателями к платформам. Поезд Хантера должны были подать с минуты на минуту. Пассажиры зевали, смотрели в телефоны, закрывали глаза, сидя на модернистских сиденьях, ругались с персоналом и пили много кофе.       Хантер, уже почти Калеб, крутил в руках паспорт, то возвращая, то отводя обратно в сторону взгляд, как будто от этого поезд должен был приехать быстрее. Огромные часы выводили неоново-красным 11-33 PM. Через полчаса Хантер, уже даже скорее совершенный Калеб, будет в пути: сын фермера, приехавший в большой город, чтобы найти себя. Этот шрам? В детстве сильно поцарапала кошка. А этот? Коза укусила за ухо.        Момент насчёт козы, конечно, стоило проработать.       В тот же момент, когда на табло загорелось “подан на путь номер…”, Хантер заметил, что на него пристально смотрит полицейский и что-то передаёт по рации. Он не приближался и даже не делал попыток, но Хантер чувствовал опасность то ли сердцем, то ли кожей, то ли ещё чем, но внутренняя сирена запищала: “Тебя нашли. Он тебя нашёл”.       Это было почти невозможно. Прошло только два часа.       Хантер, стараясь сохранять спокойствие, двинулся с ожившим потоком ожидавших. Они разлепляли глаза, допивали кофе, закрывали телефоны. Ноги Хантера двигались слишком быстро, а пальцы рук беспокойно сжимали лямки рюкзака. Паспорт помялся.       Он увидел Филипа быстрее, чем наоборот, но разница измерялась в секундах. Хантер побежал. Он точно был за ним, и он точно что-то кричал. У Хантера зажгло в глазах.       Он быстро оказался перед уборной: направо – мальчики, налево – девочки. В ушах стучали его шаги, хотя Хантер не мог сказать точно, мерещится ему или нет, но интуиция толкнула его в левую дверь.       Внутри не было никого, кроме Хантера и его бешено стучащего сердца. Дышать было трудно от бега и от слёз, уже разъедающих щёки. Никакого Лондона. Никакой свободы. Никаких друзей, никакого образования, никакой карьеры, никакой любви, кроме этой, любви к дяде, крошечной и едва уловимой, в которую надо скорее верить, чем быть в ней уверенным. В основном, конечно, потому что если не верить, то можно и сойти с ума.        Хотелось завопить, но чувство опасности перевернуло вой в жалобное стенание. Вряд ли Филип даже предположит, что мужчина может зайти в не-мужскую уборную. По крайней мере, для такой идеи ему потребуется время.       Впрочем, в сообразительности своего дяди Хантер уже успел жестоко ошибиться.       В чувстве инерции, в исключительно интуитивном потоке Хантер, закрыв глаза, быстро зашёл в одну из кабинок, захлопнул дверь, присел и спрятал голову в коленях. Дядя точно сможет его найти, это только вопрос времени: времени, которое ему потребуется, чтобы решиться на проход в женский туалет, чтобы поорать всласть, чтобы пошариться по всем кабинкам и наконец выбить ногой дверь нужной. Хантер даже представил, как светло-розовый кусок сжатых опилок прилетает по его голове. А потом, наверное, прилетит по лицу от дяди: ногой или рукой, тут уж как повезёт.       Сначала Хантер подумал, что ему мерещатся эти звуки.       Помимо тревожного звона в ушах, надоедливого стука крови в вене и непрекращающегося фонового крика дяди Филипа из воспоминаний, Хантер слышал оживлённую улицу.        Это, должно быть, слуховая галлюцинация.       Хантер открыл глаза. Под его ногами был пол, но не белый кафель, а камень вроде бетона, серый с тёмными вкраплениями.       Это место определённо не было Бирмингемским вокзалом. И тогда Хантер закричал.       – Кто здесь вопит так, как будто его режут? – спросил женский голос сзади, ещё не слишком близко, чтобы его видеть.       Хантер подорвался вверх и схватился за ручку двери, на которой оказался огромный совиный глаз, и на его глазах эта самая дверь сложилась сначала вдвое, потом вчетверо, а в конце вовсе испарилась в воздухе. Он растерянно обернулся.       Комната была довольно пыльная, но аккуратная. По стеллажам теснились разные, совершенно не связанные между собой вещи: книги, детские игрушки, разбитый граммофон, банка с разноцветными батарейками, мольберт, три сложенных друг на друга телевизора, пачка игровых приставок, перетянутая удлинителем на манер ленты, уточки для ванны, расставленные по цвету и в порядке возрастания. Выглядело как складское помещение.       У дальней стены в проёме шатра (судя по всему, это был шатёр) возникла фигура высокой женщины, которой, по всей видимости, и принадлежала реплика. Она была худой, с узким треугольным лицом, в длинном белом платье, напоминающем халат.        Она широко раскрыла глаза, увидев Хантера.       – Человек?!       Хантер рванул вперёд, рывком поднял край шатра и оказался на улице. Пробежав ещё пару шагов, от удивления он раскрыл глаза и рот.       – Что?..       Язык поворачивался сказать “Что это за место?”, но вопрос “Что?” яснее характеризовал его замешательство.       Перед глазами Хантера возникла невероятная, физически невозможная картина, причём во всех подробностях и деталях. Город, расположившийся под холмом, на котором Хантер оказался, ландшафтом напоминал средневековую деревню: каменные, выбеленные домики с черепицей на крыше, резные окна из стекла, мощеные улицы, заставленные нелепыми торговцами, музыкантами, шарманщиками, ворами и шарлатанами. Хантер бы счёл, что он оказался в прошлом или хотя бы на реконструкции, если бы торговцы, музыканты и прочие не были бы… такими.       Такими чешуйчатыми, склизкими, многоглазыми, большеротыми, тягучими, мелкими, огромными, ужасающими и прочими, прочими, прочими.       Хантер хотел шагнуть назад и упал, споткнувшись о камень, но ни на секунду не оторвал взгляд от развернувшейся картины.       Очень быстро за ним снова оказалась та самая женщина.       – Эй, человек, – она звучала несколько неловко и, не услышав ответа, слегка толкнула его в плечо острым кончиком сапога, – Эй, слышишь!       – А-а? – Хантеру стало стыдно за этот звук через секунду после того, как он вывалился из его рта, но ничего больше не оставалось. Ничего из того, что хотя бы немного напоминало бы Бирмингем. Кроме паспорта, который он сжал в руке практически до хруста.       – Зачем ты полез в дверь? – женщина звучала наполовину как будто бы злобно, наполовину заинтересованно. Она сложила руки на груди, и Хантер заметил, что вдоль одного из её висков тянется яркая на фоне тёмных волос белая прядь.       – Я, э-э, мэм, я… прятался кое от кого… – стоило, вероятно, сочинить какую-нибудь ложь, но времени совсем не было, а мозг совершенно отказывался работать, как будто все нейроны разом коротнуло.       – Лу-у-у-лу, – пронеслось в воздухе, прежде чем перед Хантером появилось новое удивительное создание, выглядящее как очень длинная колбаска, на конце которой – совиная мордочка. Эта самая колбаска беспрерывно двигалась, а мордочка тараторила.       – Лулу, где ты ходишь? О-о-о…       Сова резко двинулась вперёд и приблизилась к лицу Хантера, от чего он отстранился и едва не завопил снова, выставив руки вперёд.       – Это человек? Настоящий человек? – это существо, видимо, не сильно интересовала реакция, он продолжал осматривать Хантера со всех сторон.       – Да, судя по всему, попал через дверь сразу за Адамом… – женщина протянула руку, и на неё приземлилась белая птица, похожа на ворона и, странным образом, на свою хозяйку, – Думаю, тебе пора возвращаться, мальчик. Это не твой мир.       – Может, оставим его себе?       В голове Хантера лихорадочно закружились мысли, пылью поднявшиеся со дна его черепной коробки. Вернётся он, конечно, обратно на вокзал, где его будут искать Филип и, вероятно, охранники. И это только первое время. Потом, вероятно, за пропавшего подростка возьмётся полиция с собаками, пока не найдут какой-нибудь труп, достаточно похожий на Хантера. Даже если он вернётся и сможет укрыться от дяди, в конце концов он всё равно сможет до него добраться, рано или поздно.       Но Филип никогда не попадёт сюда. Никогда.       – Я, э-э… – Хантер поспешно поднялся на ноги, огляделся по сторонам в попытках найти вдохновение для убедительной речи, – Может, это там не мой мир, ха-ха? То, что я попал сюда, это, вроде как, может считаться судьбой? Вы же меня не съедите, да?       – Эй, тут есть кто-нибудь? – кряхтящий голос доносился из-за шатра, там где, судя по всему, должен был находиться прилавок.       – Подожди здесь, я разберусь с тобой позже, – женщина изящно взмахнула рукой, ворон взлетел, она развернулась и направилась на голос.        – Ты мне нравишься, ух-ху! – сова направилась за женщиной, как будто скручиваясь обратно в то, из чего она вылезла. Должно было выглядеть мерзко, но почему-то не выглядело.       Хантер прикусил губу. В целом, он мог бы вернуться в человеческий мир через пару дней, купить новый билет на те деньги, которые остались, и осуществить план с поездкой. Филип никак не сможет узнать направление, Хантер никому не рассказывал, никуда не записывал своих планов, даже билет покупал в кассе, а не через интернет. Он давно научился хранить важную информацию исключительно в своей голове.       А мог бы остаться здесь. Какая, в целом, разница: загадочный мир с прекрасными и омерзительными обитателями или Лондон? И там, и здесь Хантеру предстояло полностью брать жизнь в свои руки, однако тут, кажется, формальностей выйдет меньше: ему не нужен паспорт, не нужен опекун, нет проблем с полицией. Возможно, есть проблема с сохранением собственной жизни, но, с другой стороны, Джек Потрошитель жил в Лондоне, так ведь? Чем не то же, что и большезубый монстр, вот этот самый, который идёт прямо сюда?       Хантер сглотнул и бодро направился к шатру.       – Да не понимаю я, о чём ты говоришь! – женщина с очевидной неприязнью общалась о чём-то с покупателем, низким существом, похожим на гнома.       – Он больше не блестит! И не разговаривает! Моя дочь недовольна! – гном стукнул грязной, широкой ладонью по столу. Хантер, шагнув в сторону, увидел, что перед ним – большой пластиковый единорог, Селестия из “Маленького пони”. Жизнь её, конечно, порядком потрепала: волосы спутались, часть совершенно отсутствовала, а белый пластик превратился в серый, местами даже близко к чёрному.        – И что я могу сделать?       – Верни деньги! – гном снова стукнул по столу, в этот раз более ощутимо. Чуть задрожали кисточки на лампе, стоявшей рядом.       – Можно я посмотрю? – неожиданно проявил инициативу Хантер.       Женщина резко обернулась, снова глядя на него удивлённо. Она замерла на пару секунд, но, кажется, тоже решила рискнуть. В конце концов, вряд ли он мог бы сделать хуже.       – Можешь попробовать, – широким жестом руки и рукава она пропустила Хантера к столу.       Он взял игрушку в руки под пристальным взглядом гнома. Посетитель был Хантеру едва по пояс, а женщине и вовсе по колено. Было неловко.       Найти отсек для батареек оказалось нетрудно. Хантер оглядел прилавок. Конечно, быстро найти нужное не получится, но, к его удаче, отвёртка нашлась в стаканчике “чистка ушей”, а батарейки – в “человеческие конфеты?”. Надеясь, что батарейки окажутся не такими же испорченными, как уже имеющиеся, Хантер закрутил крышку обратно и с некоторой опаской нажал на блестящую звезду на короне Селестии.       – Любовь окрыляет! – ответила ему Селестия механическим голосом.       Гном радостно подпрыгнул.       – Спасибо, спасибо, добрый мальчик, уж не знаю, как бы я без неё домой вернулся! – он быстро сгрёб игрушку в руки, крылья продолжали светиться.       – Пожалуйста? – неловко ответил Хантер, улыбнувшись.       Гном вывалил на стол горстку золотых монеток и быстро убежал.       Женщина шагнула из-за его плеча и собрала монеты в руку, пересчитывая.       – Да он за эту шляпу заплатил тогда в два раза меньше! – изумилась она, пересыпая деньги в маленький белый мешочек и пряча куда-то в рукав. Затем она снова оглядела Хантера каким-то новым, более внимательным взглядом, – Как ты, говоришь, тебя зовут?       – К… – Хантер завис на секунду, подумав, стоит ли говорить настоящее имя. Но это же не Великобритания. Тут и так никто не знает, кто он такой, – Хантер.        – Очень приятно, Хантер, я – Лилит, Совиная королева, величайшая ведьма Кипящих Островов, – получилось ужасно пафосно, она приложила руку к груди и приподняла голову. Теперь уже Хантер открывал рот.       – Ведьма?! Она пропустила вопрос мимо ушей. Острых, треугольных ушей, как теперь заметил Хантер.       – Значит, ты бежишь от чего-то? От смерти? От правосудия? От мужа любовницы? Хантер испуганно сглотнул.       – Скорее от родственника…       – О, злобный родственник, который хочет убить тебя, чтобы забрать всё наследство? Знакомо… Тем более с твоими талантами, человек Хантер, многие должны тебе завидовать.       – Ух-ху, да ты крутой! Ты умеешь оживлять мёртвых! – вставила сова, вынырнув откуда-то из шатра. Хантер дёрнулся в сторону.       – Это Хути, мой домашний демон.       – Домашний демон?! – снова впечатлился Хантер.       – Обычно он охраняет дом, но сегодня особый день, он нужен был мне здесь. Хути, это Хантер.       – Мы обязательно подружимся, Хантер! – Хути снова дёрнулся к лицу Хантера, и он шагнул назад, чтобы не ударить демона.       – Значит, ты хочешь остаться на Кипящих островах? Скрыться здесь от преследования? – спросила Лилит, складывая руки перед собой ладонями друг к другу.       – Э-э, типа того?       – Предлагаю работать на меня. Будешь трудиться в лавке, а взамен сможешь жить в моём доме. Что скажешь?        Предложение было заманчивым. Хантер задумался, стоило ли торговаться. В конце концов, Лилит запросто могла вышвырнуть его отсюда, в человеческий мир или даже в этот, разницы особо не было. С другой стороны, судя по их реакции, человеком быть в этой реальности – редкость, а Лилит торгует человеческими вещами, в которых вообще-то ничего не смыслит. Хантер – уникальный сотрудник для её бизнеса.        – Ещё еда. И минимальный оклад.        Лилит закатила глаза.       – Ладно, по рукам.        Хантер удивился, насколько легко она согласилась.       – Можешь приступать. У меня сегодня ещё есть дела, я вернусь через час-полтора. Хути останется с тобой на всякий случай. Вечером заберу вас, пока-а!       Хантер не понял, откуда она достала посох, как на нём появлся тот самый белый ворон и когда он из живого превратился в деревянного, однако уже через пару мгновений Лилит взлетела в воздух.        – Вот мы и остались с тобой вдвоём… Ай! – Хути толкнулся в бок Хантера, и тот уже не смог удержать себя от того, чтобы толкнуть его изо всех сил.       – Не надо меня… трогать… – попросил Хантер, старательно укладывая в голове мысли о произошедшем. Новая жизнь свалилась ему на голову так резко, что теперь воспоминания о сегодняшнем дне казались фантазией: вокзал, поезд, погоня, а завтрак, кажется, был вообще в прошлой жизни.       Хантер почувствовал, что устал. Действительно, по-настоящему устал.       Он придвинул стул к прилавку, уселся на него, положил руки на стол и голову на руки. Было очень похоже на его работу в минимаркете: огромное количество товаров, лица покупателей через короткий столик, странный начальник и ещё более странные коллеги. Хантер начал думать о том, что все товары нужно будет рассортировать по-нормальному, если не по-человечески, то хотя бы чтобы Хантер понимал, где что лежит. В конце концов, если бы не случайность, он никогда бы не догадался, что здесь отвёртку стоит искать в “чистке ушей”.       Он зевнул и прикрыл глаза. Уже темнело.

***

      – Эй, человек!       Хантер резко проснулся. Во сне он видел вокзал, но при свете дня: солнце пробиралось через стеклянный потолок, людей не было, ни одно табло не горело, но Хантер почему-то чувствовал себя в безопасности.       Перед ним, конечно, оказался совершенно не вокзал, хотя последние воспоминания больше походили на фантазию. Платье Лилит было испачкано чем-то коричневым (землёй?), в волосах спуталось несколько листьев, но выглядела она ужасно довольной.        – Пора домой.       Она сделала быстрое движение кистью с вытянутым указательным пальцем, как бы рисуя перед собой кольцо из бело-голубого света. Вслед за этим лавка начала сама по себе сворачиваться: вещи расползлись по коробкам, стул почти выпрыгнул из-под Хантера, чтобы вернуться на своё место.       Лилит зашла за стойку, наклонилась и закинула на плечо рюкзак.        – Лулу, ты вернулась! – ответил ей рюкзак, и из него показалась голова Хути. Хантер подумал, достоин ли этот факт удивления, и пришёл к выводу, что скорее нет, чем да. На фоне всего прочего, безусловно.       – А вы тут оба уснули? – Лилит звучала весело, и Хантер почему-то подумал, что его начальник в минимаркете никогда бы так легко не отнёсся к такому поведению. Он вообще был старый и очень-очень важный, так по-городскому важный, с бородой и всегда в джинсах, изображал, что знает что-то про маркетинг и продажи, и что эти жвачки нужно поменять местами по какому-то совершенно загадочному поводу.       – Я следил за безопасностью! – ответил Хути так же весело.       Лилит потянула посох, деревянный ворон на его вершине расправил крылья. Она села боком на зависший горизонтально в воздухе посох.       – Садись, Хантер, – она хлопнула ладонью по месту за собой. У неё были красивые длинные ногти, градиентом переходившие от светло-серого у корней к чёрному на остром кончике. На некоторых пальцах тоже была заметна грязь, как на платье. Хантер предположил, что она искала какое-то растение.       –Э-э…       Хантер неуверенно перекинул одну ногу через посох и взялся за него обеими руками. Ему казалось, что будет страшно неудобно, но в первое мгновение он этого не ощутил.       – Вперёд, Адам!        Лилит легко толкнулась от земли, Хантер завизжал, и они быстро оказались высоко над землёй.       – Что, в первый раз летаешь? – усмехнулась Лилит.       Хантер сглотнул. Он скрестил ноги, чтобы точно не упасть, и не мог представить, как Лилит может сидеть на посохе так вальяжно, боком и держась всего одной рукой.       – Типа… У людей такого нет.       Страх понемногу уходил, и Хантер посмотрел по сторонам. Было уже темно, и ландшафт складывался зловещий: хвойные леса, тут и там торчат огромные валуны, напоминающие кости огромного создания – раньше Хантер видел такое только в видеоиграх.       – Итак, Хантер, добро пожаловать на Кипящие острова!        Лилит взлетела повыше, и валуны превратились во всамделишные кости: останки огромного существа, череп которого угадывался вдали. Огромная луна окрасила острова в оттенки синего и серебристого, конец земли и начало моря можно было определить только по отблескам на воде.       – Ого! Что это было за создание?       – Титан. Про них не слишком много известно, они вымерли много лет назад. Говорят, что они были агрессивны и жадны до власти, а ещё вырастали до огромных размеров, как ты сам видишь. Тем не менее, в их организмах содержалось огромное количество магии, причём во всех частях: в крови, костях, коже и прочем. Жители Кипящих островов, ведьмы и демоны, черпают свою магическую силу из энергии Титана.       Хантер заворожённо слушал и старался рассмотреть столько, сколько позволяло ночное время суток. Он пытался представить, каким должен был быть этот Титан, если поставить его вертикально. Наверное, по его костям можно воссоздать примерную высоту, но для этого надо почитать об анатомии человека, вдруг на рост влияет не только длина скелета? Или тут вообще представление о физиологии человека не применимо? А вдруг у него вообще были рога, по размеру совпадающие с ним самим?       Хантер решил, что если в этом мире пишут книги и составляют библиотеки, ему просто необходимо узнать всё, что возможно о своей новой реальности. К тому же, кажется, Лилит хороший рассказчик.

***

      Очень скоро они добрались до отдалённого домика рядом с утёсом. По дороге Хантеру хотелось ещё поспрашивать Лилит про устройство острова или про её магические способности, но пока ему было с ней ещё слишком неудобно.       Дом был довольно большой, внимание привлекало огромное окно с витражом, Хантер в темноте не смог понять, что там изображено. Хути с какими-то странными звуками двинулся вперёд, и после нескольких мгновений оказался уже в двери, а не в рюкзаке.       – Помнишь, я говорила, что Хути охранный демон? – хихикнула Лилит, открывая дверь, – Что ж, добро пожаловать в Совиный дом!       Дом действительно был большой. Светлый, с множеством картин на стенах, с вазами для цветов, роскошной люстрой, золотыми подсвечниками, на которых горели высокие свечи из белого воска, с большим красно-розовым диваном, похожим на те, которые продают в антикварных магазинах за огромные деньги. На стене за диваном были большие часы и несколько портретов, на одном из них Хантер узнал Лилит.       А ещё книги. В её доме было очень много книг.       Хантеру захотелось почитать что-нибудь из этого богатства прямо сейчас, даже не важно, что именно.       – Можешь занять комнату наверху, – Лилит упала на диван, снова сделала маленький кружочек пальцем, и пятна на её платье растворились в серебристом сиянии.       Хантер собрался с духом и спросил:       – А… Можно взять книгу?       В конце концов, он не был уверен, что уснёт, потому что уже успел вырубиться в лавке и слегка перевозбудился от катания на посохе.       – Книгу? Бери, конечно, ради Титана, – она махнула рукой.       – Чай для Лулу! – рядом с её головой оказался Хути, держащий в клюве дрожащую кружку, от которой вкусно пахло.       – Спасибо, – улыбнулась Лилит и погладила демона по голове.       Хантер осмотрел ближайшую стопку. “Демоны колен”, “Простые домашние рецепты ядов”, “Семь способов приворожить ведьмака”, “Краткая история Кипящих островов”. Его не очень заинтересовали яды, а привороты смутили, поэтому Хантер быстро вытащил “Краткую историю” и “Демонов колен” (что бы эти “колени” ни значили) и двинулся вглубь дома.       – Спокойной ночи, – бросил он напоследок.       – Доброй ночи, – ответили ему хором Хути и Лилит.       Лестницу было найти нетрудно, как и свободную комнату, о которой говорила Лилит. В ней даже было не слишком грязно, хотя Хантер всё равно подумал, что стоит выделить время для хорошей уборки.       Было пустовато. Несколько сундуков, старая скрипящая кровать, окно с занавесками. Хантер положил “Демонов” на странного вида ящик, забрался на кровать с ногами. Было темно. Хантер уже представил, как неудобно будет спускаться вниз и просить зажечь ему свечу, а потом ещё и стараться донести её до комнаты так, чтобы она не потухла, однако на подоконнике нашёлся небольшой огарок, а в кармане – зажигалка. Ведьминская свеча и человеческая зажигалка, вопреки опасениям, сработались отлично.       “История”, что удивительно для Хантера, была написана на английском и, будучи учебником достаточно простецким, содержала много подробных описаний слов, которые многим могли бы показаться достаточно простыми и очевидными, что для Хантера было, конечно, не совсем так.       Он прочитал четверть книжки, зевнул, заложил страницу зажигалкой и, потушив свечу, лёг спать.