sweet as silk

      Кинн впервые замечает бережливость Порша после того, как он случайно прорвал дыру в его белой майке, торопясь снять ее. Потом, собирая разбросанную одежду, Порш скулит ему, что это была его последняя хорошая вещь, и безнадежно тыкает пальцами в дыру. Кинн хмурится, не понимая, в чём дело, и в качестве извинений дает Поршу свою кредитную карточку.  — Купи всё, что хочешь, — говорит ему Кинн. — Купи полностью новый гардероб, если хочешь.       Кинн ожидает, что счёт будет значительным после того, как Порш вернет ему карточку. Но когда позже он проверяет её, оказывается, единственное, что купил Порш, — это набор белых маек, на замену той, которую порвал Кинн.       В следующий раз, когда Кинн видит Порша в бассейне, тренирующегося с новыми телохранителями, Кинн дёргает за низ новой майки, которая на нём надета.  — Я сказал, что ты можешь купить всё, что хочешь.       Порш в замешательстве наклоняет голову. Он выглядит как очаровательный котёнок. Это слегка отвлекает.  — Мне нужно было только это, — отвечает Порш.       Кинн не сказал ему, чтобы он купил то, что ему нужно. У него нет времени ответить, прежде чем Порша снова уводят к новичкам, но это не выходит у него из головы.       Порш всегда носит только свою форму, свой тренировочный костюм — одни и те же четыре комплекта по очереди. Кинн не может вспомнить, видел ли он его когда-нибудь в новой одежде, с которой Кинн ещё не знаком.

______________________

 — Ты такой чертовски неряшливый, Порш, — жалуется Пол. — Вечно перемажешься в драке.       Кинн останавливается в дверях спортзала. В настоящий момент Пол пытается подняться на ноги после явного поражения от Порша в учебном бою. Порш стоит над ним, потный и торжествующий.       Порш ухмыляется, наполовину дико:  — Должно быть. Кое-кому из нас пришлось научиться постоять за себя.  — Технически, Кхун Кинн подобрал его с улицы, как бездомного кота, — кричит Арм с того места, где он поднимает гантели.  — Наша собственная уличная крыска, — воркует Пол, щекоча Порша под подбородком.  — Пошёл ты, — смеётся Порш, толкая Пола в плечо.       Беззаботная болтовня, но она заставляет Кинна задуматься. Поршу приходилось обеспечивать своего брата с ранних лет, когда он был ещё слишком молод, чтобы взваливать на себя это бремя. Понятное дело, почему Порш забывает думать о приятных вещах для себя. Вся зарплата, которую он получает, немедленно отправляется к Порчею. Даже на их свиданиях Кинн не видел, чтобы Порш когда-либо покупал что-нибудь для себя.  — Извини, чувак, — говорит Пол. Он показывает на спортивные штаны Порша, где видна небольшая прореха. — Похоже, я порвал их, когда пытался перевернуть тебя. Я куплю тебе новые.       Порш пожимает плечами:  — Всё в порядке. Я могу просто зашить их.       Кинн мрачнеет и хмурится. Порш заслуживает хороших вещей. Он заслуживает красивых вещей. Кинн хочет видеть его украшенным шёлком, атласом и бархатом. Это преступление, что Порш не считает себя достойным чего-то ценного или дорогого, в то время как он — самая бесценная вещь, которую Кинн когда-либо имел честь называть своей.       Демонстрация Поршу преимуществ наличия в качестве бойфренда богатого наследника мафии внезапно оказывается на первом месте в его списке.

____________________

      Кинн придумывает план, как подтолкнуть Порша к этой идее.       Во-первых, он прячет все запасные трусы, которые Порш хранит в комнате Кинна. Он разваливается на кровати в одних чёрных боксерах, когда Порш выходит из душа с полотенцем, обёрнутым вокруг его тонкой талии.       Кинн смотрит на раскрытую книгу, пока Порш роется в ящике, не в силах найти своё нижнее белье. Последний издает звук недовольства.  — Куда они все подевались?       Кинн пожимает плечами, делая вид, что сосредоточен на книге.  — В последнее время стирка идёт немного медленно.       Порш понимающе кивает, как будто люди, которые собирают белье, заслуживают перерыва.  — Ты должен платить им больше, — говорит он.       Кинн бросает на него взгляд.  — Они работают в особняке, принадлежащем мафии. Им платят безумный деньги как раз за их усердие.  — Справедливо, — отмечает Порш. — В таком случае, мне придётся пойти и взять пару трусов из своей комнаты.       Кинн встаёт и пересекает комнату прежде, чем Порш успевает сделать хотя бы два шага в сторону, крепко обхватывает его руками за талию сзади, притягивая его к своей груди. Руки Порша инстинктивно поднимаются, чтобы обхватить Кинна за поясницу, несмотря на смущённый звук, который он издает.  — Ты чего? — спрашивает Порш.  — Не уходи. Ты можешь одолжить мои.       Порш корчит гримасу.  — Ты же знаешь, я не люблю боксеры.       Кинн действительно знает это. Он полагается на этот факт, чтобы остальная часть его плана сработала. Кинн ускользает от Порша, чтобы порыться в одном из своих ящиков и вытащить пару своих дорогих штанов для сна из красивого светло-голубого шёлка. Ткань переливается, как лазурный водопад, когда он предлагает их Поршу.  — Примерь это.       Порш отшатывается, прижимая руки к груди, как будто одно его прикосновение может уничтожить их.  — С ума сошёл? — Порш недоверчиво смотрит на него. — Они стоят больше, чем весь мой гардероб вместе взятый.       Кинн поднимает бровь.  — И что?  — И то-о-о, — тянет Порш, посылая ему многозначительный взгляд, — что, если я их испорчу?  — Ну испортишь и испортишь. У меня есть ещё шесть пар таких.       Порш замолкает, его мыслительный процесс идёт под откос:  — У тебя есть ещё шесть пар шёлковых пижамных штанов?  — Ага, — отвечает Кинн.  — Зачем?  — А почему нет?       Порш задумывается.  — Я просто не понимаю, в чём смысл.  — Они приятны к телу. Они хорошо выглядят. Какая ещё может быть причина что-либо надевать на себя?  — Чтобы не быть голым, — парирует Порш. — Никто не хочет быть арестованным за прогулки нагишом.       Кинн вздыхает. Ему немного грустно оттого, что Порш не видит ценности в одежде, если она не подходит для определенной цели. Его униформа, его тренировочный костюм, даже одежда, которую он надевает, чтобы работать барменом. Та, которая выгодно подчеркивает его тело, чтобы получить лучшие чаевые, на случай, если зарплата в этом месяце была недостаточно высокой. Порш видит применение одежде лишь для подобных целей.       Порш с трудом принимает вещи, когда единственная причина, по которой он их берёт, заключается в том, что он хочет их иметь. По чисто эгоистичным, эстетическим соображениям. Кинн хочет, чтобы Порш баловал себя, потому что Порш стоит этого и многого другого.  — Просто примерь их, — Кинн снова протягивает ему штаны. Порш всё ещё выглядит нерешительным. Кинн посылает ему свой лучший умоляющий взгляд. — А для меня?       Порш закатывает глаза, но всё равно берёт их. Он бережно обращается с ними, поглаживая ткань с почти детским удивлением на лице. Он замечает, что Кинн наблюдает за ним, и быстро меняет выражение лица, отбрасывая полотенце, чтобы аккуратно натянуть их. Кинну требуется мгновение, чтобы оплакать потерю такого превосходного ракурса, прежде чем Порш выпрямляется, и у него перехватывает дыхание.       Шёлк красиво ниспадает на длинные ноги Порша, поднимаясь к его узкой талии. Светло-голубой цвет идеально контрастирует с золотистой кожей Порша. Кинн не может перестать пялиться.       Талия Порша такая тонкая. Кинну хочется обхватить её руками и сжать.       Порш смотрит на штаны, поворачивая верхнюю часть тела, чтобы взглянуть на них сзади, открывая Кинну невероятный вид на его тугую задницу, обтянутую голубым шелком. Это лучшая идея, которая когда-либо приходила Кинну в голову.       Кинну приходится прочистить горло, прежде чем он может заговорить.  — Как они тебе?  — Они… — Порш задумывается, потирая ткань между большим и указательным пальцами: — Дорогие.  — Но тебе они правда нравятся, — делает вывод Кинн.  — Они мягкие, — неловко говорит Порш. — Я не знаю… Я не привык к такой одежде. Я не богат.  — Но это так, — указывает Кинн. — Разве не было бы здорово просто позволить себе побаловать себя хоть раз?  — Зачем? — Порш смеётся, но это его тихий смех, когда он не знает, как ещё реагировать. — Ты хочешь быть моим сладким папочкой?       От этого что-то загорается в жилах Кинна.       Порш всё ещё смущённо улыбается, когда Кинн приближается, медленно прижимая его к стене. Кинн так близко, что Порш едва может сдвинуться с места, оказавшись зажатым между Кинном и сплошной стеной за его спиной.  — А что, если я им стану, Порш? — голос Кинна такой низкий, с притворным любопытством. — Что, если бы я захотел, чтобы все знали, что ты мой?       Улыбка сползает с лица Порша. Его глаза округляются, грудь вздымается и опускается быстрее, чем обычно. Кинн поднимает руку, чтобы прижать большой палец к центру нижней губы Порша. Рот Порша расслабляется, позволяя Кинну погрузить подушечку пальца внутрь, нажимая на язык. Порш издает сдавленный звук.  — Ты же не хочешь, чтобы тебя нарядили как хорошенькую куколку только для того, чтобы я мог сорвать всё это с тебя позже? — бормочет Кинн.       Тайный трепет пробегает у него по спине, когда он наблюдает, как зрачки Порша заметно расширяются. Он вытаскивает большой палец из его рта. Звук потери, который издает Порш, попадает прямо в член Кинна.       Кинн наклоняется ближе, его губы касаются нежной раковины уха Порша.  — Ты хочешь знать, что такого особенного в вещах, сделанных из шёлка?       Порш затаивает дыхание. Он кивает, его волосы касаются кожи на виске Кинна.       Кинн скользит рукой вниз и накрывает член Порша поверх шёлка. Последний сопротивляется ему.  — Ах, — резко скулит Порш, — Кинн…       Другой рукой Кинн прижимает бедра Порша к стене. Мягкая выпуклость члена Порша кажется более уязвимой, когда он льнёт к руке Кинна, а между ними всего лишь тонкий слой. Шёлк такой прохладный на ощупь, но тепло длины его мужского достоинства проникает сквозь него, уже начиная заполнять ладонь Кинна.  — Ты боишься, что испортишь их, — говорит Кинн. Это не вопрос, но Порш все равно неуверенно кивает. Кинн мягко смеётся. — Но это именно то, чего я хочу, чтобы ты сделал.       Осознание медленно распространяется по лицу Порша. Кинн тянет руку на его талии вверх, чтобы надавить ему на грудь. Кинн чувствует громоподобное биение сердца Порша под своей грудью. Он снова кладёт ладонь на член Порша, теперь полностью твёрдый и пульсирующий под рукой Кинна. Другой рукой он грубо щиплет Порша за сосок, заставив того встать на дыбы и схватить Кинна за запястье.  — Кинн, — умоляет он. Он не отталкивает руку Кинна, просто использует её как якорь, его пальцы обхватывают запястье Кинна. В его глазах полудикое выражение, последний намёк на неуверенность проступает на его лице.  — Я хочу, чтобы ты привёл их в полный беспорядок, — тихо говорит ему Кинн. Даёт ему разрешение.       У Порша перехватывает дыхание.       Каждый раз, когда они это делают, Кинн больше всего любит данный момент. Тот самый, когда Порш полностью погружается в своё подчинённое пространство, позволяя естественному доминированию Кинна взять верх. Добровольно отдавая контроль над собой Кинну. Когда они в таком состоянии, Поршу не нужно думать или принимать какие-либо решения. Он просто должен слушаться Кинна.       Отпустив запястье Кинна, он признаёт его власть над собой. Как всегда, это заставляет Кинна вспыхивать как чувством защиты, так и чувством собственничества.  — Ты знаешь правила, — говорит Кинн. — Держи свои руки при себе.       Порш послушно поднимает руки, прижимая тыльные стороны ладоней к стене по обе стороны от головы.       Кинн поворачивает член Порша так, чтобы он лежал вверх, прижатый к его животу под тканью штанов. Он целеустремленно проводит большим пальцем по верху головки, внимательно наблюдая за лицом Порша.       Страдальческая морщинка появляется между бровями Порша, его рот приоткрывается. Он выглядит так, словно никогда не испытывал ничего подобного, ошеломлённый, издающий хриплый стон в глубине горла. Его голова откидывается назад, прислоняясь к стене, когда Кинн трётся своим телом о мягкий материал, закрыв глаза. Что-то собственническое шевелится в животе Кинна. Он хочет, чтобы эти глаза принадлежали только ему. Он хочет смотреть, как Порш разваливается на части из-за шёлка и его руки.  — Открой глаза, — говорит Кинн.       Порш так и делает, его глаза стекленеют, когда он изо всех сил пытается сосредоточиться на Кинне. Его рот такой розовый и манящий. Кинн целует его, но недолго, губы Порша расслабляются под его губами. Кинн отстраняется. — Если ты отвернёшься, я остановлюсь, — звучит бархатно-мягкий голос Кинна. В нём кроется скрытая угроза, которая заставляет Порша содрогаться.       Шёлк очень мягкий, что облегчает скольжение по всей длине члена Порша. Он липкий на кончике, где выпуклости на стволе врезаются в ткань. Хриплый стон, который издает Порш, вызывает у Кинна дрожь удовольствия по спине.       Продолжительный зрительный контакт заставляет Порша поежиться, румянец на его щеках распространяется вниз по груди и до кончиков ушей. Поршу становится неловко оттого, как сильно ему это нравится, оттого, как легко Кинну играть с ним. Его глаза — это окна, которые позволяют Кинну видеть, насколько он возбужден. Это заставляет что-то тёмное и удовлетворённое свернуться клубочком в груди Кинна.       Мокрое пятно расползается по мере того, как Кинн трёт его плоской стороной ладони, задевая чувствительный кончик. Пальцы Порша сжимаются в кулаки по обе стороны от его головы, но он не отводит взгляда. Его глаза бездонны, зрачки тёмные и расширенные.       Порш реагирует так же красиво, как и всегда, неизбежно желая быть хорошим для Кинна. Поршу трудно оставаться на месте — он всегда был нервным, независимо от ситуации. Именно по этой причине Кинн так сильно привязывает его к себе. Поршу нравится свобода, когда он может напрячься и дёрнуть за эти путы, зная, что всё равно не сможет сдвинуться с места. Беспомощность заставляет его полностью довериться Кинну.       Иногда, как сейчас, Кинн не использует ничего, кроме своих приказов. Руки Порша послушно остаются над головой, как бы отчаянно он ни хотел обхватить ими шею Кинна. — Кинн, — хрипит Порш. Он начинает колебаться, когда Кинн усиливает хватку.  — Не спускай с меня глаз.       У Порша трясутся руки. Он всегда очень чувствительный. Кинн обычно позволяет ему уткнуться лицом в шею, когда это становится слишком невыносимым. Заставить его смотреть себе в глаза — это испытание его силы воли. Непреодолимая жажда быть хорошим для Кинна борется со смущением и желанием спрятаться.       Кинн впивается ногтем большого пальца в щель под влажной тканью. Глаза Порша закатываются, его голова откидывается к стене, разрывая зрительный контакт. Кинн полностью отпускает член Порша. Порш ахает от потери, задирая бёдра в пустой воздух.  — Нет, — умоляет Порш, так рвано.  — Посмотри на меня, Порш.       Глаза Порша приоткрыты наполовину, веки его тяжелы. Его грудь напористо вздымается.  — Хорошо, — хвалит Кинн. Порш издает страдальческий звук. Кинн чувствует, что он хочет броситься вперед и спрятать лицо, но сопротивляется только из-за команды Кинна. — У тебя так хорошо получается.       Кинн проводит рукой вниз, чтобы помассировать яички, затем снова поднимается, чтобы сжать в кулаке его член. Порш изо всех сил пытается удержаться на месте. Он так старается быть послушным, но без физического ограничения ему трудно не откинуть голову назад, наслаждаясь процессом. Его нога хочет подняться, чтобы обхватить Кинна за талию и притянуть его ближе, чтобы взять от Кинна больше, чем он готов дать.       Кинн сжимает то место, где член Порша пульсирует под его рукой. Поршу едва удаётся удержаться, чтобы не откинуть голову назад, движение прерывается на полпути, в его глазах появляется отчаяние. Он в ужасе оттого, что Кинн снова отнимет от него руку.  — Я не могу, — шепчет Порш. Его тон мягче, чем шёлк под рукой Кинна. Он дрожит, прижимаясь к стене от напряжения.  — Тебе нужна помощь, чтобы вести себя как следует? — спрашивает Кинн.       Порш кивает. Помня, что нужно использовать слова, выдыхает:  — Пожалуйста.       В качестве награды Кинн посасывает отметину за нежной кожей уха. Тихое «ах» Порша вызывает дрожь по спине Кинна.  — Хороший мальчик, — бормочет Кинн. — Спасибо, что сказал мне об этом.       Кинн прижимает своё бедро кверху, пока оно не оказывается между ног Порша, расположившись прямо под его яичками. У Порша перехватывает дыхание, когда Кинн толкает его вверх, пока Порш не балансирует на цыпочках. Вот так он может почти тереться о бедро и руку Кинна, но это всё, что ему позволено.       Кинн запускает руку в волосы Порша, чтобы их глаза были на одном уровне. Он дёргает за корни только для того, чтобы услышать резкий звук, который издает Порш, его член подпрыгивает под ладонью Кинна.  — Я держу тебя, — говорит Кинн.       Некоторое напряжение в Порше спадает, когда он позволяет Кинну взять на себя его вес. Кинн сжимает руку в кулак вокруг члена Порша, заключенного в шёлк. Скольжение мягкое и совершенное, когда он дёргает его быстрее. Порш ошеломлённо прикусывает губу, чтобы сдержать сдавленный стон.       Кинн наклоняется и вытаскивает нижнюю губу Порша изо рта своими собственными зубами, проводя по ней языком в горячем скольжении. Порш издает прерывистый звук своим ртом.  — Вот и всё, — глубокомысленно произносит Кинн. Ресницы Порша трепещут, но он не отводит взгляда. — Позволь мне услышать тебя, милый.       Лицо Порша пылает. На тонкой коже его виска собирается капелька пота, которую Кинну хочется лизнуть. Рука Кинна скользит по члену Порша длинными линиями, вверх и вниз, от основания к чувствительной головке. Решимость Порша хранить молчание исчезает, и он начинает издавать высокие тихие скулящие звуки в глубине своего горла. Приближение к оргазму происходит медленно и мучительно.       И все же Порш не отводит взгляда. Он полностью выставлен на всеобщее обозрение, Кинн использует его, как игрушку для своего собственного развлечения. Он полностью подчинён и в равной степени смущён тем, как сильно ему это нравится. Рука Кинна мокрая оттого, как сильно пропиталась ткань.  — Ты такой красивый, — говорит Кинн. — Идеальная маленькая куколка. Завёрнутая в дорогой шелк.       Порш хнычет. Его бедра двигаются крошечными прерывистыми движениями, прижимаясь к бедру Кинна и к тугому теплу его кулака. Его рот открыт, и он тяжело дышит. Он близко, Кинн может сказать это по всё более отчаянному скулежу, по тому, как его глаза становятся блестящими и безумными. Рука Кинна отпускает его волосы, двигаясь, чтобы схватить его за подбородок большим и указательным пальцами. Он стискивает его, побуждая Порша ещё больше разжать челюсть.       Кинн собирает всю слюну во рту и плюет прямо в открытый рот Порша.       Глаза Порша расширяются, он издает сдавленный звук, его бедра дёргаются раз, другой, затем он кончает под рукой Кинна, пропитывая ткань густыми горячими струями. Кинн закрывает рот Порша ладонью, когда тот содрогается от оргазма, неистовые стоны Порша приглушаются его кожей.       Несмотря на всё это, Порш не прерывает зрительный контакт. Всё тело Кинна горит от этого. Горячий воздух обдувает его руку, когда Порш дышит через нос, медленно опускаясь вниз. Его тело совершенно расслаблено у стены.       Порш степенно моргает, всего один раз. Затем он демонстративно проглатывает то, что было у него во рту, его горло медленно подрагивает. Кончики пальцев Кинна впиваются в щеку.  — Хороший мальчик, — говорит Кинн хриплым голосом. Вместо этого он хочет накормить Порша своим членом. Он никогда не сможет быть удовлетворен, пока не наполнит его до краев.       В неспешные дни он фантазирует о том, как держит Порша под своим столом, член Кинна часами покоится у него во рту, пока он работает, щека Порша лежит на его бедре. Ничего нет, кроме рта Порша, чтобы согреть член Кинна. Он задаётся вопросом, сколько времени потребуется Поршу, чтобы стать беспокойным, или он будет дрейфовать там, пока Кинн не вернёт его обратно.       Об этом стоит подумать позже. Прямо сейчас Кинн хочет трахнуть Порша в глотку.       Что-то в Порше меняется, взгляд становится горячим, как жидкость, как будто он знает, о чём думает Кинн. Кинн убирает руку от рта. Порш соскальзывает прямо на колени.       При виде его живот Кинна вспыхивает от удовольствия. Он так мило устраивается у ног Кинна, как будто ему больше нигде не хотелось бы быть. Обнаженный до пояса, демонстрирующий плоскость своей груди, которую Кинн хочет оставить в синяках. Голубой шёлк, растёкшийся по его коленям, покрыт темными пятнами от соков Порша.       Порш кладёт руки на его бедра. Он смотрит на выпуклость члена Кинна под его боксерами с неприкрытым голодом, но он ждёт. Он такой послушный.  — Сделай меня мокрым, — инструктирует Кинн.       Глаза Порша становятся невероятно тёмными. Он знает, что это делается для того, чтобы облегчить скольжение, когда Кинн трахает его всей длиной в горло. Предвкушение заставляет руки Порша дрожать, когда он тянется, чтобы вытащить член Кинна из его боксеров.       Он не ожидает, что Порш плюнет ему на член. Кровь Кинна вспыхивает от этого отвратительного ощущения, когда Порш размазывает слюну по всей длине своим языком.       Кинну требуется мгновение, чтобы насладиться тем, как теплый язык ласкает каждый дюйм его члена, пока он не намокает, влажный звук этого громко разносится по комнате. Порш обхватывает губами головку, просовывая язык в щель, чтобы вылизать там преком. Кинн запускает руку в его волосы и отрывает его от себя. Порш тяжело дышит, а Кинн просто держит его там.  — Маленькая грязная штучка, — комментирует Кинн.       Под такой жёсткой хваткой Порш ухмыляется. Кинн хочет заставить его плакать.       Он держит волосы Порша в одной руке, а основание своего члена — в другой. Он подносит кончик к губам Порша, размазывая там влагу. Порш высовывает язык, чтобы лизнуть его.  — Готов? — спрашивает Кинн.       Порш обхватывает ладонями тыльную сторону бёдер Кинна — и как рычаг, и как предохранитель. Порш знает, что нужно ущипнуть его дважды, если всё станет слишком. До сих пор ему никогда не приходилось этого делать. Степень, до которой Порш любит, когда его трахают в рот, не похожа ни на что, что Кинн когда-либо видел.       Порш кивает. Жар в животе Кинна разгорается, когда Порш откидывает голову назад, распахивая розовый рот, позволяя Кинну накормить его своим членом. Влажность глотки Порша облегчает процесс, член проникает внутрь без особых усилий. Головка скользит по нёбу Порша, а затем чувствует сопротивление, ощущение, как она натыкается на заднюю часть рта Порша. Последний испытывает спазм, борясь с инстинктивным желанием закашлять.  — Дыши, — напоминает Кинн.       Порш прерывисто вдыхает через нос.  — Открой своё горло, — говорит Кинн. — Точно так, как я тебе показывал.       Порш скулит при этом воспоминании. Приходится делать две попытки — первое заглатывание очень громкое и просто приводит к большему сопротивлению, но Порш толкает голову вперёд на втором, позволяя своему горлу преодолеть спазм и открыться, а затем головка члена Кинна скользит вниз в узкое пространство горла Порша, как будто оно было создан для этого.       Кинн издает грубый звук, его член пульсирует внутри стенок горла Порша. Ресницы Порша влажны от слёз, его челюсть приоткрыта. Порш не отводит взгляда даже после того, как головка давит на заднюю часть его глотки. Это игра, в которую они играют, — длительный зрительный контакт. Это была идея Кинна, и это будет его собственной гибелью. Порш просто делает то, что ему сказали.       Рот Порша широко растянут вокруг основания члена Кинна — Кинн не может удержаться, чтобы не провести большим пальцем по тонким красным губам. Слюна и преком вытекают из уголков его рта, стекая по яичкам Кинна, мокрым и грязным.       Кинн выходит мучительно медленно, позволяя Поршу почувствовать, как вся длина выскальзывает из его горла, и давая ему последний вдох, прежде чем он толкается вперёд и начинает трахать его. Сначала он двигается медленно, давая Поршу время привыкнуть к этому, но потом Порш стонет, от вибрации бёдра Кинна выгибаются. Его член врезается в заднюю стенку горла Порша, и тот задыхается и стонет громче.       Решимость Кинна ослабевает, он запускает обе руки в волосы Порша, чтобы трахнуть его по-настоящему, каждый влажный, небрежный толчок вырывает из Порша приглушенный крик.       Ранее непролитые слезы теперь скатываются по щекам Порша, капают ему на колени и ещё больше пачкают шёлк. Ощущения невероятные, горло Порша — идеальная оболочка для члена Кинна, тугая и влажная. Кинн не может удержаться от того, чтобы трахать его быстрее, он наклоняет голову вперёд в быстром ритме, слегка направляя руку Кинна в его волосах.       Он наблюдает, как Порш каждый раз заглатывает его до самого основания, его нос прижимается к побритому лобку. Он трахает его глотку точно так же, не отрывая взгляда от Порша, его уши улавливают нуждающиеся звуки, жар в животе начинает подниматься почти до точки кипения.       Порш выглядит совершенно счастливым. Его взгляд снова стекленеет, щеки краснеют, по ним свободно катятся слёзы. Вид Порша, давящегося его членом, заглатывающего его по всей длине и пытающегося прижаться языком к его основанию, вызывает раскалённое добела удовольствие в основании позвоночника Кинна.       Движение снизу отвлекает его. Кинн отрывает взгляд от лица Порша и обнаруживает, что одна из его рук оставила бедро и отчаянно толкается в собственную промежность, бёдра трясутся, и Кинн понимает, что ему нравится, когда его удерживают на месте, нравится давиться членом Кинна, хотя он только что кончил. — Порш, — стонет Кинн. Как он может быть таким чертовски идеальным. Он выглядит как разрушенный шедевр, стоящий на коленях, с открытым горлом для Кинна и уже близкий к тому, чтобы кончить снова.       Кинн толкается в ответ с новой интенсивностью, сопровождая каждый толчок собственным задыхающимся стоном, который переплетается с приглушёнными стонами Порша. Жар такой обжигающий, Порш глазами умоляет наполнить его, так что Кинн трахает его невероятно глубоко и изливается в глотку Порша, звуки удовольствия с треском вырываются из него.       Порш дёргается рядом с ним, когда он проглатывает всё, что ему дают, и Кинн сразу понимает, что он снова кончает, только от прикосновения его ладони и горячей струи оргазма Кинна в его горле. Его член чувствительно подёргивается, когда Порш продолжает сосать его после того, как он кончил, его язык слабо скользит везде, куда он может дотянуться.       Кинн начинает вырываться изо рта Порша, и тот скулит, в панике сжимая руку на бедре Кинна. Последний полностью вытаскивает свой член и быстро отодвигается, присоединяясь к Поршу на полу, чтобы притянуть его боком к себе на колени. Порш дрожит, когда ему наконец удаётся уткнуться лицом в шею Кинна.  — Всё в порядке, — успокаивающе говорит Кинн, его рука нежно скользит вверх и вниз по спине Порше. — Ты был так хорош. Ты был идеален, Порш. Сделал всё, как я и просил.       Порш дрожит рядом с ним. Кинн даёт ему ещё несколько минут, чтобы успокоиться, их дыхание выравнивается в синхронном ритме. Он чувствует, как Порш нежно целует его в шею, что обычно означает: он вернулся из блаженного плавучего места, куда он исчезает.       Когда Кинн смотрит на него сверху вниз, Порш улыбается.  — Как твоё горло? — спрашивает Кинн.  — Хорошо, — хрипит Порш. Похоже, он совершенно разбит. Кинн пытается сдержать мрачный блеск удовлетворения, услышав это.       Судя по тому, как улыбка Порша превращается в ухмылку, он не очень преуспел.  — Итак, — начинает Кинн.  — Что «итак»? — интересуется Порш. Он протягивает руку, чтобы пригладить волосы Кинна.  — Означает ли это, что ты согласен позволить мне баловать тебя чаще?       Порш издаёт лёгкий смешок, его голос звучит грубо. Он целует Кинна в кончик носа.  — Ты привёл весьма убедительный аргумент.