Neue Deutsche Welle

«In der DDR war alles besser» ©Mein Nachbar

Nena — 99 Luftballons

Лёгкий ветер попадает в комнату, колыша светлые занавески в пол и слегка их приподнимая. На улице весна, всё вокруг цветёт и пахнет, но в одном из районов восточной части Берлина - месте, где живёт семнадцатилетний Ким Тэхён, толком и нет никакой зелени, только забор с железными прутьями и длинная уродливая стена. Повсюду ходят пограничники, чтобы никто из ФРГ, западной части Берлина, не посмел проникнуть на чужую территорию. Родители давно на работе. Отец проверяет документы, чтобы пропустить в другую жизнь всего лишь на несколько часов, а мать в детском саду подрабатывает нянечкой. К сожалению, её лишили постоянной работы из-за подозрений во связи с мужчиной с запада. Правительство подумало, что её могли тайно завербовать, чтобы разрушить гармонию в процветающей Демократической Республике. Отец, услышав это, долго был в шоке, а женщина клялась в верности и ему, и своей стране, всё спихнув на слухи. Кое-как разрешилось. Жизнь простой никогда не была, потому что дом их находился так рядом с границей. Подозрение присутствовало постоянно, потому что у их привилегированной семьи и деньги ФРГэшные были, и даже продукты. Конечно, родители старались, всё прятали и держали эту информацию под секретом, но завистливые соседи имели слишком длинные языки без костей и часто распускали сплетни. Всё же семья Ким живёт вполне себе счастливо, настолько, насколько это вообще возможно. На двенадцать баллов по десятибалльной шкале. Тэхён стоит у зеркала и гребешком расчёсывает свои длинные тёмные волосы, распределяя их по обе стороны. Его пушистая прическа слегка развевается на ветру, который он сам себе и создаёт, танцуя под музыку эпохи "Neue Deutsche Welle" из своего собственного магнитофона марки «Philips». Парнишка кладёт расчёску на тумбочку и снова смотрится на себя, а после делает музыку погромче. Движения головой такие энергичные, парень закусывает губу, размахивая руками и делая вид, что играет на барабанах. Он представляет себя в своей собственной группе, кривляясь у зеркала, а после довольно улыбаясь. Подросток бежит в прихожую, берёт отцовский одеколон «Florena dur for men» со шкафа и не жалеет его на себя, обильно душась приятным ароматом. Он хватает ключи от дома и выбегает на улицу, а после возвращается, хитро улыбаясь и доставая пачку сигарет из выдвижного ящика. Парень кладёт их в свой карман и снова выходит за дверь. На улице двухэтажные жилые дома, есть небольшая детская площадка. Вообще, люди, живущие здесь, являются очень странными. Нет бы переехать в другой район, где поспокойнее, но этим, кажется нравятся эти строгие условия. Тэхён выходит во двор и вдруг слышит свист. Он резко оборачивается: перед ним длинная каменная стена, а на ней стоят четыре человека его возраста. — Эй, осси — кричит один, зажав сигарету меж губ. Ким с интересом приподнимает одну бровь, но пока молчит. — Ещё держитесь? Голод не замучил? — кричит второй и все они смеются своими зажравшимися капиталистскими мордами. — А вы спуститесь сюда ко мне, вэссис, — отвечает Тэхён. — А, не можете? Кишка тонка? Боитесь подрыгаться на электрической проволоке? Снизу на них смотрят ещё и пограничники, а им хоть бы хны. — Проваливайте отсюда, — говорит один мужчина в форме и свистит в свисток, жестом показывая удалиться. — Wir sehen uns noch, — кидает один из пацанов, что стоит на стене, а после все четверо исчезают из виду. Им проще, у них нет всех этих решёток, ведь им не надо защищаться. Ким ничего не отвечает, а просто идёт к качеле и садится на неё. Отталкивается ногами от земли, пока поджигает сигарету, а после медленно затягивается. — Пис, — хрипловато слышится рядом. Тэхён поднимает глаза и видит Чон Хосока, своего дружка. У того очки круглые, волосы до плеч каштанового цвета и повязка цветастая в волосах, чем-то похожая на бандану, джинсы широкие и футболка со знаком мира. — Привет, — улыбается Ким. От Чона за несколько километров несёт травой. Он хипстер, помешанный на шестидесятых, любящий свободу и, вроде, людей. Людей, но не вэссис. — Слышал, пробегало несколько придурков, — лениво произносит Хосок, — чё не послал их куда-подальше? — Лишние нервы не хочу тратить, — пожимает плечами Тэхён, а после хмыкает: — глупые, ужасно глупые. У меня руки чешутся ударить кого-нибудь из них, да не могу. Они смотрят на меня как на обезьяну в цирке и упиваются моей беспомощностью. — Лживые лицемеры, — сквозь зубы произносит Чон, а Ким вдруг начинает смеяться. — Was denn? — Мне кажется, хиппи немного миролюбивей, — объясняет темноволосый и пожимает плечами. — О, ты что, конечно, — Чон соединяет руки вместе, прикрывает глаза и говорит: — насилие — это очень плохо, даже если кучка парней очень старательно провоцирует тебя. Просто вдохнуть, — он вдыхает, — выдохнуть и начать любить всех людей вокруг себя. Тэхён ухахатывается, а после кидает недокуренную сигарету прямо себе под ноги и тушит её кросовком. — У тебя родители где? — интересуется Ким, пальцами держась за прутья качели. — Уехали в другой город. — Гараж же свободен? Хосок кивает, растягивая губы. Они быстро бегут пару кварталов к гаражу Чон Хосока. Там стоят музыкальные инструменты для их репетиций, купленные за баснословное количество марок. Все свободное время эти парни проводят именно там, развивая свои музыкальные способности. Им особо нечем заняться, а потому приходится придумывать себе развлечения, и у них даже получается. Только вот есть у них небольшая мечта — стать настоящими музыкантами, путешествовать по дружественным странам, а потом, если повезет, поехать в Москву и дать концерт на самой Красной площади. Родители Хосока там были и говорят, что там так клёво. — Мама на почту пошла, хочет отправить вестпакет родственникам в Лейпциг. У нас этого добра полно, — улыбается Чон. — Дяде кофе «Jacobs», тёте крем от фирмы «Nivea», кузинам сладостей. — Ты их очень любишь, — улыбается Тэхён. — Да. Нам нравится их баловать, тем более, если уж есть такая возможность. Отец таскает с работы. То, что не пропускают, всё равно без дела лежит. — И почему же не пропускают, интересно? — хмыкает Тэхён, явно намекая на выгоду тех, кто не пропускает, - пограничиников. — А вот спроси, — пожимает плечами Хосок, Ким же широко улыбается. — Wieso lachst du? — Nichts. Biste hier wirklich privilegiert, — шепчет Тэхён, закусывая нижнюю губу и играя бровями, а Чон толкает его локтем в бок, на что первый морщится, но вот смеяться не перестает. — А разве твой папаша не берёт то, что не пропускают? Продукты всё равно никому не нужны, они испортятся, а так можно найти им применение. — Берёт, — Тэхён жмёт плечами. — Жить на границе — это иметь доступ сразу и к тому, и к тому. Я вообще рад, что мы живём здесь, а не в самом Остблоке . Это как небольшой островок, где у тебя намного больше привелегий, и где почти всё есть. А то, что они никому не нужны... - Ким выдыхает. - Не знаю, ты же понимаешь, что делают они это из вредности, потому что недолюбливают друг друга. Моё отец - убеждённый осси, патриот до мозга костей, а я не настолько категоричен. — Ты бы хотел хоть раз попасть туда? — Хосок смотрит на стену, словно пытаясь заглянуть сквозь неё. — Хотел бы, — кивает Ким. — Узнать, что у них в магазинах на полках лежит, как они там развлекаются, а ещё какую музыку слушают. — Какую-какую, — фыркает Чон, — капиталистическую, конечно же. Оба парня смеются, а после Тэхён вдруг выдаёт совершенно неожиданное: — Смотреть сквозь стену — это как задрать голову к ночному небу с вопросом, есть ли там что-то? Вдруг и с другой стороны на нас глядят точно так же, интересуются нами? — Может быть, — Хосок жмёт плечами. — Вессис для меня почти то же, что и инопланетяне - такие же непонятные и загадочные. Пока опыт у меня с ними плохой. Есть, конечно, настоящие придурки, но мне искренне хочется верить, что не все... — Отец говорит, что все... — Мой тоже. И всё же я бы хотел познакомиться с кем-нибудь из ФРГ, мы ведь даже на одном языке говорим, а значит, что мы один народ. Почему нужно ненавидеть друг друга? — Ты тоже терпеть не можешь вессис, — напоминает Чон. — Да, и хочу узнать, справедливо ли? Может быть, я смог бы изменить своё мышление? Мне кажется, я смог бы это сделать, если потребовалось бы. — Ты когда в философы подался? — усмехается друг. — Вессис — пустоголовые мудаки, ты же сам так говорил. — Говорил, — Ким тяжело вздыхает. — Ладно, пойдём потренеруемся немножко. Оба парня заходят в гараж, дверь которого ключом открывает Хосок. Тэхён видит свои барабаны, счастливо улыбаясь. Отец Чона разрешил поставить инструменты внутрь, иногда они там репетируют, когда машина не стоит в гараже. С автомобилем сильно не разойдёшься, в помещении слишком узко становится, да и родители не разрешают там находиться - небезопасно это. Ким берёт в руки чуть запылившиеся палочки, вертит те в руках, а после начинает отыгрывать какой-то незамысловатый ритм. Хосок достаёт электро-гитару, подключая к ней усилитель и пытаясь настроить звук. Одного человека не хватает - басиста, его гитара тоже стоит здесь. Пока двое парней отвлечены на свои инструменты, дверь гаража открывается и внутрь заходит ещё один. Ким случайно поднимает взгляд, отрывая тот от барабанов и резко вздрагивает. Он не ожидал увидеть здесь кого-то ещё. — Verdammte Scheiße! — произносит парень вдруг. — Привет пионерам! — кивает Намджун, их друг. Он играет на бас-гитаре. — Как ваше ничего? — Потихоньку, — улыбается Хосок, — откуда ты знал, что мы будем здесь? — Я мимо шёл и услышал инструменты. Дай, думаю, зайду, и не прогадал, — отвечает друг. Ким Намджун — парень ответственный. Он умный, в школе имеет одни единицы , а ещё единственный из них, кто занимался в консерватории. Его, конечно, оговаривали выбирать бас-гитару, предлагая фортепиано или скрипку, на худой конец, на что Намджун ответил, что он никакой не Моцарт, чтобы играть на таких скучных инструментах. Намджун берёт гитару, настраивая ту и внимательно прислушиваясь к её низкому хриплому голосу. Берёт аккорды пальцами, переставляя те в зависимости от того, что играет. Тэхён же дует себе на чёрную чёлку, говоря: — Что, приступим? — Я гитару настроил, Намджун, подключи свою к усилителю, — Чон подаёт другу кабель и тот вставляет его в нужное отверстие. Ким, убедившись, что парни готовы, стучит палочками друг по другу, создавая ритм: — Eins, zwo, drei und… В гараже громко играет электро-гитара, сопровождённая барабанами, служащими задним фоном и поддержкой. Они не выделяются сами по себе, а наоборот лишь дают гитаре ещё более звонкое и ясное звучание. Тэхён открывает рот, когда проходит вступление, и поёт слова, которые сам же и написал. Sag mal, was passiert? Скажи, что происходит? Ich bin interessiert, Я заинтересован, Wie lange muss ich noch warten? Сколько мне ещё ждать? Morgen wird schon kommen, Утро уж как-нибудь придёт, Den hab ich mitgenommen. Я забрал его с собой. Aber er kann nochmal starten. Но оно может начаться снова. Когда заканчивается куплет, начинается припев и тут в игру вступает Намджун, добавляя в песню новое звучание. Тэхён играет намного громче и энергичнее и теперь уже три парня поют эту песню вместе: Du hast vergessen, wie ich heiße. Ты забыл, как меня зовут. Meinen Namen schrie ich, aber leise. Я кричал своё имя, но тихо. Ich muss dich nicht lieben, Я не должен любить тебя, Um wieder zu verlieren. Чтобы снова потерять. So ist es verdammte Scheiße! Вот так, чёрт возьми!