Между жизнью и смертью

Минхо сделал глубокий вдох, прежде чем позвонил в квартиру Джисона. Хан открыл дверь довольно скоро. Он показался в своей домашней одежде: кремового цвета штанах и огромной белой футболке. Он кротко улыбнулся, и Минхо, поклонившись головой, переступил порог. — Я не ожидал, что ты ответишь, — Джисон потер шею и спешно пошел на кухню. По его смущению было понятно, что он нервничал и, возможно, ждал ответа, но сейчас старался казаться не навязчивым. — Я совсем не брал в руки телефон. Было много дел. Минхо разулся, снял пальто и последовал за Джисоном на кухню. Он оглядел квартиру, казалось, что он видел ее впервые. Видимо, первый раз, когда он был здесь, не обратил внимания на интерьер. Несмотря на то, что по планировке эта квартира была такая же, как и его — кухня, одна спальня, крохотная гостиная, — она была другой. Минхо не уделял внимания обустройству, у него не было личных вещей, которые люди хранят ради воспоминаний. Этим они с Джисоном отличались. — Чай или кофе? — спросил Джисон, стоя у кухонной тумбы. — Кофе, — ответил Минхо и подошел к стеллажу в гостиной. На полочке стояла рамка с фотографией, на которой Джисон, который выглядел моложе на несколько лет, стоял между мужчиной и женщиной — родители, очевидно, — и со стороны матери стоял еще молодой человек повыше Джисона, на вид немного старше. «У него есть брат?» — спросил себя Минхо и слегка улыбнулся. Со стороны кухни слышалось копошение — Джисон готовил кофе, и его руки немного тряслись. Минхо это заметил и решил разбавить тишину диалогом: — У тебя есть брат? Как его зовут? Джисон заправил кофемашину и нажал на кнопку. Он повернулся к Минхо, опираясь руками о тумбу позади себя. — Да, старший. Хан Донсу. Минхо взглянул еще раз на фото, увидел схожесть в их чертах лица и снова едва уловимо улыбнулся. — У меня тоже был брат, — выдал Минхо и вздохнул. — Был? — осторожно спросил Джисон, отлипая от тумбы. — Эм… — Минхо понял, что ляпнул не то. — Он…он просто за границей, — он попытался выкрутиться из ситуации. — Давно не виделись и редко общаемся. Минхо, вздохнув еще раз, прошел к столику и сел. — Донсу часто ездит в командировки, — добавил Хан. Как и ожидалось, неловкости в воздухе хоть отбавляй. И Минхо не знал, что с этим делать. — Я был только в Японии один раз и на Тайване. Ездили всей семьей в отпуск, — Джисон разлил по чашкам кофе. — Тебе с молоком? Сахар нужен? — Да, немного молока можно. Джисон, добавив молока, поставил перед Минхо чашку и сел напротив. — А ты пьешь черный? — Мгм. Я всегда покупаю американо перед парами. Да, говорят по вкусу он как помои, — рассмеялся, — но, может, они просто не там покупали кофе. Он должен быть горький, как по мне, — Джисон отпил кофе. — Наверное, — Минхо поддержал его смехом и тоже отпил из своей чашки. — Я заметил, что кабинет консультанта пустует. Ты там больше не работаешь? — внезапно спросил Джисон, что поставило Минхо в неловкое положение. — А… Да, — он почесал за ухом. — Ты проверял, что ли? — Минхо почувствовал, что Джисон, видимо, не выпускал его из головы во время учебы. — Я… Ну, мимо проходил несколько раз. Да и потом ты как-то не спешил заходить, когда подвозил меня, — Джисон смущенно улыбнулся и опустил голову, смотря на чашку. Была бы там сейчас ложка, он бы начал медленно ею помешивать напиток. — А чем занимаешься сейчас? — Я просто в другое место устроился. Работа, по сути, та же, — ответил Минхо и сделал глоток побольше, пряча лицо в чашке. — Значит, тебе нет смысла подвозить меня, раз нам не по пути, — взгляд у Джисона стал немного опечаленным, но он старался скрывать свои настоящие эмоции, держа легкую улыбку. — Почему же? У меня есть время, и я проезжаю мимо консерватории в любом случае, — обнадежил Минхо. Он не хотел бы прекращать подвозить Джисона. — Правда? Я просто думал, если ты делаешь это из… Я даже не знаю… — он снова опустил голову, оборвав предложение. Можно было заметить, как он нервничал, стуча пальцами по чашке. — Джисон, я буду подвозить тебя, если ты этого хочешь. Если нет, то просто скажи, я пойму. Мне несложно и в радость, — честно признался Минхо и рвано вздохнул, потому что грудная клетка задрожала на одно мгновение, когда он смотрел на Джисона и продолжал видеть Ха Ныля. Flashback. 1621 год Стоял солнечный осенний день. Листья только начали опадать. Минхо подошел к дому Ха Ныля со двора, скрывая свою голову под капюшоном накидки. Ха Ныль был в мастерской своего отца-обувщика, перебирал оставшиеся материалы и напевал какую-то песню. Минхо знал, что его запрягали работать в мастерской, когда сам Ха Ныль предпочел бы проводить время с ребятами из хора. Ли свистнул, и Ха Ныль повернул голову на внезапный звук. Как только он увидел Минхо, то его глаза округлились. Он огляделся вокруг, проверяя, где отец. И когда никого не увидел, он снял с себя фартук и побежал к Минхо. Они не обнялись, пока что, только посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись. Минхо взял его за руку, качнул головой, говоря тем самым, пойдем, и Ха Ныль кивнул. Как только они отошли от дома и вышли на тропу, ведущую в лес, Ха Ныль спросил: — Куда мы идем? — в его голосе была неприкрытая радость и предвкушение. На самом деле, ему было не так важно, куда они шли. Главное — он держал Минхо за руку. — Увидишь, — Минхо улыбнулся шире и прибавил шаг. Они почти перешли на бег. У речки стояла лошадь, ее поводья были привязаны к небольшому стволу дерева. По седлу сразу было понятно, что это лошадь наместника. — Минхо, ты увел у своего отца лошадь? — Мне не запрещено ездить верхом, — Минхо рассмеялся. — Ты ведь хотел попробовать, да? Давай я тебе помогу забраться, — он подвел Ха Ныля к лошади. Ха Ныль сперва робко погладил лошадь по загривку и провел ладонью по ее шее. Та шумно выдохнула. — Как ее зовут? Минхо замялся, поджав губы. — Ты не знаешь ее имени? — Ха Ныль усмехнулся, посмотрев в шутку с укором. — Ты хоть знаешь, как ездить верхом? — Знаю, — Минхо закатил глаза и усмехнулся. Отвязав поводья, он поставил ногу в стремя и ловко перекинул другую ногу через седло, усаживаясь в нем. Вытянув руку, он приглашал Ха Ныля сесть сзади него. Тот крепко сжал его руку, поставил ногу в стремя, когда Минхо убрал свою на время, и, опершись другой рукой о седло, смог перекинуть ногу и уместиться сзади Минхо. Лошадь глухо фыркнула и затопала на месте. В этот момент Ха Ныль уже вцепился в бока Минхо. И тогда Ли взял его руки и обвел их вокруг своего торса, положив на живот. Ха Ныль прижался грудью к его спине, уперся щекой в плечо и вздохнул, улыбнувшись. — Держись крепко, — сказал Минхо и дернул поводья, чтобы лошадь начала двигаться. Она спокойно ступала по лесной тропе, пока Минхо не вздернул поводья, чтобы та перешла на рысь. Ха Ныль сцепил свои руки вокруг торса Минхо и прижался плотнее к его спине. Ему не то чтобы было страшно, но хотелось быть ближе, потому что он знал, что рядом с Минхо ему не грозит никакая опасность. Пейзаж сменился. Они вышли из леса в поле, и лошадь перешла на шаг по воле Минхо. Ха Ныль чуть отпрял, чтобы оглядеться вокруг и рассмотреть красоту природы. — Хочешь сесть спереди? — спросил Минхо, остановив лошадь. Он повернул голову вбок, чтобы хоть немного увидеть Ха Ныля. — Она меня не послушается. — Не переживай, — Минхо спрыгнул с лошади, и Ха Ныль неуверенно занял его место, которое было заметно нагретым. Минхо сел сзади и, прижавшись грудью к спине Ха Ныля, взялся за его запястья, чтобы показать, как нужно двигать руками. Он управлял лошадью, несмотря на то, что Ха Ныль был спереди и держал поводья. Теплое дыхание Минхо чувствовалось на шее. И этот момент становился еще романтичнее с каждой секундой. Показав несколько базовых движений поводьями, Минхо положил руки Ха Нылю на живот. — Она будет тебя слушаться, — он улыбнулся и мягко поцеловал его в шею. По телу Ха Ныля мгновенно прошелся табун мурашек, и он вздернул поводья. Лошадь перешла на рысь, к чему Ха Ныль уже привык. Но потом он решил зачем-то вздернуть поводья еще раз: от переполнения радостью, видимо. Лошадь ускорила темп, стремительно переходя на галоп. Она почувствовала свободу на равнине, и дорога при этом уходила далеко вперед: не было никаких преград. Минхо ощутил, что Ха Ныль дрожит. Скорость его испугала, поэтому он забрал поводья и парой движений заставил лошадь остановиться. Ха Ныль глубоко дышал, испытывая странное чувство. Сердце так сильно билось внутри. — Лучше тебе быть спереди. — Как скажешь, мой принц, — Минхо ухмыльнулся, и слез с лошади. — Как ты меня назвал? — Ха Ныль посмотрел на Минхо сверху вниз. — Мой принц. Разве нет? — Ли взял его руку в свою и потер костяшки большим пальцем. — Если бы я был сыном короля, то ты был бы моим принцем. — Но ты не сын короля, — он усмехнулся. — Довольно близко, — парировал Минхо. — И кто из нас сейчас на коне? Я поведу Вас, мой принц. Ни о чем не тревожьтесь, — Минхо низко поклонился, взял поводья и повел лошадь в обратном направлении к деревне. Ха Ныль заметно смущался, когда Минхо флиртовал. Он держался перед собой за седло, раскачиваясь немного из стороны в сторону. Минхо шел рядом медленно, насвистывая какую-то мелодию. Только потом до Ха Ныля дошло, что эта мелодия похожа на ту, которую он напевал в мастерской. — Ты слушал мое пение? — Конечно. Мне нравится твой голос, — Минхо сам начал смущаться, и к его щекам подступила кровь. — Я эту песню хотел посвятить тебе. Хотел сделать сюрприз. — Я сделаю вид, что ничего не слышал, — Минхо усмехнулся и посмотрел на Ха Ныля, мягко улыбаясь. — Я бы каждый день тебя так катал. Ты достоин этого и даже больше, — посмотрел он влюбленно, так что Ха Ныль от смущения отвернулся, чтобы скрыть свои горящие щеки. — Не подобает лошади без имени жить. Мне кажется, ей идеально подойдет имя Муза, — Ха Ныль сменил тему и погладил лошадь по шее. — Муза? Мне нравится. А почему такое имя? — Ты моя муза, а это твоя лошадь. Просто увидел такую связь, — Ха Ныль улыбался, смотря на Минхо, а тот смущенно смотрел под ноги, шагая по тропе через лес с поводьями в руке. — Муза, — обратился он к лошади, а та неожиданно заржала, будто одобряя данное ей имя. End of flashback. — Я сочинил одну мелодию, — Джисон внезапно сменил тему. — Хочешь послушать? Минхо просиял и кивнул. — Да, конечно. — Окей, хорошо, — произнес Джисон нервно и вскочил со стула. Он подошел к гитаре, которая стояла на стойке около диванчика. Все его движения показывали то, насколько он волновался. Делиться чем-то подобным, личным, тяжело. Минхо понимал, что Джисон боится узнать его мнение, но Минхо был уверен, что поразится его игре. Джисон подозвал Минхо к дивану. Они оба сели, и тогда Хан, взяв со стола медиатор, подобрал аккорд и начал исполнять мелодию. Он тихонько напевал что-то неразборчивое — это мог быть недоработанный текст, но Минхо не знал наверняка. Погрузившись в игру, Джисон закрыл глаза и стал покачиваться, совершенно избавившись от переживаний. Минхо был заворожен. Складывалось ощущение, что время остановилось в этот момент. Их окружала только мелодия, которая заставляла их сердца биться сильнее и в одном ритме. Минхо все больше узнавал в нем Ха Ныля. Любовь к музыке, робость, искрящийся взгляд. Минхо старался разделять образ Джисона и Ха Ныля, но это было чертовски сложно. Джисон закончил исполнять мелодию на гитаре. Он еще не открыл глаза, чувствуя в теле крохотные вибрации, которые создала музыка. — Джисон, это прекрасно, — сказал Минхо с неприкрытым восторгом, но его голос был приглушен: не хотелось даже лишний раз шелохнуться. — Спасибо, — Джисон улыбнулся и отставил гитару, прислонив ее к подлокотнику дивана. — Я еще никому не играл ее, хотя я записал видео и хотел отослать родителям, но что-то… — он пожал плечами. — Им должно понравиться. А брат? Может, ему пришлешь видео? — Донсу… Он не сильно увлекается музыкой и в целом не понимает, почему я ей так увлекаюсь. «Поступил бы на экономический, как я, я бы устроил тебя в престижную компанию», — Джисон пародировал своего брата. Он закатил глаза и откинулся на спинку дивана. — Но я люблю его все равно. Он меня тоже. Только в увлечениях не сходимся, — в конце он коротко усмехнулся и посмотрел на Минхо, который не отрывал от Джисона взгляда все это время. Их секундный зрительный контакт был настолько сильным, что, если бы они были героями анимационного фильма, было бы видно искру между их взглядами. Уведомление на телефоне Минхо прервало эту связь. — Прости, — Минхо достал из переднего кармана брюк телефон. — Ничего, — из вежливости сказал Джисон. — Ты сегодня в таком официальном костюме, — заметил он и решил придать этому значение именно сейчас. Минхо проигнорировал комментарий Джисона, пока смотрел на экран телефона. Там, в приложении, уровень негативной энергии Хэрен повысился до девяноста пяти процентов. Минхо мгновенно переключился в, так сказать, рабочий режим. Он спешно убрал телефон в карман. — Что-то случилось? — Джисон обеспокоенно посмотрел на Минхо и его перепуганный взгляд. — Нет… То есть, да, — путался он. — Да, мне пора, — он встал с дивана и посмотрел на Джисона, от которого не хотел уходить. — Спасибо за кофе и за…твою прекрасную игру. Спасибо, — улыбнулся он, сглотнул и развернулся, направляясь в прихожую. Джисон пошел за ним, наблюдая, как тот торопливо надевает черные туфли подстать костюму и длинное пальто. — Что бы там ни было… Удачи! — пожелал Джисон, слегка улыбнувшись. — Спасибо, — Минхо кивнул, поджав губы, и покинул квартиру. Как только Ли спустился на лифте на первый этаж, то побежал к машине и набрал Феликсу, который уже был в курсе. Минхо последовал в больницу, потому что на тот момент Хэрен все еще должна была быть там. Но как только он добрался до палаты и увидел пустую койку и окровавленный бинт на полу, то понял, что все очень-очень плохо. — Ее здесь нет. Ты нашел Сынхо? — спросил Минхо Феликса, когда позвонил ему. — Его тоже нет, — Феликс в этот момент прибыл туда, где Сынхо проводил ранее одиночный пикет. Минхо посмотрел в приложение, уровень негативной энергии был девяносто девять процентов. Нельзя было терять ни минуты, но местоположение не определялось, программа дала сбой. — Они могли пойти только в квартиру. Отправляйтесь туда. Быстрее! Минхо, Феликс и Хенджин появились на пороге квартиры как раз вовремя, не дав Хэрен совершить ошибку. — Что ты делаешь? Положи нож! — твердым тоном произнес Минхо, выходя вперед. — Не подходите, я порежу себя! — Хэрен держала нож у запястья. Феликс был в немом шоке, увидев эту сцену. Он стоял позади всех и не мог пошевелиться. — Успокойся, — на этот раз мягким тоном произнес Минхо. Хенджин не смог быть в стороне, раз он уже был втянут в это дело с головой. — Мы поможем Вам всем, чем сможем. Хорошо? Голос Хенджина был настолько располагающим, негрубым, что Минхо на секунду нахмурил брови. «Он правда сопереживает или притворяется?» — подумал он, но потом резко вернулся к реальности. — Как вы собрались помогать? Они подают апелляцию и протестуют, говоря, что это ради меня. А как это лично поможет мне? Почему я снова должна быть у всех на виду? — Хэрен снова начала плакать, срывая голос. Чужие слезы — довольно мощное оружие. И Феликс был поражен ими. Настолько, что собственные глаза наполнились слезами, и внутри него зарождалась жажда отмщения. — Твои родители и Сынхо начали это, чтобы помочь тебе, — пытался убедить Минхо. — Смешно, — выплюнула Хэрен. Ее губы исказились в кривой усмешке. — Моя семья первая меня обвинила. Они все меня обвиняли. Даже Сынхо — мой лучший друг и брат. Не это я хотела услышать. Даже последний человек, на которого я могла положиться, исчез. И это ранит меня больше всего! — с ее щек текли слезы, а голос срывался, становясь выше. — А теперь они говорят, что делают это ради меня? Как мне это понимать? Почему я должна это понять? Уходите! Если подойдете ближе, я правда порежу себя! — пригрозила она. Феликс поднял голову, посмотрев на Хэрен через собственную слезную пелену. А потом на телефон поступило уведомление, и он проверил приложение. Негативный уровень Сынхо внезапно поднялся до девяноста процентов. — Руководитель, кажется, Сынхо в опасности. — Найдите его. Я позабочусь обо всем здесь. Феликс, стиснув челюсть, вышел из квартиры, и Хенджин последовал за ним. Когда в квартире осталось только двое, Минхо начал подходить к Хэрен ближе. — Прошу, успокойся. — Нет, — Хэрен мотала головой, держа лезвие ножа у запястья. — Все закончится, только если я умру. Эти суды и одиночные пикеты ничего не решат. Я продержалась достаточно долго. Поэтому, пожалуйста, оставьте меня одну! — она обессиленно упала на пол, продолжая плакать. — Ли Хэрен, порезы только навредят. Люди так легко не умирают, — Минхо смотрел на нее сверху вниз, но чувствовал с ней связь на одном уровне, потому что он был там, в бездне, он совершил ошибку, и он не позволит, чтобы с Хэрен произошло то же самое. — Не пытайтесь сделать вид, что знаете, когда сами не проходили через такое. — Да. Я не знаю, через что ты прошла. Но… Я многое знаю об этом, — Минхо завернул рукава пальто и пиджака и показал Хэрен свой шрам на запястье. Он сам видел на этом месте Красную нить, которая не связывала его больше ни с кем, но окружающие видели на этом месте шрам. — Знаешь, что случается, когда режешь запястье, пытаясь убить себя? Горячая кровь бежит из раны, и ты чувствуешь, что сердце бьется как сумасшедшее, будто оно прямо у запястья. Ты режешь себя, потому что у тебя в мире не осталось ничего, что тебя бы волновало, но ты внезапно понимаешь, что теряешь время, осознавая, какие сожаления скрываются за болью. С того дня я постоянно жил в сожалениях. Долгое, очень долгое время. Поэтому, пожалуйста, не вини себя за то, что произошло в тот день. Ты жертва. Не преступница. Это именно он тебя ранил. Никто не может и не должен тебя обвинять. Даже если это ты сама. По щеке Хэрен скатилось несколько слез. Она немного успокоилась и посмотрела на свою рану. — Разве может кто-то с таким уродливым шрамом действительно жить достойной жизнью? — ее голос совсем ослаб. Минхо начал подходить еще ближе, а потом и вовсе присел на корточки перед Хэрен. — Он не уродливый. Это доказательство того, как отчаянно ты боролась, — он осторожно взял ее кисть, — за свою жизнь, потому что ты хотела жить. Поэтому живи, Хэрен. Хэрен заплакала, и Минхо аккуратно забрал ее в свои объятия, чтобы успокоить. — Я хочу жить, — ее слова звучали искренне, они в этот раз исходили от сердца. — Я хотела жить, — продолжила она дрожащим голосом, плача. Минхо не отпускал ее, держа в объятии. Чувствовал ее бьющееся сердце и ту боль, которой оно было пропитано. Когда Хэрен успокоилась, Минхо усадил ее на диван и забинтовал запястье. — Наши сотрудники уже виделись с Сынхо. Он винит себя за все, что случилось в тот день. Вы с Сынхо заботитесь друг о друге больше, чем кто-либо другой. Между вами просто небольшой разлад. Flashback. — Что ты тут делаешь? — Сынхо был в ступоре, увидев свою сестру на пороге квартиры. Та была одета в больничную робу, и в таком виде она добралась по улицам города до своего дома. — Что у тебя с рукой? — обеспокоенно спросил он. Он быстро подошел к Хэрен, хотел осмотреть руку с порезом, но девушка его оттолкнула и прошла вглубь комнаты, где лежали плакаты, с которыми Сынхо выходил на пикеты. — Что ты делаешь? — он повысил голос на сестру, когда та начала ломать раму одного из плакатов. — Это я должна у тебя спросить! — выкрикнула она. — Хочешь, чтобы весь мир знал, что твоя сестра жертва изнасилования? — Это не так. Мы не можем это просто оставить. Мы должны что-то сделать! — Я же сказала тебе, что мне это не нужно. Говорила тебе остановиться! — Хэрен гневно бросила плакат в сторону. — Хорошо. Успокойся. У тебя идет кровь, — Сынхо беспокоился о Хэрен, переживал за ее состояние. И видеть ее такой было больно. Он попытался подойти к ней, но не знал, как подступиться. — Что? Это? — она посмотрела на запястье. — Мое сердце разорвали в клочья уже тысячу раз. Ты все испортил, когда мне едва удалось обо всем забыть. Тебе нужно своими глазами увидеть, чтобы понять, что мне больно? Может, ты остановишься, когда увидишь, что я умру? — с напряжением в голосе сказала она, посмотрев на брата, который сдерживал слезы. — Все не так, — проговорил он дрожащим голосом и помотал головой. — Да чем ты отличаешься от того ублюдка? — прокричала Хэрен, на что Сынхо поднял на нее взгляд в неверии, что его родная сестра сравнила его с тем насильником. — Нет, ты даже хуже, чем он. Поэтому, пожалуйста, убирайся, чтобы я тебя не видела! Давай просто умрем! — Хэрен заплакала в истерике. Поджав губы и сдержав порыв повысить голос, Сынхо ответил: — Я понял, прости. Я уйду, — его голос задрожал, — поэтому, пожалуйста, возвращайся в больницу. У тебя так сильно идет кровь, — он посмотрел на запястье Хэрен с болью в глазах, после чего развернулся и покинул квартиру. Хэрен рухнула на колени и заплакала. Ее взгляд упал на канцелярский нож на журнальном столике. Она дрожащей рукой поднесла его к запястью. End of flashback. — Прокурор, что мне делать? — начала Хэрен взволнованно. — Сынхо! Пожалуйста, найдите Сынхо! — Что ты имеешь в виду? — Я… Я сказала Сынхо умереть. Сказала, что он как тот ублюдок. Сказала убираться, — Хэрен вспоминала все сказанные недавно фразы и начинала беспокоиться, что Сынхо действительно послушает ее и что-то сделает с собой. — Я сказала так, потому что злилась. Я это не всерьез. Что мне делать?

***

Феликс уже не мог спокойно находиться в стороне. У него откровенно чесались руки. Видеть слезы Ли Хэрен было невозможно. У Феликса раскалывалось сердце, и он жаждал справедливости. Когда он и Хенджин вышли из здания, где находилась квартира Хэрен и Сынхо, Феликс остановился и обратился к Хенджину: — Я пойду один. — Куда ты пойдешь? — Хенджин сунул руки в карманы пальто. — Домой к Так Гичхолю, — ответил он и сжал челюсть. — Разве мы не должны искать Ли Сынхо? — продолжал Хенджин в спокойном тоне. Он прекрасно заметил, что Феликс раздражен. — Я бы на его месте сначала убил этого ублюдка. Я должен сделать это один, — сказав это, Феликс исчез из поля зрения. Хенджин недовольно щелкнул языком. Найти квартиру этого ублюдка было несложно. Когда Минхо ездил к Джисону, Феликс занялся именно поиском нужного адреса. Переместившись в квартиру Так Гичхоля, Феликс встал в коридоре и посмотрел на этого парня с нечитаемым выражением лица. В нем кипела ненависть. Гичхоль смотрел что-то в телефоне, ел пиццу и смеялся время от времени. Очевидно, он никак не раскаивался о содеянном и продолжал свой обычный образ жизни, пока Ли Хэрен страдала. — Ты и правда смеешься, — начал Феликс, объявив о своем появлении. Гичхоль опешил, увидев незнакомца в квартире, подаренной родителями. — Я слышал, что ты живешь припеваючи и целыми днями смеешься, — продолжал Феликс низким голосом. Он буквально испепелял взглядом Гичхоля, который лишь мог сглатывать и не двигаться. — Ты и правда смеешься, — повторил Феликс. — Ты кто такой? — возмутился Гичхоль. — Как ты вошел? — он посмотрел в сторону прихожей, куда рвануть не мог, потому что Феликс стоял на пути. В итоге он взял телефон, попытался то ли позвонить в полицию, то ли еще что-то, но его пальцы были испачканы в масле от пиццы, и сенсорный экран неохотно отвечал. — Черт! Феликс подошел и отобрал телефон, бросив в сторону. Гичхоль только успел поднять на него взгляд, как ему в лицо прилетел удар кулаком. Он схватился за свою щеку, отвернувшись от Феликса, и заныл. Феликс же чувствовал себя сейчас лучше с каждой секундой. Это был только лишь первый удар, и он планировал нанести еще десяток как минимум. Феликс был прав, Сынхо тоже приехал сюда, чтобы отомстить за сестру. Он почувствовал его присутствие. — Пришел, — произнес Ли, не спуская глаз с Гичхоля. — Ясно. Теперь я понял, кто ты. Тебя нанял брат той девицы, с которой я кувыркался, да? — Гичхоль усмехнулся. — Ублюдок! — Сынхо рванул к дивану, желая ударить Гичхоля, выбить из него всю мерзость, но Феликс остановил его. — Не нужно. Не пачкай свои руки в крови. Потому что я убью этого подонка, — твердо сказал Феликс и отпустил Сынхо. — Да пожалуйста, — посмеялся Гичхоль. — А что? Хочешь стать звездой новостей, как его сестра? Это была последняя капля. Феликс схватил Гичхоля за волосы и кинул на пол. У того не было и шанса на спасение, потому что Феликс, схватив его вновь за волосы, приподнял и начал очень точно и почти ритмично бить по лицу. Его удар был сильнее обычного человеческого удара. У Гичхоля из носа пошла кровь, губа разбилась уже со второго удара. Феликс не чувствовал высвобождения энергии, пока бил его, поэтому продолжал и продолжал, дабы почувствовать наконец-то закрытый гештальт. На одного ублюдка станет меньше, разве не этого он так хотел? Собственные костяшки пачкались в чужой крови. Гичхоль почти потерял сознание, его глаза были полуоткрыты. Кровь запекалась кое-где. Феликс бил и бил, и бил… Находился словно в трансе. Только успевал дышать через нос. Сынхо лишь смотрел на это все со стороны. Он отпустил Гичхоля, и тот начал медленно ползти к входной двери, а Феликс наблюдал за ним, как он пресмыкается. И как только Ли сделал шаг в его сторону, чтобы закончить начатое, в квартиру вошел Хенджин. — Феликс, Жнецы не должны вмешиваться в людские дела, — Хван с отвращением посмотрел на Гичхоля и подошел к Феликсу, вставая на пути. — Не мешайте, — почти без сил произнес Феликс и сделал еще шаг. Хенджин схватил его за плечи, из-за чего Феликс, будучи не в себе, ухватился за ворот пальто Хвана и занес кулак. Он действительно был готов ударить его, не подумав о последствиях. Ему уже было все равно: он ведь нарушил устав. Хенджин ударил его по руке, чтобы тот отцепился. — Хватит! — в квартиру вошел Минхо и подошел к Феликсу. — Почему? Никто не защитил Хэрен и Сынхо, — Феликс опустил руку и расслабил плечи. — Это не твоя работа, — спокойно говорил Минхо. Феликс тяжело дышал, и в его глазах набрались слезы. — Вы кто такие? Кто вы такие, что спорите из-за меня? — произнес Гичхоль слабым кряхтящим голосом и сплюнул кровь. Он окинул взглядом всех троих, все еще лежа на полу. — Возомнили себя борцами за справедливость в плащах? Думаете, вы какие-то герои? — усмехнулся он. — Ну так почему бы вам не попытаться еще, мать вашу? Посмотрим, кто умрет первым, я или та дрянь, — рычал он, будто стал бесстрашным. Но как только столкнулся с взглядом Феликса, то задрожал. Феликс подошел к Гичхолю, желая врезать ему снова, но вместо этого получил пощечину от своего руководителя. — Соберись, помощник Ли. Ты не можешь этого делать, только не так, — Минхо помотал головой. — Такие ублюдки должны привлекаться суду и получать заслуженное наказание. — Простите, — тихо произнес Феликс и поспешил покинуть помещение. — Вы просто нелепые. Она напялила такую одежду и выпивала. Это все ради флирта и мужского внимания. Она первая меня раззадорила, так чего внезапно обвиняет?! — Что? — Хенджин обернулся на Гичхоля. Он не отрицал, что тот был подонком. Все его грязные слова, оскверняющие девушку, пробуждали в нем что-то, разрушали привычное безразличие к людским проблемам. — Да бросьте! Разве никто из вас ни разу не пользовался ситуацией, м? Даже не думали? — Гичхоль ухмыльнулся, стало видно его окровавленные зубы. — Да ты и правда безнадежен. Я все равно сотру тебе память, но сперва ударю тебя. Всего один раз, — Минхо своих слов на ветер никогда не бросал, поэтому ударил Гичхоля между ног по яйцам. Гичхоль взвыл, скрючиваясь на полу, весь задрожал. Хенджин слегка ухмыльнулся. На этом дело не было закрыто, но отчасти месть была подана. — Где Сынхо? — Минхо оглянулся вокруг, после чего вышел в холл. Там, прислонившись к стене, стоял Сынхо и тихо глотал слезы. — Вот ты где, — он облегченно вздохнул. — Я заслуживаю смерти. Я такой же, как он, — причитал Сынхо, мотая головой. — Почему ты решил, что ты такой же, как этот урод? — Минхо наклонил голову набок и слегка нахмурился. — Я должен убить его, — не унимался Сынхо, поддаваясь своим импульсивным мыслям. Он отлип от стены и собрался войти обратно в квартиру, чтобы добить Гичхоля, но Минхо схватил его за плечи, останавливая. — Куда ты собрался? — Я должен убить его. Это единственный выход, чтобы мы с Хэрен были счастливы, — прорычал Сынхо, пытаясь как-то оттолкнуть Минхо, но это было невозможно, учитывая их разницу в физической силе. Минхо ослабил хватку и посмотрел ему в глаза. — Хорошо. Тогда убей его и умри. Такой ведь был план? — Минхо вздернул бровь. — Но на твоем месте я бы этого не делал. Я бы пошел к Хэрен. — Я этого не заслуживаю, — Сынхо вновь прислонился к стене, опустив взгляд в пол, — потому что это моя вина. Минхо выдохнул через нос, напрягаясь, и помотал головой. Он продолжил в твердом тоне: — Если это твоя вина, то иди и извинись. Даже если она прогонит тебя. Даже если она не сразу примет извинения, скажи ей, что просишь прощения. Думаешь, все решится, если тебя не станет? А что с теми, кто останется? Кто, по-твоему, сейчас страдает больше всего? — Минхо увидел, какую реакцию его слова производили на Сынхо. Тот начал плакать. — Подумай, сколько боли все это время Хэрен переносила в одиночку. Одиночный пикет. Месть. Вместо всего этого будь с ней. Иди и скажи, как ты рад, что она выжила, что она держалась. Пожалуйста… — Я мог умереть… — Сынхо всхлипнул, — вместо моей любимой сестры, если бы было нужно. Но мне было страшно, что она будет ненавидеть меня. Что она будет злиться на меня. Поэтому… — Сынхо не смог закончить мысль и продолжил плакать. — Так иди и оставайся с ней прямо сейчас, — после этих слов Минхо вернулся в квартиру, чтобы стереть Гичхолю память о произошедшем. Хенджин никуда не ушел, он стоял над насильником, буквально не давал тому двинуться, припечатывая его своим взглядом к полу. Когда дело было сделано, они оба вышли в холл. — Не знал, что у тебя такая тяжелая работа, — высказался Хенджин. Минхо на секунду показалось, что у его бывшего руководителя проснулось сочувствие. Но только показалось… — Выслушивать эти слезливые истории… Боже, как это утомляет, — Хван закатил глаза и вздохнул. Несмотря на холодность Хенджина, Минхо все равно был ему благодарен. — Спасибо за помощь. За то, что были рядом с Феликсом. — За тобой долг. Не забывай, — Хенджин кинул на Минхо взгляд в последний раз и исчез. Минхо вздохнул, опустив плечи и голову. Он понимал, что дело Ли Хэрен еще не закрыто, должно пройти еще второе слушание, но на данный момент, ему было важно найти Феликса.