Отцы и дети

Какого либо плана не было, и Хоумлендер действовал чисто по наитию. Все вокруг медленно погружалось в хаос, как и он сам. Мысли путались и не могли внятно связаться воедино. Запах крови и звук чавкающего мяса все еще стоял в ушах и чтобы остыть Хоумлендер фантазировал, как пробивает кулаком грудь Мейв, как она плюется кровью и закатывает свои большие, блядские, лживые глаза. Он думает как размозжил бы Бутчеру голову громким хлопком. Его мозги как рождественское конфетти разлетелось бы украшая собой все близстоящие деревья. Вот только…наверно, Лори бы это не очень понравилось. От адской кровавой бани его отделал маленький живой, тихо посапывающий вес на руках. Он физически ощущал как гнев и злоба переходили в абсолютно жидкое состояние при взгляде на нее. Это все, конечно, хорошо, но что теперь, блять, делать? Штормфронт сильно ранена и возможно не выживет. Также какая-то мразь слила в сеть информацию о ее нацистском прошлом. Люди знают, что он с ней в отношениях, они, блять, держались за руки, они прилюдно целовались. Хоумлендер пытался вспомнить, говорил ли он что-то достаточно двусмысленное, но боже, он столько всего говорил. Но, это же бред, верно? Он просто защищает свою страну, разве быть патриотом равно быть нацистом? О-о-ох, еще и Мейв с этим видео… — Блять, блять, сука!.. Хоумлендер рычал и скрежетал зубами, пока подлетал к башне. Кровь спеклась и неприятно тянула кожу на лице словно полиэтиленовая пленка. Его мышцы горели от напряжения, стоило подумать о Мейв или том блядской ублюдке из помойки — бывшем Ребекки. Хоумлендер старался контролировать себя изо всех сил, чтобы не сжать спящую девочку в руках слишком сильно. Он посмотрел на Лори и выдохнул. Он смог заполучить ее. Он не проиграл, еще ничего не кончено, он… И что ты будешь с ней делать? Голос ехидный прямо у него в голове. Он ненавидел это. Не сейчас, он не хочет слушать его сейчас. Может, Уильям Бутчер прав? Ты испортишь ей жизнь. Ты все испортишь и она возненавидит тебя. — Нет, замолчи. Хоумлендер зажмурился и остановился, повисая в воздухе над пушистыми кучевыми облаками. Лори мелко вздрогнула, приоткрывая глаза. Ее расфокусированный взгляд был пустым и отрешенным. — Хэй, малыш… — голос Хоумлендера хриплый и тихий; он погладил ее щеку большим пальцем. Лори ничего не ответила. Она блуждала по его лицу, будто пытаясь вспомнить, кто он такой, пока ее глаза не закатились и она не обмякла. Хоумлендер испуганно дернулся, наклоняясь к ней. Все нормально: она дышит, ее сердце размеренно бьется. Она…она выбрала его. От этого факта на лице Хоумлендера медленно появилась идиотская улыбка, будто ему было двадцать лет и кто-то наконец-то его похвалил (кто-то, кого он считал взрослым и очень важным и серьезным). Лори похвалила его — тем, что предпочла остаться с ним. С другой стороны: у нее был не очень-то большой выбор, но Хоумлендер действительно боялся, что может напугать ее своим внешним видом. Он правда не хотел так сильно пачкаться. Подлетая к башне он заметил огромную толпу внизу. Гребаные пиздализы Старлайт повылезали из своих нор. Хоумлендер преодолел страстное желание пульнуть лазером прямо в эту кучу мешков с дерьмом. Он приземлился на балкон своего пентхауса и занес Лори внутрь, аккуратно кладя ее на кровать. Она поморщилась и сильнее вцепилась в него. Хоумлендер аккуратно разжал ее закоченевшие пальцы и тихо отодвинулся. Так, ладно, что дальше? Что ему делать? Он тяжело вздохнул, устало потирая лоб. Кровь, точно. Нужно хотя бы умыться. Потом…потом нужно забрать Клару, если она еще жива. Хотя, он заберет ее в любом случае. А Лори? Ее не стоит оставлять одну. Если она проснется, а его не будет рядом… Посмотри на себя. Трясешься, как испуганный щенок. По твоему, это нормально? Голос хохотнул и Хоумлендер нахмурился, нервно дергая за ручки смесителя, не поднимая глаз на зеркало. — Я не трясусь, — он мямлил и ругал себя за это. Ну конечно, тигр. У тебя все под контролем, да? Знаешь, что будет дальше? Хоумлендер тяжело выдохнул через нос, сжимая края мраморной раковины. Розовая вода маленькими каплями падала с кончиков его волос. О, да, ты знаешь, что будет. Грязные людишки сожрут тебя живьем. Эдгар выебет тебе все мозги. Он будет отчитывать тебя как маленького мальчика, пока ты будешь умолять его оставить Лори здесь. — Я не буду умолять, — он рычал; края раковины начали трескаться и проминаться под его пальцами. А у тебя будет выбор? Мейв поводит у тебя перед носом видео, ты теперь у нее на коротком поводке. — Нет! — раковина трескается и осколки падают на пол. Хоумлендер опасливо смотрит через плечо, проверить, не проснулась ли Лори, но она все еще спала. Эй. Посмотри на меня, тигр. Он поворачивается, медленно поднимая глаза на зеркало. Его отражение улыбалось ласково, в глазах было спокойствие и уверенность, то, что так сейчас не хватало. Ты Хоумлендер, верно? — Д-да, — он шмыгает и быстро проводит тыльной стороной ладони под глазами. Ты будешь делать все, что захочешь. Не забывай. Ты должен показать им где их место. Ни видео, ни что либо еще не изменит того факта, что ты выше каждого из этих мелких, жалких грязных человечков. Хоумлендер мелко кивнул. Он чувствовал стук собственного сердца о ребра и пересилил желание положить руку на грудь, чтобы успокоиться. Тише, Тигр. Глубокий вздох и…иди и закончи все это дерьмо, наконец. — Да…да. Он вышел из ванной более уверенным, чем заходил минуту назад. Он принял решение не оставлять Лори одну. Это правильно — она была в приоритете. Теперь. Многое придется изменить в его привычной жизни, отодвинуть на второй план и поставить на пьедестал ее. Если, конечно, он хочет быть для Лори хорошим, любящим отцом. Она будет любить его, он станет для нее целым миром. И для этого она должна стать миром для него. Голос Эшли дрожит, когда Хоумлендер звонит ей сообщить примерное местоположение Штормфронт. Она заикаясь говорит о том, что Стэн Эдгар вызывает его на ковер. — Я не могу…сейчас. — М-мне жаль, сэр, но он…он настаивает… Хоумлендер тяжело дышит в трубку и слышит как Эшли проскуливает на том конце извинения. — Скажи ему, что ребенок у меня. Я не могу оставить ее одну. Так что либо он приходит сам, либо идет нахуй, так, сука, ему и передай, — он рычит и не успевает расслышать сбивчивый ответ женщины, так как крошит телефон в руке. Хоумлендер успокаивает тяжелое дыхание; ему слишком жарко, душно, слишком сильно пахнет кровью. Он вздрагивает, когда звонит местный телефон и подлетает слишком быстро, срывая трубку, чтобы звонок не потревожил Лори. — Девочка у тебя? — голос Стэна серый и безэмоциональный, и Хоумлендер представляет его каменную рожу. — Да, она со мной, — он отвечает твердо, с намеком на свое абсолютное превосходство в вопросе какого-либо перемещение Лори в другое место. На той стороне не слышно ничего, даже дыхания и Хоумлендер чувствует, как закипает внутри от нетерпения. — Хорошо. Штормфронт жива, но в достаточно тяжелом состоянии. Это ты сделал? Хоумлендер запинается, перед тем как ответить. — Это…нет, это…сделала Лори. — …Ясно. Мы обдумываем стратегию и скоро сообщим тебе план по дальнейшим действиям. Каково состояние девочки? — Она спит, — Хоумлендер выглядывает из-за угла и понижает голос, смотря на маленький комочек, свернувшийся на его большой кровати. — Хорошо. Нужно что-нибудь? Для нее? — Я… — он выдыхает, задумавшись. — Одежда, может…я не знаю. — Хорошо. Стэн кладет трубку и Хоумлендер удивленно хмыкает. Наглый ублюдок всегда так делает — оставляет последнее слово за собой. Но гнев не успевает вспыхнуть, так как его глушит хорошая новость — Штормфронт жива. Хоумлендер облегченно выдыхает и проводит рукой по влажным волосам, убирая их назад. Он подходит к Лори и аккуратно садиться на кровать. Ее дыхание было размеренным, но зрачки беспокойно бродили из стороны в сторону под закрытыми веками. Раз Штормфрон жива, то теперь у них будет семья. Самая настоящая семья из отца, матери и ребенка. Он был счастлив от этой мысли и улыбался, почти невесомо гладя девочку по голове. Они будут идеальными — гребаным эталоном семьи. Хоумлендер ложиться рядом, пропитывая кровью шелковые простыни. Ему давно не снились сны. Может и снилось, но он их почти не помнил. Вообще, он редко спал. Он не был человеком и каждодневный сон был без надобности. Хоумлендер мог спокойно бодрствовать три-четыре дня, прежде чем почувствовать какую-либо усталость. Дни конечно же варьировались от того, насколько он был загружен, но в основном сон ему требовался раз в три дня. Часов шесть-восемь — этого всегда было достаточно. В этот раз он заснул так быстро, что даже не заметил этого. И сон был ярким, таким…настоящим. Хоумлендер, Лори и Штормфронт жили в большом загородном доме, как обычная семья. Он уходил с утра на работу, закидывая Лори в школу, вечером забирал ее и Штормфронт уже ждала их дома с ужином. Ожившая пропагандистская реклама настоящей американской мечты. И это так…раздражало. Хоумлендер чувствовал всю эту неправильность, вылизанность и лживость. Он не живет в доме за городом с тупорылыми соседями и не ездит на ебаную человеческую работу, потому что он не человек (зачем ему вообще нужна машина если он умеет летать). Его ребенок не ходит в школу для остальных малолетних дегенератов, а его женщина не прикована к ебаной кухне и к бесконечной готовке и уборке — потому что для этого есть, блять, наемный труд, для этого есть люди. Он другой вид — он выше всего этого земного и жалкого. Сон меняется в тот же момент, как эти мысли проносятся в его голове. И теперь он вместе с Лори летит над городом. Она уже не ребенок, а взрослая женщина. Хоумлендер не может разобрать ее лица но видит, как сияют красным ее глаза и как она улыбается, когда поджигает Белый дом. Она кажется ему идеальной — его отражение, только в женском обличии. Лори берет его за руку. Он не слышит, что она говорит ему, но он так счастлив. Да, им никто не нужен. Никто не сможет понять их. Они особенные, единственные в своем роде и они, блять, уничтожат всех, кто не согласен с этим. Хоумлендер просыпается от пронзительного крика, почти что переходящего на ультразвук. Он вскакивает и на секунду теряется в темноте. Была ночь, как он понял, но его глаза быстро привыкли. Он посмотрел на Лори. Она сидела с широко распахнутыми глазами полными ужаса и смотрела на свои ладони. У нее изо рта шла кровь и было еще немного на руках. Она посмотрела на него и ее лицо исказилось в истерике, но она не кричала, лишь задышала так, будто ей не хватало воздуха. — Лори… — он прочистил горло и подсел ближе. — Все хорошо, ты узнаешь меня? Ты в безопасности, папа рядом… Ее стошнило. В основном на саму себя, но также немного попало и на его костюм. — Блять… — Хоумлендер брезгливо поморщился. Лори начала кричать. Так, будто ее резали или рвали на куски. Просто орала, плакала и тряслась почти судорожно. Хоумлендер потеряно уставился на нее, не зная, что делать. Он попытался обнять ее и успокоить, но она зарядила в него лазером, разрезая костюм на груди. После этого она завопила извинения и начала задыхаться. — Твою…блять, блять, Лори, успокойся! — он схватил ее за плечи, стараясь зафиксировать. Лори никак не унималась, продолжая кричать и плакать. Хоумлендер отпустил ее и отошел, растерянно смотря на ее непрекращающуюся истерику. — Т-так, Лори, папа сейчас… — он пошел к телефону. — Папа сейчас вернется, будь здесь, все хорошо, — он улыбнулся и показал ей большой палец, судорожно набирая номер службы поддержки Воут. Если эти дармоеды не возьмут трубку, он уничтожит весь отдел. — Служба поддержки, на телефоне Квентин, чем могу помочь? — Да, мне…мне на девяносто девятый этаж нужны…я не знаю, медики, может, блять… — Что, Сэр, простите, Вас не слышно… Хоумлендер зло зарычал и покосился на Лори: она все еще рыдала, но уже не так громко, больше поскуливала и все смотрела на свои грязные ладони. — Это Хоумлендер! — он кричит и слышит как мужчина на том конце тихо чертыхается. — Мне нужны медики! Все, кто есть! Живо, блять, иначе я к вам сам спущусь! Этот телефон тоже трескается в его руке и он швыряет его в стену, чем провоцирует новую волнул истерического плача у девочки. — Л-лори, тихо, я не хотел, — он подходит к ней, поднимая ладони вверх. — Сейчас…сейчас тебе помогут. Естественно она не слушает и пытается слезть с кровати и убежать (какого хрена?). Он ловит ее и девочка извивается как уж, настолько дерзко и отчаянно, что замешательству Хоумлендера не было предела — блять, она кусалась и царапалась. Вся эта ситуация была почти сюрреалистичной, а Лори выглядела как одержимая демоном. Хоумлендер чувствовал, что у него от паники начинается гипервентиляция и он от бессилия уже хотел слегка придушить Лори, чтобы она замолчала, но страх переборщить останавливал его. Он крепко обнял ее, зафиксировав ее руки и сел на пол, облокотившись спиной о кровать. Лори не реагировала ни на какие из его слов; ее глаза периодически шипели от лазера, но потухали сразу же, как только достигали того предела, чтобы выйти за границы зрачков. По ощущениям прошла целая вечность, прежде чем в дверь постучали. Хоумлендер поднялся, продолжая удерживать извивающуюся (да когда же она устанет) Лори в руках и выбил дверь с ноги, задевая одного из врачей. Они обернулись и молча уставились на коллегу. — Какого хуя вы встали! — глаза Хоумлендера загорелись и врачи замельтешили внутрь. Их было человек шесть, не считая того, что сшибло дверью. Они встали перед Хоумлендером и испуганно смотрели то на него, то на девочку в его руках. — Ну?! — он рычал. — Ам…с-сэр, — вперед вышел мужчина средних лет с блестящей залысиной. — М-можно узнать анамнез? — Я…я без понятия. Она проснулась, у нее изо рта шла кровь, потом ее стошнило, — он оскалился, когда Лори заехала ему ногой по яйцам и сжал ее сильнее. — П-потом она стала вести себя так! Медики переглянулись. — Хорошо, — скомандовал мужчина с залысиной. — Пожалуйста, положите ее на кровать и зафиксируйте! Хоумлендер сделал так, как ему сказали: он поднял кисти Лори над ее головой и прижал их к матрасу одной рукой. Ее ноги были свободны и она продолжала брыкаться, крутя головой, потому второй рукой он решил зафиксировать ее голову, крепко взяв за подбородок. Один из врачей, — достаточно молодой — закатал девочке рукав и попытался ввести какую-то инъекцию, но иголка сломалась об ее кожу. — Черт…- медик посмотрел на Хоумлендера. — Она супер?.. — Да, но, может, есть что-то, что можно съесть? Что-то сильное, желательно… — Хоумлендер напряженно вглядывался в лицо девочки, все ожидая, когда у нее изо рта пойдет пена и она заговорит на латыни. — Это подействует не сразу… — Может, в язык? — предложил кто-то сзади. — Идиот, она задохнется…к тому же, где гарантии, что ее язык не такой же прочный? — Вы, блять, врачи или кучка ряженых долбаебов! — он низко зарычал и бешеный стук сердец всех шести человек ускорился вдвое, отплясывая чечетку. — Ладно, если я…поврежу ее кожу, вы сможете сделать укол? — Д-да, думаю, да, — парниша взял новый шприц. Хоумлендер наклонился к Лори. — Сейчас будет немного больно, но это для твоего блага, Лори, — он сбивчиво прошептал и укусил ее за руку. Кожа девочки лопнула под одним из его клыков не сразу — пришлось приложить усилие, все же ее прочность пусть и не была подобна его, но определенно находилась где-то рядом. Лори взвизгнула и забрыкалась сильнее, жалобно подвывая. Хоумлендер отодвинулся и, морщась, сплюнул ее кровь в сторону. Врач протер влажной марлей место укуса, убирая излишки крови и вставил иглу в отверстие. Препарат подействовал спустя пару минут, но, по реакции врачей, Хоумлендер понял, что что-то не так. Лори не отрубилась — она лишь слегка замедлилась и перестала плакать, но не оставила попыток выбраться. — Черт, я ввел ей…я ввел ей большую дозу… Хоумлендер нахмурился. — Вводи еще. — Н-но. — Вводи. Еще, — он шипел и смотрел на молодого врача исподлобья. Парень переглянулся с мужчиной с лысиной и тот ему кивнул. Хоумлендер отметил для себя сломать юнцу какую-нибудь из конечностей в качестве профилактики за неподчинение лично ему. Вторая доза подействовала на Лори больше как релаксант, а не успокоительное или снотворное (или что они там ей вкололи). Она разомлела и было в ее состоянии что-то отдаленно напоминающее приход от легких наркотиков. Хоумлендер медленно разжал пальцы и отпустил ее тонкие запястья, надеясь, что синяков не останется. Он тяжело, устало выдохнул и сделал пару шагов назад. Врачи тут же окружили Лори, как трупные мухи кусок мяса. Они открывали ей рот и засовывая туда трубки; светили ей в глаза фонариком; задирали грязную рубашку и прилепляли к груди все эти блядские присоски. Она слабо на все реагировала, что-то бормотала, но выглядела более менее умиротворенно. В голове копошились странные, неприятные воспоминания. Белый халат для него всегда словно триггер; как же, блять, Хоумлендер ненавидит врачей и ученых. Хоумлендер устало провел рукой по лицу, морщась и понимая, что он весь в крови, блевотине и пиздец как устал несмотря на то, что неплохо выспался. И это при том, что Лори с ним еще и дня не прожила. — Пиздец… — он сел в кресло, отрешенно наблюдая за манипуляциями медиков. — С-сэр, Хоумлендер! — голос Эшли заставил его страдальчески застонать и устало закатить глаза. — Там…что ж, ладно, — она смотрела через плечо, подходя к нему, обращая слишком много внимание на лежавшего в коридоре человека. — Эшли… — Хоумлендер безэмоционально посмотрел на нее снизу вверх. — Что тебе нужно? Улыбка женщины тут же превратилась в ошеломленную букву «О». Она повернулась и увидела Лори, прикрывая свой уродливо свернувшийся рот. — Господи боже… — Эшли… — Хоумлендер удивлял самого себя терпеливостью. — А? Д-да, сэр, — женщина поставила рядом с ним пару пакетов с фирменными логотипами. — Это одежда. Для девочки, — она заискивающе улыбнулась. — Тут пару платьев и футболок из «Chicco», найковские кроссовки и чудесные шортики и юбочки из «Hanna Andersson», — Эшли довольно кивнула и выжидающе уставилась на Хоумлендера. Он вздохнул и отвернулся от нее. У него не было сил даже кричать на нее. — Сэр можно…можно узнать, что происходит? — Я не знаю, — он ответил вполне искренне и всплеснул руками. Эшли быстро пробежалась по нему взглядом и отошла на пару небольших шагов. Один из врачей — это была женщина, — подошла к ним, стягивая медицинскую маску. — Никаких видимых следов повреждений. На анализы уйдет какое-то время, но я не думаю, что они что-либо покажут, — она вздохнула. — Могу я…могу я узнать, что это за ребенок? — О-о, это… — заикаясь, начала Эшли, но Хоумлендер перебил ее. — Это моя дочь, — Хоумлендер облокотился о спинку кресла и вскинул подбородок, слушая, как учащается сердцебиение у обеих женщин. — Я…я пойду готовить договор о неразглашении… — пробубнила Эшли и замельтешила на выход. Хоумлендер даже не взглянул в ее сторону, продолжая неотрывно смотреть на доктора. — Что ж… — женщина прочистила горло и стянула с рук белые перчатки. — У девочки…были какие-либо эмоциональные потрясения в ближайшие двадцать четыре часа? Хоумлендер медленно моргнул, раздумывая над ответом. — Возможно. — Возможно? — Это важно? — Да? — женщина нахмурилась. — Сэр, дело в том, что все это выглядит…как очень сильная паническая атака. Должно быть, девочка прикусила во сне язык и проснулась, увидела кровь, которая послужила триггером к истерике. — Вы сказали, что никаких видимых повреждений нет. — Должно быть рана уже затянулась. Хоумлендер со свистом втянул воздух через нос, сжимая челюсть. — Какие у вас рекомендации? — Думаю, стоит обратиться к детскому психологу и… — Ч…подожди, что? — он хохотнул. — К кому? — К детскому психологу, — женщина недоуменно уставилась на него. Хоумлендер покачал головой, улыбаясь. Он поднялся и женщина опасливо попятилась назад. — Ты знаешь, кто я? — он спросил наиграно дружелюбно, скалясь и явно пугая. — Д-да, я знаю, кто Вы… — Тогда ты знаешь, что я не человек. С чего бы такому как мне обращаться к…пф, психологу, м? Моему ребенку это не нужно, потому что она такая же, как я — она не человек. Женщина молча сглотнула, отводя взгляд в сторону. Ее руки подрагивали и это очень раздражало — она не была похожа на профессионала; вообще никто из них не был похож. — В-вы правы…сэр, — она сделала глубокий вдох. — Но, Вы должны понимать, что она ребенок и…пускай она не человек…дети — они очень гибкие. Их личность еще не до конца сформирована, поэтому ее…ее можно травмировать. Я не говорю, что ей необходим психолог, но…чисто для профилактики? — женщина слабо улыбнулась. Хоумлендер задумчиво хмыкнул. В этом…был смысл, наверно. В любом случае, он слишком устал (и немного напуган) и мысль о том, что что-то подобное может повториться совершенно не радовала. На самом деле ему очень хотелось уйти к Штормфронт, у него столько всего накопилось внутри, это было почти невозможно выносить. Лори добьет его морально если продолжит свои бессмысленные истерики. — Ладно, — он взмахнул рукой. — Так…какие рекомендации? Помимо психолога, — он вздохнул и положил одну руку на пояс. Его более расслабленная поза вселила больше уверенности в женщину и ее сердце перестало раздражающе стучать. — Думаю, ей нужна будет Ваша поддержка, особенно первое время. Старайтесь проводить с ней больше времени. — Пф, ну естественно я буду, — Хоумлендер закатил глаза; она говорит так, будто что-то знает — он, вообще-то, собирается проводить с ней все свое время. — Да, я просто имею в виду… Вы ведь очень занятой, вот, — она быстро облизала губы. — Просто…будьте внимательным и снисходительным к ней. Хоумлендер задумчиво кивнул. — Как тебя зовут? Женщина удивленно вскинула брови. — Ам…м-меня? Р-рейчел. Рейчел Гудман. — Значит так, Рейчел Гудман, — Хоумлендер указал на нее пальцем. — Ты будешь ее лечащим врачом. — Я? — Ты, — Хоумлендер попытался передразнить ее удивленный возглас. — Какого хрена, тут разве еще кто-то кроме тебя стоит? — Я…я просто…думаю, на эту роль лучше подойдет… — Мне плевать, что ты думаешь, — Хоумлендер нахмурился и наклонился к ней, из-за чего женщина чуть прогнулась в спине назад. — Будешь приходить к ней и спрашивать всякую врачебную херню, типо, как она поела и как поспала. Ну и психолог, да. Это тоже должна быть женщина. Поняла меня? — Д-да, сэр. — Отлично, — он устало вздохнул и грустно посмотрел вниз, осматривая свой костюм. Он просто мариновался заживо во всем этом. Он подошел к кровати; к этому времени врачи уже отошли от Лори и всякие мерзкие приборы с нее были сняты. Она не спала — ее глаза были приоткрыты и она тяжело и глубоко дышала. Хоумлендер сел на край кровати рядом с ней и Лори перевела на него покрасневшие от слез глаза. — Прости…мне так жаль…- ее голос был хлипким и если бы не супер слух, расслышать сказанное было бы невозможно. — Лори ты…ты ни в чем не виновата, — он сжал ее маленькую холодную ручку в своей. — Я потом обязательно все тебе объясню, только больше не делай так, ладно? Ты… — он покосился на стайку врачей и наклонился ниже. — Ты меня немного напугала, так что больше не делай так, ладно? — он тихо прошептал. — …Прости, — Лори кивнула и тихо шмыгнула. Он вздохнул и кисло улыбнулся. — Так…у вас все? — Хоумлендер обратился к остальным и получил кивок от главного. — Тогда свалите нахрен, — он сказал это более агрессивно, чем планировал. — И ты, — он указал на Рейчел. — Ты все поняла? — женщина кивнула и поспешила удалиться. Наконец все вокруг погрузилось в тишину. Точнее, если бы он решил напрячь слух, то мог бы до сих пор слышать удаляющихся врачей и их разговоры, но ему было слишком насрать. Лори выглядела нормально и, вроде бы, она опять уснула. Хоумлендер решил воспользоваться этим шансом чтобы наконец пойти в душ и переодеться, а потом, если повезет, он сможет пойти к Штормфронт и полежать у нее на коленях. Они, вроде как, у нее были целы.