Только вперед, только не умирай

Красота ночного неба завораживала. Поистине приводила в неописуемый восторг. Столько сияющих белым светом звёзд и созвездий на этой бескрайней поляне, называемой небом. Глядя на него голова тут же пустела, а грустный не моргающий взгляд, направленный на окно из которого виднелось то самое небо — переставал иметь какое-либо материальное значение. Райан упирался подбородком в крепкое плечо возлюбленного. Он ведь ему возлюбленный, да? Так и выглядит любовь? Сотни вопросов на которые ему не суждено найти ответов. Райан всё ещё вздрагивал, но уже заметно успокаивался. Теперь дрожь пускалась по коже мелкой невидимой для глаз рябью. Только волны холода по спине и морозные редкие мысли в голове. Всë это время Райан рассматривал ночные просторы в окне. Он не мог оторвать взгляда от чернеющего неба и сам не мог оторваться от Дилана. В его руках было так спокойно, а созвездие большой медведицы перед глазами лишь помогало задышать спокойнее. Он искал в небе любые, даже самые незначительные подсказки, а у звёзд просил руку помощи. Он пытался воззвать небесные тела к справедливости и душевному разговору, будто те могли его услышать. Райану даже начало казаться, что звёздочки над ним посмеиваются — столь жалко он выглядел сейчас, упираясь разбитыми коленями в бëдра Дилана. Он ждал падающую звезду — хотел загадать желание. Он верил в чудеса, верил в возможность что-то исправить — главное не сидеть сложа руки. Он понимал — бездействием ничего не добьёшься, но и заставить себя подняться с пола — он тоже не мог. Не хватало никаких сил. Ни моральных, ни физических. Дух слабел и колючие мигающие звёздочки перед глазами переставали восхищать и удивлять. Он закрыл глаза, на секунду оказываясь в своей теплой комнате, даже уши заложило для пущего эффекта. Он и не заметил, как тяжело выдохнул в этот момент. Протяжный поток воздуха вырвался из его лёгких подобно крику отчаянной усталости. По крайней мере, именно так Дилан и растолковал этот выдох в его затылок. Райан просто заебался. Он стоял на самом краю пропасти, сильно жмурился, боясь не увидеть дна, но продолжал стоять, перекатываясь с пятки на носок. Единственная опора — руки Дилана и его нежный шёпот. Райан и вовсе не осознавал как сильно был привязан к этим рукам, к этим пальцам, к этому запаху шампуня и пшеничным, почти золотым волосам. — Приятель, ты сам на себя не похож. — Дилан сказал это тихо, еле шевеля губами и похлопывая Райана по спине. Иногда он водил ногтем между лопаток, карябая незамысловатые узоры. Он не привык видеть Эрзалера таким… Обессиленным? Тусклым? Лишённым всех блядских красок. Хотелось прижать его к себе ещё сильнее, а ведь казалось — сильнее некуда. Хотелось закрыть ему глаза ладошками, чтобы он не увидел всех страшных действий и бедствий происходящих в этом доме. А ещё было бы неплохо удалить из памяти Райана превращение Лоры. Оно въелось в память Эрзалера слишком сильно, во всей красе, до нервного стука зубов — так долго он пялился. Прирос к паркету ногами, искусал все губы, а руки сжимались в кулаки, словно он винил себя. Но почему? А ещё это взгляд Лоры. Она будто была рада. Не превращению. Дилану. Будто тот спасал ей жизнь одним своим нахождением в доме. Но у него не было времени разгадывать её взгляд. Он действовал молниеносно, а потому неаккуратно — футболка Райана порвалась на вороте, он услышал скрип ткани сквозь рëв боли Лоры. Прости, Райан. Купишь новую. Главное ты жив. Спасибо, что ты жив. — Лора. Понимаешь, она… — Слова не шли. Достаточно подходящих слов просто не существовало, — Блять, Дилан, — Он отсел от парня, но всё ещё был весьма близок. Стало холодно и одиноко, — Она нормальная, понимаешь? Ну… Как мы. Заебанная Хэкеттами и этой паранормальщиной. Мне её жаль. — Глаза бегали по лицу Дилана, а уверенный голос пытался донести то, что Дилан и так понимал. Райан, как же ты настрадался. — Эй, эй, эй, — Колыбельная из звуков. Убаюкивающие поглаживания по руке, ближе к кисти, — Понимаю. Я всë понимаю. Успокойся, ладно? — А Райан верил, искренне верил, как ребёнок, — Эти превращения работают по цепочке, ведь так? Найдём Криса и… — Ебануться… — Выдох. Или слово? Слишком тихо, чтобы разобрать. Райан резко выпучил глаза, лоб сморщился выпуклой гармошкой. Он прожигал взглядом бедро Дилана, пытался залечить его своими широко распахнутыми глазами. И так жгучая рана вновь засаднила. Виной тому был пристальный взгляд Райана или снова обострившаяся чувствительность — Дилан не понял, но ляжку тут же захотелось прикрыть. Боже, Райан, не смотри. Хватит с тебя. — Это ничего, правда. — Как-то неуверенно, но он правда старался выдавить свою лучшую ухмылку. — Сначала рука. — Паника, растерянность, оторопь, замешательство, — Теперь нога… Как же… Как же так, а? — Он почти хватается за лицо, почти теряется в своих негромких словах. Беспокоится. Но не о том, Райан. О себе переживай, солнце. Успокой свои мысли, приведи в порядок робеющие руки. Сложи пазл в голове и воплощай прежний план в действие. Забей на это. Пройдëт, ладно? Это ерунда. Не стоит твоего внимания. Не смотри на меня так жалобно. Дилан не нашёлся с ответом. Даже говорить об этом было как-то стыдно. Такие промахи совсем не в его стиле: Он попался случайно. Он не знал, что находился под острым прицелом. Тот здоровяк в зелёных подтяжках появился из ниоткуда. Как снег на голову. Дилан просто не успел увернуться, лишь ушиб нос тупым краем пушки. Как ещë не сломал? Точëный нож плавно вошёл в его ляжку. Как-то слишком плавно. Тупо, больно. Очень хреново. Но не смертельно. Заживет. И он побежал, забив огромный такой болт на зудящую боль. Он рычал себе в рот, пытаясь остановить кровь глазами. Но она капала и капала. Такая горделивая, свихнуться можно. Он петлял по дому, подрезал углы, метил территорию каплями алой крови. Как его не поймали — оставалось лишь гадать. Но он был благодарен. Прижимался спиной к жёлтой стене с непонятным и глупым принтом. Ему не нравились аляпистые рисунки. Особенно сейчас, когда голова кружилась, а нога монотонно пульсировала. Бинт. Он даже не догадался взять бинт. Любую чистую ткань. Тупица. Футболка не пойдёт, слишком грязная. Слишком омерзительная. Потом он обязательно от неё избавиться, можно не сомневаться. Боль почти стихла, вставая на второй план, когда он услышал глухой стук. В соседней комнате что-то упало, рассыпалось мелкой крошкой. Или это был кто-то? Неприятная догадка начала бить по стенкам черепа, телесная боль исчезла, а сознательность испарилась словно по щелчку пальцев. Он приоткрыл дверь, затаив дыхание и тайно надеясь не увидеть там его. Перенадеялся. Райан повис всем телом на спине качка. Забавно. Эрзалер дрыгал ногами, руками впивался в лицо, но не сильно, боясь навредить. Пипец ты добрый. Тёплая улыбка заиграла на лице Лениви. Он скучал. Глупо, очень по-детски. Но он тосковал по нему до впившихся в ладони ногтей. Вот Райан неумело пнул здоровяка пяткой в живот, а потом и Лора оклемалась — очень по-девичьи начала мстить за свои блондинистые локоны — кости ступней парня в подтяжках точно затрещали. Дилан был готов поклясться, что сейчас на лице Райана был хитрый прищур. Может им даже играл азарт? В любом случае Дилан неимоверно сильно гордился, он даже плечи расправил от столь неожиданного прилива мании величия. Молодец. А потом пронизывающий вой вывел его из сладких дум. Он с трудом оторвал взгляд от любимого профиля Райана, с трудом понял почему Лора билась лбом о паркет. А потом он уже себя не контролировал. Рука сама потянулась к Райану, язык сам выкрикнул его имя, ноги сами привели его сюда. Благодарный взгляд Лоры (сейчас он был способен его понять) придавал ещё большую уверенность в правоте своих действий. Пришло время Дилану гордится собой - порвать чужую ткань воротника и отклеить чужие ноги от пола — нужно постараться. Он примчался очень кстати. Словно принц на белом коне. Это даже льстило. Льстило до тех пор, пока грудь Райана не начала тяжело взиматься. На секунду Дилан замешкался. Не знал что делать и говорить. Просто был рядом. А потом не дружеское объятие, которое он никогда не забудет, ни под какими уговорами и пытками. Тепло. Приятно. Уютно. Спокойно. Как дома. Хотелось бы так каждый день, но желательно без оборотней. Они ещё немного пообнимались — аромат кислого зефира щекотал носоглотку. А потом Райан увидел кровь на штанине и… Пришли к тому, от чего убегали. Как объяснить Райану, что это правда-правда не имеет никакого ебучего значения? Уже почти не кровит, а следовательно — обязательно заживет. И не с такой хернëй он уживался. Одного твоего взгляда карих глаз уже достаточно. Больше не болит. Так перестань смотреть столь опечаленным взглядом. Прошу. Это невыносимо. Я хочу стереть эту грусть с твоих губ. Своим ртом. — Так сильно понравилась моя нога? Могу показать поближе. — Решил отшутиться. Ну не гений ли? А ещë до жути неуместный флирт. Неловко… Смущающе. Пускай хотя бы сейчас уголки твоих манящих губ взлетят вверх. Хотя бы немного. Иначе я за себя не ручаюсь. К сожалению или счастью Дилана, губы Райана лишь вздрогнули, а щеки, кажется, покрылись палящим румянцем. Он каждый раз так реагировал. Пускал жар от своих щёк по всему телу Лениви. Такому далëкому от него, но всё равно жгуче-горячему. Дилан и не понял, когда успел так завестись. Минуту назад он хотел прижать голову Райана к своей груди и зажать ему уши ладонями, дабы тот не слышал ничего, кроме стука сердца Лениви. А сейчас Дилан просто хотел его. Все эти дни хотел. Но сейчас как-то особенно сильно. Жаждал опробовать его на вкус. В такой казалось бы дикой, совершенно неприемлемой ситуации. Однако подсознание не унималось и безудержно вопило: либо сейчас, либо никогда. Если не в озере, то в особняке. Дилан, ты просто мастер выбирать подходящие для этого локации. Трясущийся Райан и взбудораженный Дилан. Идеальный и несравненный контраст. — Дилан, это же чистой воды пиздец! Давай хотя бы жгут наложим, что ли, — Голос повысился. Игривый тон Дилана погружал его в смущëнную вялость. От беспомощности и невозможности достойно ответить хотелось плакать. А потому, со временем, Райан решил, что лучшая защита — это нападение. Вот сейчас он повысил тон. И вроде незаметно. Вроде такой же хладнокровный, как и всегда, Райан Эрзалер. Он вообще-то о серьёзных вещах говорит: рана пылала красным, штаны почти светились багровым. Как Дилан смеет его задирать? Лучше бы объяснил кто этот гондон и кому теперь Райан обязуется надрать задницу. За всë хорошее. В отместку за ногу Лениви, — Чьих рук это дело? Ты только скажи и я… — Забей, — В самые губы. Дурманя тёплым дыханием, оставляя ожог. Дразня. Заманивая. Ну же, Райан, перестань нервничать, я давно тебя разгадал. Хоть сотню раз перевяжу ногу. Миллион раз. Но потом. Сейчас я дышу тобой. Я почти ловлю руками твои мурашки, вновь и вновь посылая новые по предплечьям. Это я пускаю по твоему позвоночнику бешеный электрический разряд, касаясь третьего позвонка указательным пальцем. В этом разряде столько всего намешано, не сосчитать: моя любовь, моя любовь, а ещё… моя любовь, чтоб еë. Это всего лишь моё дыхание в твои губы, в твои щеки и подбородок, а ты уже жмëшься коленом в мой живот, сокращая расстояние. Скажи, чего ты так жаждешь. Скажи, о чëм сейчас думаешь. — Скажи… О чем ты думаешь? Об этой никчёмной ране? Да брось. Выкинь эту картинку из головы. Просто поцелуй меня, ведь я думаю именно об этом. О твоих сухих губах, о твоём запахе зефира, о твоих глубоких, ставших такими нужными мне глазах. Слышишь как участилось моё дыхание? Это всë ты. Посмотри, что ты делаешь со мной. Посмотри, что ты наделал этим летом. Нет тебе прощения, Райан Эрзалер. Как бесстыдно с твоей стороны. Так позволь и мне нарушить правила. Позволь и мне стать бесстыдником. — Я… О тебе… Какой правильный ответ, Райан. А главное честный, ведь ты неотрывно смотришь на меня вот уже минуту, жадно впитываешь привкус моего учащëнного дыхания. Тоже не терпится? Как же я тебя понимаю. Сейчас, так цепко хватая меня за футболку, ты уже не кажешься таким обессиленным. Что же тобой двигает? Почему гладишь мою грудь сквозь футболу, почему не моргаешь? Пожалуйста, моргни, у тебя глаза слезятся… Что значит этот узор, выведенный твоими собственными пальцами на моём теле? На ткани футболки от которой теперь совсем не хочется избавляться. Я повешу её в рамку на стену, предварительно тщательно выгладив. Эта футболка совсем не омерзительная — беру свои глупые слова обратно. Тем временем пальцы Дилана отстали от позвоночника Райана и переместились к нежной коже лица второго. Как давно он хотел коснуться его щëк. Это не выходило даже в самых сладостных снах. Райан вздрогнул от неожиданности и царапнул ключицу. Райан задыхался, словно ему перекрыли весь доступ к кислороду. Кокон эмоций тащил его на дно, заставляя ещё больше задыхаться воздухом из собственных лёгких. Или это были тёплые рывки воздуха из губ Дилана? Он запутался. Запутался в своих эмоциях, запутался пальцами в волосах Дилана. На затылке они более короткие, но всё равно очень мягкие, щекотящие подушечки пальцев. Приятные наощупь. Любимые. Желанные. А Дилан уже касается кончика его носа, мизинцем подцепляя нижнюю губу. Нижнюю, в хлам искусанную за последний час, губу. Райан почти рычит. Куда он торопится? Руки натягивают и так короткие волоски на затылке Дилана. Безмолвная просьба. Разрешение. Можно, Дилан. Я хочу. И Дилан слышит. Внемлет. Касается измученной губы языком, будто нечаянно. Влажно. Он всё-таки решил стать бесстыдником. Губы Райана такие холодные, а язык Дилана такой горячий. Опять контраст. Это заводило. Обоих. Райан спешно приоткрывает рот. Он не знает что делать дальше, он всего лишь поддаётся своему жаждущему телу. Прислушивается к бабочкам в животе и пересохшему горлу. Боже, Дилан, дай подсказку, я сейчас взорвусь фейерверком и меня разбросает по всей комнате россыпью осколков. Топот ног над нашими головами и еле слышный рык Лоры — такая хуйня — в сравнении с твоим шершавым языком. Пожалуйста, верни его на место. Райан не выдерживает. Бесконечное ожидание отупляет. Он поддаётся вперёд упираясь дрожащими от эйфории губами в щëку Лениви. Целует. Выводит тропинку из мелких сухих поцелуев к уху. В итоге кусает за мочку уха, нагревая мягкую кожу хряща тёплой слюной. Райан, твою мать, как давно ты хотел сделать это? Почему не сказал? Почему не сделал? Дилан рычит, запрокидывая голову, опуская веки и вздрагивающие длинные ресницы. Головокружение — последствие недавно закрутившегося узла внизу живота. Рычание Дилана лишь сильнее заводит. Желваки начинают ходить ходуном — сейчас Райан сломает себе зубы и продавит челюсти друг в друга. Руки Эрзалера перемещаются с затылка на шею, сцепляясь в замок, таща Дилана ещё ближе. На себя. В себя. Теперь на шее Дилана красуется пятнышко, которое вскоре станет лишь фиолетовым напоминанием. Губы Эрзалера оставляли бесчисленные засосы, ровные кружки на тонкой нежной шее. Иногда Райан задевал ключицу зубами, оставляя влажные царапинки. Робкие, нежные прикосновения любимого, граничащие со страстью. Райан не успел понять, когда начал целовать так мокро, с таким хлюпающим и пошлым звуком. Он почти стонал ему в шею, погружая в каждый свой засос беззвучное трепетное слово. Дилан их слышал. Слёзные слова, мольба и просьба продолжить начатое. Всë это время Дилан легонько поглаживал густые и ломкие локоны на загривке Райана, как бы направляя и подсказывая. Вдруг резкий укус. Глубокий. Больно-страстный. Райан совершает порыв вперёд, упираясь коленом в пах, руки скользят по рельефу живота, ногти почти рвут мешающуюся ткань голубоватой футболки. Лениви действует: натягивает волнистые волосы Эрзалера в кулак, заставляя того запрокинуть голову и закусить губу. А глаза не закрываются, зрачки расширяются, кровь циркулирует к лицу. Томный взгляд. Твою мать. Так… Сексуально? До невозможности ахуенно. — Да как ты мог… — Дилан выдыхает эти слова по слогам, смакуя каждую сказанную шепотом буковку. Кусает Райана за вздëрнутый подбородок. Недавно отросшая мелкая щетина приятно колется. Райан, почему же ты задрожал? Я тоже кое-что умею. Неожиданно, да? Позволь сделать тебе приятно. Райан очень старался найти достойный ответ, но получился лишь протяжный стон переходящий в вдох сквозь сжатые зубы. Что они творят? Немедленно остановитесь. Дилан натягивал кожу подбородка зубами, причиняя небольшую боль нижней челюсти Райана. Но Лениви умел быстро исправлять свои ошибки: почти сразу он зализывал следы собственных резцов. Блуждающие по животу Лениви руки натянули ткань, комкая, почти разрывая ту в мелкие лоскутки. Рывок рук. Задрал. Приподнял. Коснулся оголённого, часто вздымающегося живота. Холодный ветерок из окна тут же обуздал его горячее тело, заставляя покрыться гусиной кожей. Нет. Нет-нет, они её перейдут эту границу. Не сегодня. Всего-то Райан давно представлял как поднимает его футболку и касается его так. Бысстыдно, будто делает это не в первый раз. А сейчас просто поцелуй. Необходимый им обоим. Долгожданный до одури. Дилан причмокивает всë ту же нижнюю и посиневшую, кажется, от холода, губу. Чëрт, Райан, тебе холодно? Давай я тебя согрею. Жáра моего тела хватит для нас двоих. Мне не жалко. Главное, приоткрой ротик, покажи свои пухлые и сухие губы моему властному языку. Райан жмётся всем телом — они почти одно целое. Из-под полуприкрытых век виднеется взгляд полный желания и некого упрëка: Дилан, неужели у тебя самого ещё не трещат косточки от нетерпения? Конечно же, блять, трещат. Они уже треснули. Уже на полу. Уже в крошку. — Я хочу тебя. О, Райан. Зря ты так. Я слишком сильно не в себе. Я сошёл с ëбаного ума от твоего гипнотического взгляда. От твоих неспешных движений и… Глаз. Красивых, чарующих… Любимых глаз. Я хочу в них утонуть. И Дилан целует. Жадно. Уже с напором. Прикрывает глаза для удобства. А Райан рычит. Это был рык ликования. Все жалкие прелюдия позади, их было слишком много. Поочерёдно всасывает губы Эрзалера, иногда задевая зубы своими зубами и царапая эмаль. Неглубокий поцелуй, но он принëс сущее умиротворение им обоим. Безграничное счастье. Они целовались быстро, небрежно, но одновременно трепетно и аккуратно. Золотая середина. Баланс, который им было суждено найти друг в друге. Страсть и нежность. Иногда волнительно быстро, а иногда блаженно медленно. Руки Дилана в экстазе метались по волосам Райана, по его плечам и шее. Руки Райана как-то слишком осторожно касались низа живота Лениви. Он был слишком погружён в поцелуй: мысли слишком не в порядке, руки на животе любимого слишком бесконтрольны. Райан решает первым вклинить язык, получая в ответ одобрительный стон. Как-то слишком уверенно для Эрзалера, но проворный язык уже изучал нëбо и десна, уже переплетался с другим языком. Кажется, Дилану больше нравилось водить, чем подчиняться, а потому он привстает на коленях, не разрывая поцелуя. А Райан и не против. Целовать эти податливые пунцовые губы сущее блаженство. Верх благоговения. И неважно кто водит. Совсем-совсем неважно. Главное вкусно, горячо, мокро и… ...так многообещающе? Они ведь теперь вместе? Ну, разумеется. Глупый вопрос, Райан. Не о том думаешь. Наслаждайся вкусом. Захлебывайся теперь вашим общим воздухом. Лови удовольствие. Лови любовь, которую тебе дарят с такой аккуратной страстностью. Сохрани в памяти эти очерченные алые губы. Алые от многочисленных укусов. Твоих, блять, укусов. Только твоих и не чьих больше. Он только твой. Целиком и полностью. Весь. Резкое желание заглянуть в лицо. Прочитать эмоции в его глазах, словно открытую книгу. Дилан и так почти голый перед ним. Правда не физически, а душевно. Такой рассеянный и чистый, погружённый в Райана с головой. Очень мягкий и ранимый. Разгадать его тайны не составит никакого труда. О, Дилан, взгляни на меня. Хочу увидеть твой лучистый взгляд. Хочу узнать, каким ты становишься со мной и только со мной. Я висну в твоих властных руках, подчиняюсь твоим соблазнительным губам. Так подари мне пару хлопков своих ресниц в мою сторону. — Взгляни на меня, Дилан. Лениви, конечно, остановился. Правда, всë как в тумане. Смысл фразы стал ясен далеко не сразу — губы без движения начали отекать. Взглянуть? Без проблем. Но почему так не вовремя, Эрзалер? Я почти распробовал всего тебя на вкус. Кроме кислого зефира Дилан ярко ощущал терпкую ваниль. А ещё живот резко потянуло вниз. Дилан раскрыл новую грань себя — ему нравилось, когда к нему обращались по имени. Ему нравилось, когда к нему обращался он. «Дилан. М-м-м, Дилан. Ты сказал — Дилан». Из твоих уст это звучит особенно красиво. Повтори. Шепни моё имя ещё раз. — Дилан. Райан, ты теперь ещё читаешь мои мысли? Тебе недостаточно моих хриплых стонов и шумного дыхания? Теперь Дилан вынужден открыть глаза. Как-то резко, с трудом ловя фокус. Смотрит на Райана. Он так близко. Возбуждение уходило. Пришло время для чистого смущения и смятения. Вот, я гляжу на тебя, Райан. Читай меня. Если хочешь — хоть каждый день. А Райан и вправду сосредоточен. Так внимательно смотрит, словно пытается прожечь дыру во лбу, носу, щеках… На губах, которые только что был готов растерзать. Кажется мы поменялись ролями. Сейчас же перестань меня смущать. И вообще, что же ты хочешь во мне увидеть? И правда. Что же Райан хотел прочесть на его лице? Какую такую эмоцию? Всë и так предельно понятно. Дурак ты, Райан. Испортил такой момент. На, любуйся. Принимай с самыми распростёртыми объятиями. Восхищайся самыми любимыми губами издалека, вспоминай сладко-горький вкус и лови чистой воды разочарование. Ну, Эрзалер, ты как всегда. Как заварил кашу, так и расхлëбывай. — Ну… Мы… Типа, вместе? — Отлично. Просто супер. Где овации? Худший вопрос из худших. Он бы ещё спросил, какая погода на улице. Или может что он кушал на завтрак? Так же абсурдно и одинаково неподходяще. Кашу вроде бы принято расхлебывать, а не заваривать вторую по счёту кастрюлю. И даже бегающий по сторонам взгляд тебе не поможет, Райан Эрзалер. К удивлению Райана, Дилан лишь тепло улыбнулся. На душе тут же запорхали бабочки с цветастыми ажурными крыльями. Улыбайся почаще. Тебе идёт. Такая лучистая, жизнерадостная улыбка, почти до ушей. Не осуждающая, а… Влюблëнная. Всë лицо Дилана излучало любовь. Райан почти трогал её пальцами, почти жевал её во рту. Этот новый, неизведанный ранее взгляд, сиял естественностью и искренностью. До чёртиков мягкий, словно бархат. Райану хотелось верить лишь этому парню. Он слишком сильно умел располагать к себе, слишком сильно внушал доверие лёгкими, но уверенными движениями своих смелых губ. Я доверяю тебе себя, Дилан. Веди меня. Направляй. Я не сомневаюсь в тебе. Ни на миг. — Да. — Подмигивание. Нахлынувшее густой волной облегчение. Единороги начали плеваться радугой и блёстками, кавардак в голове Эрзалера сошёл на нет. Теперь лишь монотонный звук счастья, становящийся с каждой секундой громче и громче. Почти трубит в собственные уши и заглушает всю вьюгу за окном. И эта улыбка. Она слишком красива, чтобы стирать её с твоего лица, — И не типа. — Д-да? Как ты вообще посмел сомневаться, Райан? Зачем так вытаращил глаза и приподнял брови? Почему сдерживаешь счастливую улыбку? Не ври, что не представлял этот момент сотни раз каждую ночь в лагере. Не ври, что судорожно не шептал его имя в своих снах. В снах, где вы были парой. Самой счастливой и беззаботной. Фантастически-обворожительной. Лениви и Эрзалер. Ничего лишнего. Ну же, Райан, просто улыбнись. Будь собой. Будь настоящим рядом с ним. — Разве это не очевидно? — Заданный в лоб вопрос. Чертовски очевидно, Дилан. Словно пережевали и выплюнули в самое лицо. Мне просто нужно было твоё подтверждение. Твое подмигивание и протяжный согласный кивок. Мне нужен был твой влюблённый близкий взгляд. Прости и пойми мои старые, давно поселившиеся где-то внутри желания, ставшие реальностью буквально сейчас. Буквально только что, в твоих бесценных руках. Да что руки. Ты сам сокровище. Изумруд. Всё таки вырвавшаяся улыбка Райана выдаёт его с потрохами. А Дилан лишь это и ждал. Хорошо, что ты не жалеешь. А потом Райан отворачивается, пытаясь скрыть румянец в мраке гостиной. — Поздно смущаться, не находишь? — Дилан касается его волос, посылая пристальный взгляд в сторону виска, скул и щёк, — Ну же, повернись. Минуту назад ты сам просил моего взгляда. — Он не хотел упрекать. Просто констатировал факт. — Эм… Ну… — И поворачивается со спокойным лицом. Будто только что не искарябал весь живот Лениви, — Что с бедром будем делать? — Разумеется. Здоровье превыше всего, да? Так знай — я болен тобой. Как лечить будем? Дилан отпрянул, оставляя последнее, почти не ощутимое касание на ключице Райана. Взглянул скептически. Нет, он правда был благодарен за заботу, но это гложило. — Ты и так мастерски залечил его. И хирургического вмешательства не понадобилось, — Активно зажестикулировал, закусывая губу и напоминая тем самым о недавних приливах страсти и громком стуке сердца в голове, — Ох, если бы люди узнали о таком чудесном способе раньше… — Для правдоподобности даже приуныл. Херов актёр без Оскара. — Ты когда-нибудь додразнишься, Дилан. — Опять обращение по имени. Но теперь оно звучит иначе. Не так. По-обычному что ли. Теперь оно сказано не в самые губы. Сейчас они не дрожат и капельки пота не стекают по их лицам. — Ого, угроза? — Смешок. И топот ног за стеной не помеха, — Ты остановить кровь хочешь, или добить меня решил? — Боже, это совсем не весело. Рана ведь открытая, блин. — А если эта Хэкеттская зараза в кровь попадает? — Перед глазами невольно возникает образ бьющейся в припадке Лоры. О, нет. Только не снова. Райан не позволит. — Для этого нужен укус. Вряд ли у них воздух пропитан этой хернёй. — Поддержал так, как умел. Ведь Дилан увидел резкую смену выражения лица Райана. Давай ты больше никогда не вернёшься к тому состоянию, хорошо? Мне невыносимо глядеть на твои трясущиеся в страхе плечи. Я не не вынесу больше ни одного твоего всхлипа. — Ха. А мне кажется, что пропитан, — Конечно он не всерьёз. Но стены особняка всё ещё давили со всех сторон. Грядущая несусветная боль всё ещё гвоздилась где-то глубоко-глубоко, на самым дальних задворках души. Это нелегко просто взять и выкинуть из себя. Оно лишь росло и становилось необъятным, — Как. Как найти Криса? — Он не ждал ответа. Это было размышление вслух. Попытка поймать подсказку в тяжёлом воздухе этой комнаты, ведь фиговы звезды на небе так и не удосужились оказать помощь. Ну, спасибо. Больше я учебник по астрономии не открою. Сожгу и рассею пепел. Нахрен вас. Никакой надежды. — Да уж… Проблемка… — Дилан даже нахмурился. Не просто проблемка… Проблемище. А потом кое-что вспомнил. Кое-что действительно важное. Резко потянулся за пушкой, которая лежала в добрых двух метрах от них. Та самая, которую ему дала Эмма, с заражённой серебряной пулей внутри. Успех. — Пуля. Серебряная, — Стучит по корпусу ствола, — Уже заряжена. Наше спасение. Слышишь? А Райан лишь глупо хлопает глазами. Даже рот невольно приоткрылся от шока. Животного шока. — Ну нихуя ж себе, — Зачëсывает волосы рукой, — Ты сегодня пиздецки вовремя сообщаешь все самые важные новости, — Неуместный, но правдивый сарказм. Но Райан, ты ведь тоже виноват… Спровоцировал. Своими сладкими губами и глубоким карим взглядом. Ты был такой податливый тогда. Три минуты назад ты был лишь моим. А сейчас тобой овладевают противоречивые мысли: Крис, пуля… Убийство. Я не люблю делиться, но меня, кажется, и не спрашивали. — Мне тут стало интересно. Вы как собирались уложить оборотней без этой блестящей вещицы? — Дилан говорил о пуле. Смертельной, для этих животных, пули. — Лора что-то говорила про подсобное помещение… Честно, я не слушал. Все мысли о Крисе, — Он схватился за голову, сильно давя на неë ладонями и пытаясь выкинуть всë это дерьмо из головы. Ох, если бы всё было так просто, — Где-то внизу пули. Она… — Запнулся, — Она знала дорогу. Но сейчас нам это знание и не понадобится. — Тянется к пушке. Стоп-стоп-стоп. Дилан оттягивает ружьё ближе к себе, вздëргивая подбородок. Не понимающий взгляд Райана долго ждать не пришлось. — Я сам. Избавлю тебя от этого кайфа. Ты комок нервов, Райан, — Тычет пальцем в его сторону, — Тебе лучше вообще на это не смотреть. Сам понимаешь… Крис, все дела. А Райан хмурится. Хочется поспорить. Ой, как хочется. Но не спорится. Дилан прав. Прав во всём. Райану лучше не трогать эту пушку. Вообще никогда. Он не сможет убить своего наставника и почти родного человека. Что он там хотел? Отомстить за Дилана? Отпадает. Как-нибудь в другой раз. Не такой, блин, ценой. Потому решает промолчать. Слова излишни. — Я рад, что ты согласен. Правда. — И Дилан гладит его по руке, в итоге зажимая в ладонях пальцы Райана. Поддержка. Несказанное сочетание слов: Я рядом. Очень греет душу. Сразу не хочется думать о том, что же будет дальше. Неважные условности. А потом крик. Отчаянный. Душераздирающий. Потерявший какую-либо надежду. Оба парня вздрогнули. Этот звук был так близко. Он пугал своей неизвестностью. Кто кричит? Почему? Где?! Райан хотел было вскочить, но Дилан шикнул и отполз к стене, крепко сжимая пальцы Эрзалера. Решили вслушаться. Крик вроде бы женский. Точно не Лора. Кто тогда? Мать Криса? Почему она кричит? Что они пропустили, пока так бессовестно лизались? Миллиард вопросов. Хуже всего сидеть в мутном неведении. А она всë кричала и кричала, почти выла от боли. Душевной. А потом, сквозь удушающие шмыганья, послышались неразборчивые слова. Страшные слова. — Нет! Н-е-е-е-т! Мальчик мой, что они с тобой сделали?! О, Бобби, сейчас же встань!!! Мама рядом, я тут! Она рыдала. Очень громко. Внутри всё сжималось, грозясь не разжаться больше никогда. Бобби, кем бы ты там не был, пожалуйста, очнись. Ответь матери, что всё хорошо. А потом выкрик, уже не печали, а ужаса. — А-а-а! Убирайся! Пошла прочь, сволочь! Топот ног. Много-много ног. Ещё рык. Уже совсем не человеческий. Видимо, Лора буянила. К всему хаосу присоединились многочисленные мужские возгласы. Ситуация накалялась с бешеной скоростью. Так рядом, так близко. В соседней от них комнате. А потом удар в их дверь. Громко, до ушной боли. Будто кто-то хорошенько так приложился к ней всем весом тела. Сейчас войдëт. Сейчас кто-то войдёт в эту комнату и пиши пропало. Бежать некуда. Лишнего времени не было. Оставалось лишь крепко зажмуриться и смириться. Дилан покрепче сжал пушку, даже костяшки побелели. Ну, надо же. Ещё скажи, что не страшно, потому что я сейчас взорвусь ураганом и снесу здесь всë на сотни миллионов обрывков. Охренеть как страшно, Дилан. Давай уматывать. Но язык не поворачивался. В глубочайшем страхе или даже предвкушении чего-то неизбежного. Того, что настигнет прямо сейчас. Скрип двери. Насмехающийся над парнями. Находящий их испуганные лица забавными. Смешно тебе? Вот ни-ху-я подобного. Нихуя нам не смешно. Совсем не до смеха. Скорее до слëз. До ебучего ливня из глаз. С ума сойти, как же страшно. Просто страшно. Одно слово, которым абсолютно всё сказано. Страшно и боязно. Нет, это уже два слова. Но суть одна. Мы в полной жопе.