Вся опасность в деньгах

Месть

*** Дилюк проводит ладонью, обтянутой черной кожей, по толстому дереву входной двери в штаб Фавониус. Сколько лет он не появлялся на этом пороге. Сколько лет он не хотел видеть эту дверь после смерти его отца. Но теперь он тут и пришел даже по своей воле. Хотя тяжело сказать, что полностью по своей. Его вынудила одна ситуация. Дверь открывается с небольшим усилием, и его встречает так хорошо знакомый коридор. Он заворачивает направо к приоткрытой двери. — Здравствуйте, рада вас видеть, — услышав чужие шаги и скрип двери, светловолосая девушка поднимает взгляд с бумаг на столе и тепло улыбается. — Мистер Рагнвиндр. — Здравствуйте, действующий магистр, — красноволосый мужчина проходит вглубь кабинета и присаживается напротив Джинн. — Можем обойтись без формальностей? — откладывая чернильную ручку ровно к листу бумаги перед ней, магистр встаёт из-за стола, — Мы с тобой уже давно не виделись. Девушка идёт к столу возле окна, который был завален макулатурой. — Может быть, два месяца, — задумчиво проговорила она, рассматривая текст на листах, видимо, в поисках чего-то конкретного. — Прости, за делами легко забыть о том, что тебе нужна жизнь, — Джинн грустно улыбается своим словам и берёт в руки вскрытый конверт и чуть желтоватый лист, — Да и, к сожалению, не было повода зайти отдохнуть за бокалом лучшего вина в Тэйвате, так что шансы пересечься равнялись нулю. Дилюк невольно свёл свои тонкие брови к переносице. Он не любил, когда более-менее близкие люди так говорили. Ему хватало таких «комплиментов» от господ высшего общества и ценителей хорошей выпивки. — Не беспокойся на этот счёт, — винодел позволил себе слабую улыбку в сторону девушки. — Но тебе стоит думать и об отдыхе. — Мне все об этом напоминают, — вздохнув, Гуннхильдр садится на своё место напротив Рагнвиндра и тотчас меняется в лице. Её расслабленная усталость сменяется на цепкую серьезность за долю секунды. — Тебе сказали, зачем я тебя позвала? — Нет, — ему правда ничего не сказали. Гонец пришел к нему сегодня днём и сообщил только то, что действующему магистру очень нужно его присутствие. Обычно, если ей нужно было поговорить о чём-то, гонец не доносил это так… Нервно. Видимо, напряжение Джинн передалось ему, ведь она старается не показывать такие эмоции рыцарям. Дилюк сразу понял, что что-то не так. — Прости, я помню, что тебе не нравится тут находиться, но я не знала, как мне выкроить свободный час, чтобы прийти на Винокурню, — девушка убирает за ухо прядь светлых волос и откидывается на спинку стула. — Всё хорошо. Кивнув на чужие слова, блондинка кладёт на стол тот желтоватый лист текстом к мужчине и конверт, видимо, от этого листа. — Видишь это? — она указывает пальцем на конверт, где была поставлена печать, сделанная с помощью сургуча, отливающего красной медью. Дилюк рассматривает вдавленные контуры на материале и застывает. Он узнает этот рисунок везде. Четырехконечная округловатая звезда. — Печать Фатуи, — шепчет парень, задержав дыхание. Джинн молча кивает на чужие слова. Конечно, он мог догадаться. Его позвали сюда, хоть и знали, что он не любит тут находиться, не по каким-то мелочам. Ситуация набирает опасные обороты. — Обычно они не обращают внимание на такие формальности, как письма, — девушка убирает руку от конверта и пододвигает письмо к Рагнвиндру одним плавным движением руки, намекая ему обратить внимание на эту вещь. — И даже если я их получала, там никогда не было ничего подобного. Мужчина опускает взгляд с чужого лица на бумагу с текстом, вчитываясь в него: «Глубокоуважаемая действующий магистр Джинн Гуннхильдр. Это письмо должно к Вам прийти за день до того, как наша делегация приедет в Мондштадт. Не стоит поднимать панику, мы не задержимся дольше, чем на один день. Нужно просто утрясти небольшие неурядицы в работе наших послов. Сразу после визита к Вам мы отправимся в Ли Юэ. Но у меня к Вам, дорогая Джинн, есть одна просьба. Не буду вдаваться в подробности, но нам нужно решить пару вопросов с одним нашим клиентом. И нам понадобится помощь одного Вашего хорошего знакомого. Мы можем предоставить выгодную плату за его услуги. Ваше согласие будет только на руку Вам. Конечно, если Вы не согласны на денежное решение этого вопроса, то я смогу выполнить любое Ваше условие. Только с учётом того, равно ли оно моей просьбе. Я надеюсь, Вы передадите мои слова господину Рагнвиндру. И надеюсь на продуктивное сотрудничество по прибытию в Мондштадт. С уважением, Одиннадцатый Предвестник Фатуи.» — Обычно они ведут дела тихо и стараются передавать такое лично адресату, — произнесла магистр, как только движущийся хмурый взгляд остановился и поднялся обратно на неё.— Но они послали это письмо на моё имя и поставили меня в известность того, что ты им понадобился. И правда. Чтобы Фатуи и так открыто вести свои дела? Тут что-то было не так. Или этот «Одиннадцатый Предвестник» сделал что-то не так, или он сделал это специально, чтобы сбить с толку. — Не думаю, что всё так просто, — Дилюк задумчиво поправляет рукава своего сюртука, снова пробегая взглядам по письму, чтобы заметить что-то, что не заметил в первый раз. — Они прибудут завтра, я буду работать над тактикой ведения наших переговоров, чтобы избежать твоего отъезда, — девушка подталкивает к собеседнику бумаги с какими-то заметками, стрелками и большим количеством зачеркнутых слов. — Джинн, — мужчина зовёт блондинку, которая уже отвлеклась на свои раскиданные бумажки, — я приму в этом участие. Магистр застывает на долю секунды, а после поднимает неверящий взгляд на Рагнвиндра: — Мне же послышалось, да? — Я поеду, — хоть Дилюк всегда был серьёзен, но Джинн могла отличить, когда он особенно серьёзен. — Но ты же терпеть не можешь Фатуи, — девушка хоть и была уверена в этом на все сто процентов, но сейчас в её тон подкралось небольшое сомнение. — А тут ещё и предвестник с ними будет. Правда, мужчина бы не хотел лишний раз пересекаться с этими двуличными, расчётливыми личностями. Особенно добровольно, но ведь это может быть полезно. Так ведь? — Я думаю, это будет выгодно всем сторонам, — винодел сам себе удивлен, так как редко он бывает спокоен, когда в разговоре затрагивается тема Фатуи. — Им нужна моя помощь, мне — узнать их получше, чтобы докопаться до истины, а тебе будет выгодно получить вознаграждение. — Но… — блондинку бесстыдно перебивают: — Это моё конечное решение и менять его не буду. Но тебе нужно будет усилить охрану города и окрестностей до тех пор, пока я не прибуду, — мужчина встаёт со своего стула и разворачивается к двери, — думаю, они догадываются… О некоторых моих секретах. Может быть, эта поездка только прикрытие. — Хочешь сказать, они могут напасть? — анемо мечница встаёт, опираясь руками о стол. — Не исключено, — однозначно хмыкает тот, идя к выходу из кабинета. — Поэтому тебе стоит обратиться за помощью к Путешественнику, для подстраховки. — Я сейчас же вышлю ему письмо, — магистр кивает, сразу начиная искать чистый лист в ящиках своего стола. Перед тем, как винодел успел провернуть ручку двери, его окрикивают: — Дилюк, — он разворачивается на своё имя и смотрит в глаза Джинн, которая слабо улыбается ему. — Ты меня очень выручаешь. — Не благодари, — один слабый кивок, и он быстрым шагом покидает кабинет магистра. Дорога от Штаба до Винокурни «Рассвет» не была слишком долгой, но занимала какое-то время из-за своей ветлявости и преград по пути, которые нужно было обходить. Столько лет эта дорога существует, но ещё никто не подумал о том, как её улучшить и облегчить? Даже сам Дилюк этим не интересовался до этого времени, хоть и посещал город много раз. Придётся заняться вопросом дорог и их безопасности от его дома до города сразу после возвращения с задания. — С возвращением, господин Дилюк, — на пороге Винокурни мужчину встречает ласково улыбающаяся ему горничная, — Не желаете поужинать? Он проходит вглубь здания к лестнице на второй этаж и оборачивается к женщине: — Спасибо, я не голоден, — Рагнвиндр делает лёгкий жест рукой, давая понять Аделине, что ей стоит пойти за ним. Его кабинет был таким же мрачным, как и до его отбытия в штаб Ордо Фавониус, как и вчера, как и неделю назад. Хоть и порядок в комнате был чуть ли не идеальный, благодаря перфекционизму Дилюка и работе горничных, но обстановка тут не менялась годами. Гнетущая атмосфера воспоминаний давила на него в этом месте, но именно она и подталкивала его к работе каждый день. Мужчина подходит к своему рабочему столу, находит небольшой лист бумаги и быстро черкает на нём слова черными чернилами: — Аделина, передай это Николосу, — он протягивает этот лист, сложенный пополам, работнице. Она не смотрит, что там написано, ведь всегда знает, что в таких случаях бумага становится носителем конфиденциальной информации. — Сейчас же пошлю гонца, — горничная кивает и с разрешения спешно уходит из кабинета: она знает, что это важно. Дилюк вздыхает, смотря на закрытую дверь в помещение. Кто же мог подумать, что такой день снова настанет. Он снова будет вести с ними диалог. Если судить по его прошлому опыту общения с Дотторе, то это общение… Было крайне неприятное. *** Как только солнце поднялось на условный уровень от холма и стало виднеться из окна спальни Рагнвиндра на три четверти, к нему тихо заходят и ставят на прикроватную тумбочку стакан простой питьевой воды. — Доброе утро, господин, — от чужого голоса мужчина невольно открывает глаза и смотрит на стоящую возле его кровати Аделину с серебряным подносом в руках. — Конечно, возможно, это не лучшая новость для вас с самого утра, но в столовой вас дожидается господин Кэйа, — женщина ласково улыбается, смотря на то, как чужие брови с каждой секундой всё больше сводятся к переносице, пока его сонный разум обрабатывает каждое ею сказанное слово. Кэйа? Что же он тут забыл, ещё и с самого утра. Обычно он не навещает поместье, потому что предпочёл начать новую страницу своей жизни, оставив свою ложь в кабинете брата того сложного дня. А если и приходит, то только тогда, когда хозяина нет или по делам штаба. Дилюк спускается на первый этаж с видом «помятый порядок», ведь хоть он и попытался привести свой вид к тому же идеалу, что и всегда, сделать это на скорую руку вышло не очень хорошо. — Доброе утро, господин Дилюк, — произнес рыцарь, взглянув на брата, что тщетно пытался огладить руками свою помятую черную рубашку. — Что ты хочешь? — подойдя к столу, за которым сидел Альберих, он складывает руки на своей груди и смотрит чересчур недовольно. Возможно, он перегибает палку с этим. — Сразу к делу, да? — Кэйа усмехается и откидывается на списку стула, расслабленно указывая жестом Рагнвиндру на место перед собой, мол «присядь»: — Расслабься, я собрал ягод по пути сюда и Аделина предложила сделать с ними блинчики, ты же только проснулся? Тебе стоит позавтракать. — Ты ничего не расскажешь, пока я этого не сделаю? — скептично подняв брови магнат вздыхает, видя довольную эмоцию на чужом лице: — В точку, господин Дилюк, — синеволосый мужчина продолжает улыбаться, наблюдая за тем, как его брат сдаётся и принимает условия. Светловолосая горничная приносит поднос с двумя тарелками блинов и ставит их перед ними, желая приятного аппетита. — Благодарю, Аделина, — искренне произнес рыцарь, уже беря в руки столовые приборы и отрезая кусочек от завтрака, отправляя его в рот. — М-м, как же я соскучился по этому вкусу. Прямо навевает старые добрые времена. Смотря на то, как сидящий напротив красноволосого мужчины Альберих с таким удовольствием ест завтрак, его собственный желудок отозвался красноречивой просьбой дать ему пищу, которую не видел со вчерашнего вечера. Да, ему нужно чаще думать о своем здоровье. — Отец всегда говорил не есть много блинов за один раз, но мы не слушались, — решив откинуть своё недовольство ситуацией, он так же начинает есть, закрывая глаза чувствуя этот вкус. Да, рыцарь не с воздуха взял эти похвалы. Действительно, как в старые добрые времена. После упоминания отца Кэйа застывает с вилкой у рта, уставившись на брата странным, совершенно не читаемым взглядом. Редко бывает, когда тот упоминается на их встречах. А ещё реже, когда это упоминание не имеет такой печальный подтекст. Это был первый случай с тех пор. Они даже никогда не обговаривали это между собой. — Да, точно, — неловко кашлянув, так и не съев тот кусочек блина, он кладёт вилку с ним на тарелку. — Что же вчера тебя привело в штаб? — Так ты пришел только ради этого? — Дилюк так же оставляет еду, смотря на брата. Он мог догадаться, это было довольно очевидно. — Ну, знаешь, ты не каждый день навещаешь нас, конечно, это всех удивило, — синеволосый мужчина складывает руки на своей груди, которая была открыта совершенно откровенным и неподобающим рыцарям при исполнении вырезом. Этот вырез крайне бесил хозяина поместья. Что за извращенец такое придумал? Он бы соврал, если бы сказал, что это не делает образ Кэйи таким подходящим под его характер, но всё же он бы предпочел не видеть то, как на его брата заглядываются пьяные посетители его таверны. — У Джинн было поручение для меня, — чужой взгляд красноречиво давал понять, что без объяснений он отсюда не уйдет и ему нужно больше подробностей. Рагнвиндр выдыхает: — Фатуи. — Снова что-то замышляют? — тонкие брови смугловатого мужчины хмуро сползаются к переносице. Он тоже понимает всю ситуацию, даже не зная деталей. Он не понаслышке знает об этих людях. — Видимо. — И ты согласился разобраться? — тон был такой же неверящий, как и тот, что был у Джинн, когда он согласился. И правда, он бы сам удивился на их месте. Господин Дилюк и согласиться на это —слишком невероятное событие для этого мира. — Они хотели моих услуг, — услуги… Какие именно, он сможет узнать только сегодня, если они вообще согласятся что-то рассказать. Но если отправили то письмо, может… — О, вот как, — мужчина крутит пальцами свою серёжку, рассматривая рисунки на белой скатерти стола, что-то молча обдумывая, а после, видимо не придя к однозначному решению, говорит: — Интересно, что же они задумали… Ослабить защиту Монда? Или может, расправиться с тобой без лишних глаз? — Я не знаю, — искренне отвечает магнат, тяжело вздыхая. Было бы правда хорошо, если бы он знал. Тогда не пришлось бы обдумывать все варианты для каждого исхода, не пришлось бы пытаться избежать всей неизвестности, — они прибудут сегодня, а завтра я отправлюсь с ними в поездку. — На сколько? — вопрос был задан сразу, как только чужой разум понял смысл слов. Кэйа… Он единственный знал, кем на самом деле был его брат. И от того лучше всех мог понять всю опасность отсутствия последнего в городе. Защита Мондштадта не была слаба, но без Дилюка будет сложнее, особенно если он отправится на долгий срок. — Не уточняли, — сам мужчина так же понимал, что без него в случае агрессии Фатуи городу будет тяжело. Битва на своей территории даст им совсем небольшой плюс, ведь их же территория является мышеловкой, которую легко окружить, особенно, если нападение никто не ожидает. — Понятно, — Альберих встаёт из-за стола, так и не доев свой завтрак, — я пошлю больше рыцарей в патруль на эти дни. — Положись на меня, — рискованные слова. Положиться на Ордо Фавониус? Он уже когда-то это сделал. И что? Они его подставили. Он просто физически, даже если бы хотел, не смог бы этого сделать. Но следующие слова рыцаря: — Как на брата. На брата, который всю жизнь ему врал? Запросто. На самом деле Дилюка уже не так цепляют воспоминания. Может, он сможет наскрести немного ненависти и разочарования, но былого гнева на брата у него совершенно не осталось. Ему не выгодно утопать в этих отрицательных чувствах. Он не хочет уничтожить единственную связь с последним его родным человеком. Они не братья кровно, а душой они больше, чем братья. Ему нет смысла держаться за ненависть к нему, ведь со временем понял его положение. — Это не только твой город, — Кэйа шепчет, практически не шевеля губами, но он знает что его слышат. Точно, как он мог забыть. Тот выбирал между настоящей семьёй и городом с людьми, которые его приняли. Это тоже было ему родное место, которое он не отдаст. Это в них одинаково. — Хорошо, — он кивает, потому что два пункта складываются в вполне неплохую причину довериться этому человеку. — Ну что ж, Аделина, благодарю за прекрасный завтрак, но мне уже нужно идти, — былая грусть во взгляде пропадает и к нему снова возвращается та фальшивая жизнерадостность. Как будто они только что говорили о чем-то весёлом. — Вы точно не хотите остаться на ещё немного? — светловолосая горничная заботливо поправляет мех на плечах брата хозяина поместья, как и в тот день, когда он впервые накинул его себе на плечи. — Не думаю, что господин Дилюк был бы рад такому, — он смотрит на того, о ком говорил, со слабой улыбкой. Врёт и не краснеет. Зачем он каждый раз делает вид, что тот его прямо ненавидит? Особенно тут, где все знают, что они уже давно перешли через обиды. Эти шутки, если они были таковыми, Рагнвиндр никогда не поймёт. — Я собирался идти в город, — уходящий крио мечник останавливается перед входной дверью и смотрит на Рагнвиндра, подходившего к нему. — О, так вы хотите составить мне компанию? — Нам просто будет по пути. — хмыкает мужчина, стараясь не обращать внимание на чужую довольную улыбку. Они выходят на улицу и идут по дороге меж виноградниками, над которым легко и безмятежно парили кристальные бабочки. Из-за того что винокурня была размещена рядом с озером, здесь практически никогда не было душно, собственно, именно то, что нужно для винограда высшего сорта. За всю дорогу они не обмолвились ни одним словом. Даже не смотрели на друг друга. Им это просто не нужно было. Редко бывало время, когда они не встречались по делам, так что сейчас, когда им не нужно было обсуждать что-то важное, лучшей идеей было помолчать и насладиться компанией. — Кэйа, пока меня не будет… — они остановились на середине моста к острову, на котором построен Мондштадт, — не выпей всю «Полуденную смерть» в моей таверне. — Ох, господин Дилюк, вы так сильно мне не доверяете? — то, с какой серьёзностью говорил это брат Альбериха очень веселило, и последний просто не мог удержаться от тихого смеха в сжатый кулак, — обещаю, что пока вы не прибудете, в моем рту не будет и капли алкоголя. Рыцарь подходит к каменному парапету моста и облокачивается на него руками, смотря на мерно колышущуюся воду от лёгкого бриза. — Ну, пара бокалов никому не навредит, — красноволосый мужчина только хмыкает на чужие слова и подходит ближе, облокотившись поясницей о камень. — Дилюк, мы уже давно выросли. Он все ещё был ему близким человеком, и он не мог так просто закрыть глаза на то, что он делает с собой. Он обещал в детстве заботиться о нём и до сих пор заботится. Конечно, это не для чужих глаз, и если спросить кого-либо о том, какие между ними отношения, то вероятнее всего ответом будет: «Ненавидят друг друга». — Я сам могу отвечать за своё здоровье, — твердо сказал Кэйа, видя, что его брат притих в каких-то своих раздумьях. — Хорошо, как скажешь, — он не может указывать ему, они правда давно выросли. — Ты сам-то выдержишь эту поездку? Рагнвиндр смотрит на брата, а после поднимает взгляд на небо. А действительно, выдержит ли? Эти слова даже не имеют в виду сложность того, что ему предстоит сделать. Под ними подразумевают сложность отношений между ним и Фатуи, а также это является напоминанием об безупречном умении контроля своих эмоций, которое рассыпается в пух и прах, когда дело доходит до Ордена Бездны и Фатуи. — Сомневаюсь, — честно отвечает Дилюк, сопровождая свои слова тяжёлым вздохом. Вероятнее всего, до Ли Юэ он доберётся, оставив большую часть экипажа в виде горсти пепла где-то в лесу.— Но это может помочь мне. — Не позволяй мести одержать над тобой верх, — Альберих, видимо, понимал, что все действия его брата в отношении Ордена и Фатуи были только на основе желания отомстить и желания восстановить справедливость. Это ещё не выливалось ему в очень плохие последствия, но когда-нибудь этот день настанет. — Ты должен смотреть на вещи трезво, как бы больно тебе не было. — Говорит тот, кто трезвый только по вторникам, с десяти до четырех часов дня, — рубиновые глаза незаметно для его собеседника закатываются. Или ему хочется думать, что тот этого не заметил. — Не делай из меня вечно пьющего неудачника, — капитан кавалерии не сильно бьёт Рагнвиндра в плечо, сдерживая улыбку от его слов, чтобы хотя бы немного выглядеть рассерженным. Как же не делать, если он таковым и являлся? Нет, мужчина так никогда не считал на самом деле, но то, сколько он пьёт, заставляет тревожные мысли посещать его голову. Но он знает причины. Всё из-за того, что: — Это просто единственный выход для меня. — Не сорвись, пока меня не будет, — Дилюк кладёт свою ладонь на чужое плечо, смотря в единственный открытый глаз. Пока он тут, в городе, он может контролировать, сколько пьёт его брат. Даже если не вмешивается в это, ему просто спокойнее знать что и сколько он выпил. — Ох, я найду себе хорошую компанию Вам на замену, господин Дилюк, — мужчина вызывающе улыбается, зная, что это не понравится его собеседнику. И как только он услышал ожидаемое «Придурок», подкреплённое недовольным тоном и отведённым от него хмурым взглядом, рыцарь выравнивается: — Я не смогу присутствовать на твоём отбытии, поэтому скажу сейчас, — он протягивает руку для рукопожатия и продолжает, грустно смотря на свою ладонь. — Удачной дороги, я буду скучать. Дилюк многозначно фыркает и резко, совершенно неожиданно, подтягивает к себе брата за его мех на плечах. Он разучился обнимать кого-то за те годы, что он посвятил только расследованиям и работе. Но ему кажется, что таких Кэйе тоже будет достаточно. — Все думают, что у нас ужасные отношения и мы хотим друг друга убить, — пиро мечник шепчет это в дурацкий мех, который мешает ему дышать своим густым ворсом. — А ты хочешь? — Альбериха только-только начинает отпускать его шок, что практически довёл его до инсульта. Он вжимается в чужое теплое тело с такой силой, что даже больно. Они бы могли побояться лишних глаз и что их могут заметить, ведь из них двоих именно винодел не хотел показывать личные семейные отношения на людях. Но сейчас, когда в округе никого нет и видно, что его брату нужно было такое… Он не может не обнять его и не может запретить обнимать его в ответ со всей силы. — Никогда не хотел, даже в тот день… — правда, он жалеет о том, что взвалил все те эмоции на Кэйю и не смог понять его тогда. Хотя и он сам был виноват, что пришел в такой неподходящий момент. — Ты просто меня раздражаешь иногда. — Видимо, это «иногда» я делаю каждый день, — капитан грустно усмехается в чужое плечо и отпускает Рагнвиндра, — нам пора разойтись. — Удачи на службе, Кэйа, — мужчина смотрит в спину остановившегося брата в метре от него и видит улыбку. — Так приятно, когда ты называешь меня просто по имени, — единственное, что он сказал перед тем, как помахать на прощание и уйти в город. Как давно у них не было такого… Как у всех семей. Он даже может поблагодарить Фатуи за их приезд, ведь без их тайн и дел у него бы не вышло встретиться с братом. Что-то он чересчур сентиментален, когда дело касается его родни. Что-то слишком он даёт волю эмоциям. Он стоит и наслаждается всей приятной атмосферой, которая осталась после их разговора, до тех пор пока… Эту умиротворяющую тишину, которую дополняли крики птиц и шум ветра, резко разрывают громкие и медленные хлопки. Мужчина поворачивает голову на звук и видит фигуру, что не внушала доверия своей аурой опасности. Человек направляется к нему, медленно хлопая в ладоши. — Вы почти похожи на семью, — рыжий парень улыбается ему практически во все тридцать два зуба. Но глаза… Они совершенно не подходят той эмоции, которую тот хочет показать. В них есть странный блеск. Может, если бы Дилюк не видел этого взгляда, то смог бы поверить тому, что этот человек и вправду улыбается, — у меня с сестрой и братьями почти так же, но у нас редко бывают такие задушевные темы для разговоров. — Незнакомец подходит ближе, даже не смотря на то, что его «собеседник» выглядит крайне недружелюбно настроенным, — обычно, когда мы все в сборе, это значит, что наш дом разлетится на щепки от боя подушками. Рыжий тихо смеётся от своих слов и выражает какую-то нечитаемую эмоцию. Что-то между грустью, весельем и озадаченностью. — Вы кто? — Дилюк встаёт на ноги и принимает позицию, в которой будет легче обороняться от неожиданных ударов. Незнакомец смотрит на мужчину перед собой так, как будто он сказал какую-то странную небылицу. — Я думал, Вы сразу поймёте, кто я, господин Дилюк, — в его голосе явно было выражено разочарование, — Не успели навести справки? Кажется, тому было очень весело от того, что он вводил красноволосого мужчину в недоумение. Но оно продлилось всего какое-то жалкое мгновение. После чужих слов у него в голове что-то щёлкнуло, и больше не было сомнений на тот счёт, кем является человек, стоящий перед ним. — Одиннадцатый Предвестник, — в его руке из частиц появляется тяжёлый стальной меч. Он легко поднимает его, быстро приставив лезвие к чужой открытой шее. Лицо Фатуи озаряется живым удивлением, осматривая острый предмет в опасной близости к нему. — А вы сообразительны, — Предвестник выдыхает с лёгкой улыбкой и касается пальцем меча, слегка отодвигая его. — Рад нашей встречи, можете называть меня просто Тарталья! Такая детская дружелюбность в этой ситуации… Если бы Дилюк не был Дилюком, он бы воспринял это просто за такую черту в характере рыжего. Но ему казалось, что это не просто так. Это для того, чтобы усыпить его бдительность. — Разве Вы не должны были прибыть с делегацией? — он упрямо не хотел и не собирался убирать меч, поэтому приставил его ещё ближе, чем до этого. Он бы не стал давать возможность этому Фатуи ослабить его. — О, да, должен был, — Тарталья произносил это с некой неловкостью, поправляя ворот своей рубашки. — Я вышел из экипажа, чтобы пройтись по вашим прекрасным зелёным лесам. Парня окидывают взглядом, в который Рагнвиндр вместил весь скепсис, на который был только способен. — И, возможно, я случайно забрал половину работы у Ордо Фавониус, — чужая неловкость, вызванная всеми этими словами, исчезает за эмоцией «О, точно!», и рыжий лезет в карман, чтобы в следующую секунду вытащить из него кристальное ядро бабочки. — У нас такое практически не найти, можно сказать –диковина, так что привезу это в качестве сувенира домой. То, как Предвестник рассматривает этот кристалл под лучами солнца и вправду… Странно. Он совершенно не похож на того, кто может быть Предвестником. Как такой безмятежно весёлый человек может убивать кого-то? — Кстати, — парень убирает вещицу обратно в карман и продолжает: — Не могли бы Вы проводить меня к штабу рыцарей? Я бы хотел поприветствовать действующего магистра.