Незыблемая Ценность

Дорога домой стерлась в памяти. Каэль не помнил, как вышел из ресторана. Не помнил, как сел в машину. Кто его вёл. Кто говорил. Кто молчал. Сознание проваливалось, как в зыбучий песок, а тело двигалось само — по инерции, по остаточному импульсу того, кто еще утром был уверен, что знает себя. Дверь квартиры закрылась за ним мягко, почти ласково. Слишком ласково для мира, который только что разорвал его пополам. Каэль прошёл вглубь комнаты, уронил ключи на пол — даже не заметив — и рухнул лицом в подушку. Не раздеваясь. Не разуваясь. Не думая. Он не спал. Он просто отключился.

Следующие дни превратились в вязкое болото. Он просыпался только для того, чтобы снова провалиться в пустоту. Еда стояла нетронутой. Сообщения от Джино и Лио копились непрочитанными. Погода менялась за окном, но Каэль не замечал. Тихий дождь. Серое утро. Оглушительная тишина. Он лежал, закутавшись в одеяло, как в кокон, и смотрел в потолок — час, два, сутки. Время потеряло форму. Превратилось в бесконечную паузу между вдохом и выдохом. Несколько раз он пытался подняться. Но ноги подкашивались, будто внутри них спрятана боль, которая росла вместе с правдой в голове. Сайлен. Имя не уходило. Оно становилось тяжелее, чем сердце. Острее, чем память. Он видел тени там, где их не было. Проводил пальцами по стене, словно ощущая чью-то руку. Поворачивался к двери в ожидании, что она откроется. Слышал голос, которого не мог вспомнить. Тело уставало, хотя он ничего не делал. Сознание штопало по шву собственную душу.

На третий день он попытался собрать себя. Он сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене, и дышал медленно, будто учился этому заново. Слёзы текли сами — тихие, потухшие, как излившаяся вода из треснувшего сосуда. — Я… сам… — шептал он, зажимая голову руками. — Сам лишил себя… его. — Сам выбрал боль. — Сам выбрал пустоту… Его трясло. — Я стер… любовь?.. Голос дрожал, будто каждое слово прожигало горло.

Четвёртый день прошёл в попытках вспомнить хоть что-нибудь. Лицо. Смех. Запах. Голос. Прикосновение. Но память отвечала тишиной. Не белой — нет. Тишиной чёрной, густой, как чернила, пролившиеся на страницу. Он бил кулаком по полу, пока ладони не покраснели. Пока дыхание не сбилось. Пока злость не вытеснила бессилие. Потом злость уходила. И оставалась только пустота.

Пятый день был другим. Он встал. Умылся. Расчёсан волосы. Открыл окна. Чуть-чуть, но воздух всё же вошёл. Он посмотрел на себя в зеркало. Глаза были красные, усталые, но в них мелькнула искра — слабая, как свет от далёкой звезды, но живая. — Я хочу его вернуть, — сказал Каэль своему отражению. — Даже если это убьёт меня. — Я хочу вспомнить. Он коснулся стекла кончиками пальцев — так, будто касался не отражения, а того, кого утратил. — Сайлен… — Я найду тебя.

Когда вечером раздался тихий сигнал входящего письма, он был готов услышать только одно имя. И оно там было. Отправитель: Джино Тема: Он согласен поговорить. Только дата. Адрес. Время. И короткая приписка: «Не отступай. Это шанс, которого не было три года.» Каэль закрыл глаза. Сердце ударило так сильно, что отдало в пальцы. Он вдохнул. Выдохнул. И впервые за много дней почувствовал, что жив.