Глава 41: Через страдания познается счастье
«От чего небо вновь слёзы проливает? Неужто ему больно?»
Припарковав машину, Осаму направился к главному входу психиатрической больницы. Успев окунуться ботинками во все лужи, врач, держа покрепче в руках зонт, надеялся хотя бы на спасение своих волос, которые мгновенно кудрявятся от влаги. Подувший ветер лишил мужчину единственного преимущества. Пытаясь поймать зонт в воздухе, Осаму спотыкается и падает на колени на жёсткий асфальт. Вздохнув и попрощавшись с верно служившей ему вещью, Дазай встаёт на ноги, и его взгляд падает прямиком на здание больницы, а именно на крышу. Возможно, это не что иное, как кара, настигшая шатена после события пережитого дня.***
— Я понимаю, что это неожиданно, но просто выслушай меня до конца. Я мучился все эти дни, боясь признаться в том, что ты мне нравишься. Но это правда и желание извело меня. Но если ты хотя бы немного чувствуешь тоже, что и я, если я тебе не безразличен, то…давай встречаться.
В этот момент так и не зажжённая сигарета мгновенно оказалась у ног шатена, а сам он парализован. Он ничего не чувствовал. Ни злости, ни сочувствия, но и несчастья. Именно это его поразило. Услышав признание в любви от одного из самых близких ему на данный момент людей, он испытал ровно ничего. Всё это время, пока Накахара открывал ему душу и сердце, старался сблизиться с Осаму всевозможными способами и рефлексировал, тот был бездумным и невнимательным по отношению к своему другу.
Он упустил возможность огородить Чую от себя, предотвратить его чувства к нему. Он опять опоздал.
— Чуя, — подав голос, обратился шатен к парню, — я понимаю, что ты чувствуешь. Ты тоже для меня много значишь, и…я дорожу тобой.
Эти глаза, искрящиеся неугасаемой надеждой, сбивают с ног любого, Дазая в том числе.
— Это правда. Но я тебе не пара, — будто окотив ледяной водой, заявил Осаму, — ты мне дорог, как друг. Не более. Я уже давно ни с кем не встречался, уже давно не ощущал былых чувств и не знаю смогу ли снова. Помню как ты переживал из-за того что ты не был в отношениях, не был любим. Я говорил что ты однажды найдёшь того самого особенного человека. Но это не я. Ты ошибся, — стараясь не давить на Накахару, сказал Дазай.
***
Перестав рассматривать здание, Осаму забежал внутрь, дабы не окоченеть с концами. За запертой дверью врач сидел в своём кабинете, укутав шарфом шею и согревая руки кружкой горячего кофе, наблюдая за непрекращающимся ливнем за окном. — Надеюсь, он в порядке, — отпив немного кофе, прохрипел шатен.***
Капли дождя бились об окно, телефон, лежавший на прикроватной тумбе, разрывало от уведомлений, и рыжая макушка выглядывала из-под одеяла. Неизвестно, насколько долго Накахара был в своей комнате и выходил ли из неё вообще. Эти сутки, возможно, были одними из наихудших в его жизни. Его отверг любимый человек.***
— …Но это не я. Ты ошибся.
Несколько мгновений назад Чуя не подозревал, что ответит Осаму. Конечно, он надеялся на положительный ответ, но был не готов к тому, что отрицательный будет таким болезненным.
Как он мог предположить, что нравится Дазаю. Как он мог поверить в то, что достоин любви этого человека. Осаму Дазай — его наставник, один из лучших психиатров в Японии, мужчина, который может завоевать любое сердце, не прилагая особых усилий. Как он мог поверить, что достоин его.
Накахаре было очень стыдно за то, что подставил Дазая и себя своим признанием и оказался в такой неловкой ситуации. Они ведь были отличными друзьями. Всё ведь было хорошо.
«Зачем я всё испортил…»
— Я понял. Я был готов к этому.
«Я не был»
— Прости. Я не подумал о твоих чувствах. Сглупил. Надеюсь, мы сможем остаться друзьями. Давай все будет как раньше?
«Я идиот. Я не смогу»
— Просто…забудем этот разговор.
«Я не могу. Я не могу. Я не могу!»
— Хорошо, Чуя. Ты всегда останешься для меня близким другом, — проговорил Осаму, пытаясь разглядеть эмоции в стеклянном взгляде.
— Близким другом… — посмотрев в пол, повторил студент слова шатена. — Спасибо. Я буду дорожить этим, — махнув рукой, Чуя пошагал к выходу с крыши, понимая, что это были последние секунды, на протяжении которых он мог сдерживать слёзы.
***
Откинув одеяло в сторону, студент сел на кровати. Спустя пару минут он встал, решив сделать хоть что. Стоя в ванной, он смотрел на себя в зеркале: опухшие красные глаза, пересушенная кожа от слёз и бледные потрескавшиеся губы. Протерев глаза руками, после чего, заправив чёлку за уши, Чуя наклонился над раковиной, умывая лицо холодной водой. Рыжик, вернувшись в комнату с кружкой чая, стоявшую на кухне, которая с утра оставалась полной, взял телефон и просмотрел сообщения. Ему писал и названивал не кто иной, как Акутагава. Со вчерашнего вечера Чуя не отвечал на звонки и сообщения после случившегося. Конечно, его можно понять, но он даже не оповестил друга о предстоящем признании. А после отказа он тем более не желал этим делиться. Звук открывающейся двери отвлёк парня от прочтения гневных сообщений Рюноске. — Чуя, я дома, — оповестила Коё. — Да, я слышал. Ты рано сегодня. — А ты не помнишь? Я ведь говорила вчера, что сегодня мы поедем в гипермаркет. Я одна не смогу всё даже до машины донести. Будь добр, подумай о моём сколиозе, — в шутливой форме возмутилась мама. — Хорошо, хорошо. Когда поедем? — Сейчас, а нет, через пять минут. Мне нужно взять пакеты. Одевайся. Кивнув в ответ, Накахара уже был на пути к шкафу, но тут раздался телефонный звонок. Это был Акутагава. Рыжик решил более не игнорировать друга, ведь он мог беспокоиться о нём. — Привет, Аку. — Спасибо, что ответил. Ты куда пропал? — не нужно было находиться рядом с брюнетом, чтобы почувствовать его раздражение и обиду. — Я потом все расскажу. Давай… — собираясь сбросить звонок, проговорил студент. — Нет. Ты мне сейчас всё расскажешь. Никаких отговорок. — Я, правда, не могу, Аку. Мы с мамой едем на закупки. Подожди меня немного, — тяжело вздохнув, ответил Чуя. — Ладно. Удачи, — и попрощавшись с другом в ответ, рыжик пошёл одеваться.***
— Дазай-сан всё в порядке? — поинтересовалась Наоми-чан, передав документы врачу. — Вы сегодня какой-то…не важно. Извините, я пойду. Даже после того, как дверь закрылась, Осаму не обратил внимание на новую пачку работы, которую в обычный день исследовал с большим энтузиазмом. Взор мужчины был направлен в никуда. Он размышлял о том, что было вчера и о словах Чуи, а также сомневался в своём ответе. «Был ли я честен?». Он вспоминал их первую встречу: Дазай заметил рыжего парня, но не воспринял всерьёз, как и большую часть студентов. События прокручивались в голове непрекращающимся потоком. Как Рюноске попросил для друга тяжёлого пациента, с которым Накахара всё равно прекрасно поработал и набрался опыта. И как однажды рыжик упал в обморок в его кабинете. Он был обеспокоен состоянием парня, и после этого случая мужчина разговаривал с ним и поддерживал его, помогая справиться с долгоиграющими проблемами. А в день его дня рождения Осаму тоже не остался в стороне от неприятного инцидента, оказавшись более понимающим, чем его старые друзья. Как иронично, что именно он стал для него особенным человеком. Впервые Чуя признался кому-то в любви, и его отвергли. А он после этого предложил остаться друзьями, заявляя, что он в порядке. — Какой я идиот, — схватившись за голову, прошипел Осаму.***
Постучавшись и услышав бодрое «входите», Дазай зашёл в самый часто посещаемый кабинет. — Добрый день. Какими судьбами, Дазай? — приветливо поприветствовал вошедшего Огай Мори. — Здравствуйте, Мори-сан, — садясь в кресло, сказал шатен. — Я хотел спросить вас… Вы когда-нибудь не понимали себя? — Интересно. Ты сомневаешься в самом себе, я правильно понимаю? — ответил Огай вопросом на вопрос. — Мори-сан, я не ваш пациент, — приподняв брови, заявил Осаму. — Извини. Это наша работа, — усмехнувшись, сказал Мори. — Возможно, когда я был молод, я вообще ничего не понимал. Что я хочу от жизни, родителей, друзей и себя. Став психиатром и встретив множество личностей от каждого из них я учился чему-то совершенствуя себя и укрепляя свою персону морально, — гордо заявил брюнет. — А чувства? Вы никогда их не сдерживали, прятали или старались…уничтожить? — Мы очень похожи, Дазай-кун. Было и такое, не буду отрицать. Но я перестал врать себе. Это убивало меня. Все мы люди — живые существа. Все мы можем злиться и бояться, грустить и радоваться, любить и ненавидеть. Принимая себя всецело, ты обретёшь полную любовь к себе. Не только ты будешь счастлив, но и люди, окружающие тебя, — прекрасно выразив свои мысли, подкреплённые опытом, сказал главврач. Речь Мори-сана вдохновила Осаму. Он никогда не сомневался в том, что его дорогой наставник — прекрасный специалист и человек в целом. Отбросив все сомнения, мужчина поблагодарил брюнета и, пытаясь достать что-то из медицинского халата, вышел из кабинета. Закрыв своё сердце, Дазай последние несколько лет шёл против своих чувств, построив перед собой крепость. Но он давно не ощущал той теплоты и комфорта от нахождения с новым в его жизни человеком. Чуя разрушил стену, за которой прятался шатен. Осаму пытался быть бесчувственным и апатичным существом, но после своей откровенной лжи навредил не только себе, но и родному человеку. Схватив телефон, Дазай набрал рыжика, но тот не отвечал на звонки. Ничего не оставалось, кроме как расспросить его племянника. — Алло, Аку. Где Чуя?***
Выйдя из машины, сын с матерью направились к входу в местный гипермаркет. Взяв две тележки, они начали своё путешествие по огромному магазину, который можно было назвать складом. Чуя с Коё разделились в самом начале, дабы как можно быстрее наполнить корзины едой. Как только рыжик собрал всё из списка, что дала ему мать, он пошёл к месту, где они договорились встретиться, а именно у самого первого отдела товаров. Услышав за спиной шаги за спиной, Накахара обернулся, но не ожидал увидеть его. Запыхавшийся, с красным лицом, перед ним предстал Осаму. Чуя быстро заморгал, уставившись на врача, крепко держась за тележку. — Чуя… — пытаясь отдышаться, произнёс Дазай, — прошу, давай поговорим. Рыжик молча оглядывался в поисках матери и, завидев её в паре метрах приближающейся к ним, смотрел с просьбой во взгляде, на что Коё лишь улыбнулась издалека, как будто всё знала и понимала.***
«Это какой же он марафон пробежал…», — удивился студент, когда они приехали к зданию больницы на такси. Зайдя внутрь, парни направились на то самое заветное место. Поднявшись на крышу, Осаму, не теряя времени, начал свой монолог. — Чуя, помнишь, я говорил, что ты мне очень дорог. Это правда, но только это, — рыжик пытался понять, о чём собирался говорить с ним Дазай, но он поставил его в тупик с самого начала. — Для меня то время, что мы проводили вместе, тоже важно. Это одни из самых тёплых воспоминаний для меня. Ты ошарашил меня своим признанием. Я не был готов к этому, поэтому, не успев ничего обдумать, я высказал то, во что старался верить какое-то время. Я солгал тебе и самому себе. Понимаю, это звучит очень глупо. Взрослый мужчина не понимает и отрицает свои чувства. Но так и было. До сегодняшнего дня. Ты помог мне, Чуя. Ты всегда это делал. Я люблю тебя, — милая улыбка растеклась на его лице, а глаза блестели, как у дитя. Улыбка исчезла, как только он увидел слёзы своего Накахары. — Что я сделал не так? Чуя? Я знаю я идиот. Прости, прости, прости меня. — Нет! — крик отрезвил Дазая. — Я просто… счастлив, — вытирая капли слез, прошептал рыжик. — Я понимаю тебя. Я тоже виноват в том, что не дал тебе время, а понадеялся на мгновенный ответ. Прости и ты меня. — Спасибо, что дождался, — сказал Осаму, заключая Чую в крепкие объятия.
