Бельчонок

Вернон Роше упорно не мог понять, что он забыл здесь, в лесу, в десяти километрах от Вызимы, в компании таких же собратьев по несчастью и неугомонной Меригольд, которая без умолку трещала о предстоящих находках, будто бы хоть кто-то из присутствующих мог разделить её энтузиазм. Когда вчера утром Фольтест вызвал Вернона Роше к себе, командир «Синих Полосок» находился в приподнятом настроении. Вторая Северная война закончилась, на дворе был 1270 год, и деятельный Роше уже как два года развлекал себя разве что повешением неугодных королю аристократов. Вернон надеялся получить новое задание, ведь даже патруль вдоль границ казался ему перспективой более заманчивой, чем очередные сутки во дворце, проведённые в тщетных попытках привыкнуть к его ритму, но Фольтест умудрился огорошить первой же фразой. — Тебе давно следует отдохнуть. Мешки под глазами Вернона Роше хотели яростно запротестовать, но кто бы их послушал? Фольтест смотрел прямым взглядом своих карих глаз, будто бы видел Роше насквозь. Впрочем, так оно и было на самом деле. Когда командир «Синих Полосок» скучал от безделья, он отказывался радостно принимать лёгкий период своей жизни, находя себе работу самостоятельно. Роше пытался быть везде и сразу. Чем больше свободного времени ему давали, тем с большим усердием он забивал его работой. Трудоголизм, как подсказывал внутренний голос, ни к чему хорошему не приведёт, но Вернон Роше решил отложить последствия в дальний ящик. И вот он смотрел на Фольтеста, не в силах воспротивиться его решению. — Трисс вчера занимала мои уши около часа, всё говорила про какие-то руины к югу от столицы, якобы там ослабла магия, и теперь их можно изучить, — Фольтест небрежно отмахнулся, будто одним своим жестом перепоручая все магические дела чародейской братии. — Возьми, кого хочешь, и отправляйся с ней. Роше намеревался открыть рот, предположив, что Меригольд взрослая женщина и гораздо опаснее тех, кто собирался гипотетически на неё напасть, но Фольтест, не отрываясь от чтения документа, невзначай добавил: — Или можешь сегодня сопровождать меня на званом ужине. Роше весь подобрался. Присутствие на дворцовых раутах бросало его в холодный пот. Как человек военный, Роше привык к солдатской прямолинейности и крепкому словцу, поэтому на всех приёмах, выступая телохранителем Фольтеста, в основном молчал, предпочитая не ляпнуть лишнее, а желающих поговорить с ним было множество, ведь каждый пытался немного умаслить цепного пса короля. «Вы специально не оставляете мне выбора», — читалось в глазах Роше. Фольтест, будто уловив этот посыл, изогнул губы в улыбке. — Сейчас мирное время, Вернон. А за пару дней со мной ничего не случится. Кроме тебя, у меня много охраны. При желании все эти люди могут облепить меня, как мухи дерьмо. Вернон дёрнул уголком губ. Конечно, не пристало монаршей особе сравнивать себя с непотребными вещами, но рядом с Роше Фольтест становился немного раскованнее. Они слишком давно знали друг друга, чтобы носить бесполезные маски. Роше пришлось выбирать из двух зол, и вот он уже ехал верхом на вороном жеребце, стараясь не особо вникать в то, что Меригольд пыталась влить ему в уши. Его внимание сосредоточилось лишь в тот момент, когда Трисс чётко дала понять всем присутствующим мужикам, что ступать следовало крайне осторожно, желательно, вслед за ней, и даже когда внутри руин не будет обнаружено ловушек, лучше ничего не трогать. Роше лишь хмыкнул. Утолить свой интерес путём облапывания какой-нибудь эльфской древности — это последнее, что он захочет сделать в жизни, даже если выйдет из ума. Они добрались до места ближе к вечеру, и Меригольд распорядилась остановиться в близлежащей деревеньке на ночлег. Роше не возражал. Соваться в эльфские руины по темноте он тоже не хотел, поэтому отправился договариваться с хозяином местной захудалой таверны относительно постоя. Меригольд тут же закрылась в самой большой комнате, а Роше с мужиками пришлось тесниться в помещениях поменьше, но за свою жизнь «Синие Полоски» успели познать условия похуже клопов и несвежих простыней. Ранним утром, когда солнечный свет ещё не успел окончательно вступить в свои права, чародейка перебудила всех, утверждая, что заря — наиболее благоприятное время, чтобы полюбоваться красотами прошлого. Роше же энтузиазма Меригольд не разделял, как и всю затею в целом. Временами он думал, что остаться при Фольтесте во время званого ужина было вполне приемлемой перспективой. Потуже затянув пояс и в который раз проверив все потайные карманы для ножей (а их, к слову, много не бывает), Роше дал приказ своим бойцам выдвигаться. Дальше впереди шла исключительно Меригольд, хотя Роше прекрасно знал все местные леса. Во время Северных войн он успел погонять по всем кустам тамошних белок, но сейчас вероятность наткнуться на магическую ловушку была крайне высока, а про магию Роше знал лишь то, что чародейки любили делать себе до неприличия глубокое декольте. Кони медленно ступали по влажной траве. За ночь природа решила вылить едва ли не недельную норму осадков, поэтому направлять лошадей по вохкой земле приходилось особенно осторожно. Меригольд явно пребывала в нетерпении, а Роше без интереса смотрел вперёд, лишь иногда прислушиваясь к приглушённым разговорам парней позади. Если Фольтест именно такое времяпрепровождение называл отдыхом, то по возвращении в Вызиму Роше готов был посвятить этому угнетающему событию отчёт, испортив своей писаниной кучу бумаги. — Вот они! Мы пришли! — воскликнула Меригольд, и Роше, отклонившись в седле, ожидал увидеть что-то древнее, утратившее красоту, но до сих пор сохранившее отголоски былого величия, однако впереди распростёрлись лишь старые плиты, покрытые слоем мха. Под вопросительный взгляд темерца Меригольд спешилась и привязала коня к ближайшему стволу дерева. Остальные последовали её примеру, однако, как и Роше, сохранили на лицах крайне скептическое выражение. — И что это такое? — Роше постарался придать своему голосу максимальную нейтральность. Не ради чахлых камней он сюда тащился, оставив короля. Трисс подошла ближе, ступая так, чтобы каблуки её сапог не увязли в грязи, и присела на корточки, осматривая некогда белоснежный мрамор. Обычно эльфские постройки отличались помпезностью и размахом, поэтому лежавшие друг на друге плиты хоть и были покрыты письменами старшей расы, с трудом могли быть отнесены к её наследию. — Такое чувство, что этот завал что-то скрывает, — Трисс сняла перчатку и осторожно провела ладонью вдоль щелей. — Снизу сквозит, там точно что-то есть. Когда чародейка поднялась, Роше дал команду своим парням отступить. Благо, им не надо будет тягать эти булыжники самостоятельно. Меригольд снесла их прочь одним мощным выбросом энергии, и тогда Вернон напомнил себе, что лишний раз эту дамочку лучше не злить. — Расточительное отношение к руинам, которые ты так хотела увидеть, — подошёл ближе Роше, скрестив руки на груди. Трисс небрежно сдула со лба рыжую прядь волос и посмотрела вниз. Её лицо просияло. Глубоко в землю, скрываясь под защитой мраморных плит, врезалась лестница. — Так что же это всё-таки такое? — вновь спросил Роше. Меригольд улыбнулась, ответив ему тоном всезнающего снисходительного ментора. — «Уединённые личные покои великого эльфского чародея». Роше скептически приподнял бровь. — Так гласили размытые надписи на плите, — невозмутимо объяснила Трисс. — Раньше она стояла у самого входа. В назидание. Чародейка, юркнув, как мелкий грызун, спустилась вниз по ступеням. Массивная каменная дверь, преграждавшая ей проход, раскрошилась от предыдущей взрывной волны, а охранных чар на ней и вовсе не осталось. Подумав о непомерной эльфской гордыне, Роше последовал за Меригольд, дав знак «полоскам», что путь внизу открыт. Они без спешки спускались по ступеням, глухой гул их плоских сапог смешивался со звонким цоканьем вышагивающих впереди каблуков. Каменные стены лестничной арки усиливали все звуки до такой степени, будто бы в дом мага вторглась, как минимум, целая армия. — Жилище уединеннее некуда, — фыркнул Роше, ориентируясь в кромешной темноте лишь на магический огонёк, танцевавший на ладони Меригольд. — Согласна. Впервые вижу башню, уходящую вглубь земли, а не возвышающуюся над ней, — согласилась Трисс, то ли не расслышав в голосе Роше сарказма, то ли напрочь его проигнорировав. — Очень странно сначала ставить перед входом огромную мраморную таблицу, а потом зарываться в нору, — поведение эльфского чародея немного насторожило Вернона. В силу выработанной годами службы подозрительности, Роше стал весьма придирчивым, а его мозг, даже против воли, вдавался в детальный анализ самых незначительных событий. — Возможно, он был Знающим, — предположила Трисс, мягко перекинув огонёк из правой руки в левую. Роше мимолётно глянул на свою тень, что растянулась вдоль серых кирпичей, и вновь уставился на спину Трисс. Мягкая походка чародейки вполне могла радовать мужской глаз, только вот Вернон Роше всегда был равнодушен к женской магии. Он был женат на работе, и эта дама забирала все его силы. — Это что-то объясняет? — спросил Роше, сетуя на бесконечность витиеватой лестницы. — Может, да, а может и нет, — пожала плечами Трисс. — Иногда одно лишь имя может стать лучшей защитой от нежелательных знакомств. Тебе ли не знать. Вернон сделал вид, что пропустил мимо ушей тонкую шпильку в свой адрес. Как раз в этот момент Меригольд остановилась. Её огонёк осветил входную дверь, ниши которой были буквально пронизаны сетью мелких магических кристаллов. Все они поблекли, хотя Роше не сомневался, что раньше каждая драгоценность искрилась великолепием и могуществом. — Что это? — спросил Роше. Присмотревшись, он понял, что кристаллы не инкрустировали в дверь хаотично. Они будто бы выстраивались в какой-то символ. — Защитные письмена, — подтвердила его предположение чародейка. — В них больше не осталось силы. Фактически, это просто очередная груда камней. Роше лишь выдохнул. — Парни, назад, — устало скомандовал он. Поднявшийся гул был попросту невообразимый. Окажись хозяин жилища тут, он бы пробудился от самого глубокого сна. Раздробленная дверь плавно осела на пол — повредить содержимое чародейской башни Трисс совершенно не хотела. Она очень грамотно совмещала силу и защиту. Роше сморщился. Пыль ударила ему в нос и даже рукав стеганки ничуть не спасал. В глазах защипало. — Холера, Меригольд! — необходимость вдохнуть заставила Роше сделать несколько быстрых шагов вперёд. Он вынырнул из облака пыли, глубоко вдохнув. Воздух оказался на удивление свежим, будто бы Вернон находился не в давно заброшенном жилище, а на бескрайней цветущей поляне. Эльфы обладали удивительным свойством сохранять лёгкость во всём, за что брались. Даже их упадок выглядел в разы лучше, чем человеческий рассвет. Когда глаза вновь обрели способность видеть, Роше понял, что оказался прямиком в прихожей. Вдоль стен тянулись аккуратные полочки для обуви. Некогда эти фасоны можно было назвать модными. Внимание Вернона привлекли вычурные сапоги, которые уже утратили свой блеск, став похожими на старые грязные лапти. Белоснежная кожа посерела, золотые бляшки поблекли, а подошву покрыла вязь трещин. Схожая судьба постигла практически всю коллекцию неизвестного чародея, но Роше почему-то отчётливо представлял, как высокий, тонкий и статный эльф проводил перед этими полками долгие минуты, выбирая, что бы ему сегодня надеть, а потом оценивал свой выбор перед большим зеркалом, занимавшим всю противоположную стену. Изломанное трещинами отражение Вернона Роше смотрело на него из глубин прозрачной глади. — Миленько, — нарушила тишину чародейка, цоканье её каблуков заглушал длинный ворс ковра. Она медленно прошла внутрь, осматриваясь по сторонам. Роше последовал за ней. — Что мы ищем? — тихо спросил он, словно действительно опасался, что в любой момент из-за угла мог выйти хозяин помещения. Они постепенно изучали башню, заглядывая поочерёдно в каждую дверь, но Вернон в упор не видел ничего подозрительного. Он уже мысленно прикинул характер Знающего. Любитель аскетизма, минимум мебели, ценитель искусства, однако не злоупотребляет им при украшении комнат, ценитель книг, его библиотеке мог позавидовать любой книжный червь, погрузившись в древние фолианты с головой. Башня выглядела обычным домом, который когда-то ожидал своего хозяина, а теперь стоял заброшенным и одиноким. — Лабораторию, — пояснила Трисс. — Личный кабинет. Обычно такие вещи не бывают на виду. Она продолжала поиски, подключив наконец-то людей Роше, а сам Вернон замер перед статуей. Он никогда не считал себя ценителем прекрасного, но изящное мраморное изваяние намертво приковало его взгляд. Сверху вниз на него смотрел эльф с тонкими точеными чертами лица. Его глаза смотрели безо всякого выражения, устало и замучено, будто сама жизнь сломила его любовь к этому миру. Вернон Роше знал этот взгляд. Каждое утро он сталкивался с ним, когда умывался в бочке. Эльф был облачен в длинную мантию. Она удачно подчеркивала его утончённый стан, элегантно свисала у пальцев широкими рукавами. — Кажется, я нашёл хозяина башни, — тихо сказал Роше. Он слышал, что к нему подошла Меригольд, встав рядом, но не посчитал нужным посмотреть на неё, прекрасно зная, что сейчас они оба были заворожены красотой статуи. — Арвель, — отозвалась Трисс. Роше повернул голову в её сторону. — Что? Чародейка смотрела прямиком на табличку, что красовалась на пьедестале. — Его имя, — поясняла Трисс. — И он действительно был Знающим. Роше фыркнул. — Какое-то короткое имя для эльфа. Губы чародейки изогнулись в ласковой покровительственной улыбке. — Указанное здесь имя со всеми титулами гораздо длиннее. Ты хочешь узнать всё? — Воздержусь. Роше подозревал, что если сейчас его осчастливят полной формой этого мракобесия, то уши тут же свернутся в трубочку. Интуиция подсказывала, что неспроста Знающий со всей любовью остроухой братии к символизму поставил статую именно здесь, но подтвердить свою теорию было Роше не под силу. Он лишь буравил её взглядом, будто бы мраморные губы могли ответить ему на вопрос, но тут Меригольд сделала шаг вперёд и прикоснулась к стене позади статуи. Её ладонь светилась мягким оранжевым светом, переливаясь на кончиках пальцев. — Там что-то есть, — эти слова из уст Трисс прозвучали, словно признание долгожданного триумфа. — Какая-то очевидная «тайная комната». Чародейка лишь пожала плечами. — Полагаю, в прошлом Арвель был достаточно могущественным, чтобы не допустить в свою лабораторию кого попало, даже узнай кто её местоположение. В этом небрежном сокрытии тоже скрывается намёк на силу. Роше нахмурился, но ничего не сказал. Уж больно самомнение Арвеля напоминало темерцу одного поганца, который тоже любил показать своё пренебрежение ко всему миру, особенно к презренным dh’oine. — Снесёшь стену? — усмехнулся Роше, хотя на самом деле ему бы не хотелось, чтобы пострадала статуя. Уж слишком у Арвеля был жизненный взгляд. Возможно, они бы могли обсудить все свои проблемы за кружкой пива, если бы эльф снизошёл до посиделок с человеком. Трисс, судя по всему, тоже сомневалась. Мраморное олицетворение Знающего пришлось ей по вкусу, поэтому следующие несколько минут она сосредоточенно левитировала статую подальше от стены, а затем рисовала на ней ладонью неизвестные Роше символы. Под кончиками её пальцев вспыхивали оранжевые письмена, соединяясь вместе в причудливый рисунок. В конце концов, тайная дверь не выдержала, и механический засов, единственная преграда, оставшаяся после развеивания магии, поддался. За стеной оказалась ещё одна лестница, ведущая вниз. «Слишком много ступенек за один день», — со вздохом подумал Роше, спускаясь за Трисс ещё глубже в обитель эльфского Знающего. Он ожидал увидеть лабораторию немыслимых масштабов, но обнаружил перед собой обыкновенный кабинет. Вдоль стен тянулись книжные полки, на полу раскинулся красный бархатный ковёр, а по центру стоял рабочий стол, щедро сдобренный пылью. Роше бросил мимолётный взгляд на Трисс, увидев на её лице разочарование. Кем бы ни был этот Знающий, сдаваться без боя он явно не хотел. — Возможно, в этой башне не один тайный проход? — это предположение казалось Вернону наиболее логичным. Не мог же один из самых почитаемых чародеев, получивший статус, прозябать без личных наработок? Пускай Роше никогда не встречался со Знающими лично, но гонора скоя’таэлей, в частности, одной зеленоглазой скотины, было достаточно, чтобы сделать верные выводы о расе в целом. — Для начала осмотримся тут. Трисс подняла вверх руку. От её тела во все стороны стал расходиться купол. Он вспыхнул, как молния посреди ночи, и тут же исчез. — Я не чувствую здесь присутствия старых ловушек. Думаю, к вещам можно смело прикасаться. Обыщите здесь всё. Меня интересуют в первую очередь личные записи, дневники, старые фолианты. Всё, что найдёте, укладывайте на стол. — Ты доверишь такую тонкую работу закостеневшим воякам? — хмыкнул Роше. Чародейка улыбнулась, прищурившись. — В «Синие Полоски» дураков не берут. Я ведь права, командир? Здесь Роше было нечего возразить. Его загнали в ловушку одним вопросом. Пришлось молча подчиниться и начать поиски. Вернон выдал каждому фронт работы, а сам решил быть последней инстанцией: мало ли что его мужики примут за ценность? Пока вояки искали, сам Роше осматривал стол, удивляясь идеальному порядку, который не уничтожило даже время. Каждая запись здесь лежала на своём месте, все свитки располагались строго друг за другом, наверное, согласно алфавиту, новые перья и баночки с чернилами занимали отдельный ящик, чистая бумага только и ждала умелой руки Знающего. Роше не осмелился кощунственно нарушать этот идеальный порядок. Он мысленно поставил галочку сказать чародейке самостоятельно осмотреть содержимое стола, чтобы она решила, какие свитки представляли для неё интерес. Сам же Вернон уже привычно принялся искать в ящиках двойное дно или любое другое тайное место, но ему, при всей присущей аккуратности и дотошности, ничего не удалось обнаружить. Слегка разочарованный, он присел в кресло, и тут его взгляд упал на песочные часы. Обычная вещичка намертво привлекла его внимание. Золотые грани, усеянные письменами, совсем не поблекли от хода времени. Эти часы выглядели новыми, будто бы хозяин принёс украшение для своего стола совсем недавно. Тонкая работа и изящество линий указывали на умелую руку мастера, но Роше поразило даже не это: песчинки в часах текли снизу вверх. Вернон едва преодолел соблазн перевернуть часы, посмотрев, что будет, но вовремя отдёрнул себя. Не мелкий уже пацан, чтобы интересоваться всякими безделушками. Бороться с природной человеческой любознательностью было очень тяжело. Роше так активно взвешивал «за» и «против», что совсем не заметил, как один из его подчинённых, водрузив на себя кучу тяжелейших книг, подошёл к столу. Он явно переоценил свои силы и понимал это, поэтому хотел как можно быстрее избавиться от непосильного груза. За стопкой, закрывающей ему обзор, вояка ничего не видел. Он просто с громким «ух» хотел было скинуть все книги на стол, и Роше бы вполне ему позволил, если бы запоздало не понял, что тонкие песочные часы явно не выдержат веса десятка могучих томов. Его рука, словно змея, рефлекторно вытянулась вперёд. «Трисс всё равно дала добро», — подумал Роше, будто бы оправдывая себя. Стоило его руке сомкнуться вокруг стеклянной поверхности, как рабочий кабинет Знающего вспыхнул, словно костёр в ночи. Роше охнул, попытавшись отстраниться, но пальцы будто бы стали ему чужими. Песчаные часы, излучающие яркий золотистый свет, ослепляли. Маленький декоративный циферблат, украшающий их «талию», внезапно пришёл в движение. Стрелки бешено закрутились в обратном направлении, но Роше этого не видел — пытаясь хоть как-то спасти глаза, он закрыл лицо свободной ладонью. Где-то впереди кричала Трисс, но её голос стал постепенно отдаляться, словно расстояние между ней и Роше стремительно увеличилось. Внезапно свечение прекратилось, и Вернон Роше с секундной задержкой осознал, что его тело падало. Он не успел даже вскрикнуть, как спина ударилась о что-то холодное и обволакивающее. Рот, открывшийся в непроизвольном крике, тут же наполнился водой. Инстинктивное желание жить заставило Роше бороться. Он не понимал, в какую западню угодил, но знал одно: ему нужно наверх. Благо, плавал Роше хорошо, успев в молодости походить под парусом. Он довольно легко вынырнул на поверхность и глубоко вдохнул освежающий лесной воздух. Всё ещё пребывая в состоянии сильнейшего потрясения, он добрался до берега и буквально рухнул на влажную землю. Какого чёрта сейчас вообще произошло?