Бельчонок

Вечер опускался на Флотзам медленно, вязко, окрашивая воду Понтара в грязное золото. Барка покачивалась у причала, тяжёлая, тёмная, словно гроб на воде. От сырого дерева тянуло плесенью, смолой и кровью — запахом, который въедается в память быстрее любых других образов. Даже более приятных и желанных. В трюме было душно. Низкий потолок, коптящие лампы, цепи, вбитые в балки. Иорвет сидел у стены со связанными за спиной руками. На губе запеклась кровь, кожа вокруг единственного глаза начала опухать, по виску стекала тонкая тёмная полоска. Люди Лоредо постарались на славу. И не столько потому, что им приказали, а потому, что слишком давно мечтали добраться до легендарного эльфа без риска получить стрелу меж рёбер. Раньше Роше бы испытал удовольствие. Он никогда не планировал издеваться над пойманной белкой, лишь привести в исполнение свои понятия о справедливости, но никто ведь не отменял наслаждения от рассматривания побитого и поверженного врага. Сейчас же ничего и близко похожего хотя бы на отголосок удовлетворения Роше не ощутил. Иорвет молчал. Он сидел прямо, насколько позволяли верёвки, и только взгляд выдавал, чего ему стоило сохранять неподвижность. Злобный. Острый. Живой. Этот взгляд раз за разом находил Роше. Роше стоял рядом, прислонившись плечом к столбу, и изображал скуку так старательно, что самому становилось тошно. Руки сложены на груди, лицо каменное, взгляд лениво скользит по трюму, будто перед ним не эльф, которого он сам уговорил довериться, а просто очередной пленник. Роше играл свою роль. Иорвет тоже это понимал. Но понимание не отменяло унижения. Каждый синяк на теле эльфа Роше ощущал почти физически, как удар по собственным нервам. Особенно потому, что он ничего не мог сделать. Ни остановить охрану раньше, ни вмешаться сейчас. Любое лишнее слово — и весь план рухнет в ту же секунду. Какое ему может быть дело до эльфского предводителя и целостности его чахлой тушки? Именно. Никакого. Наверху послышались шаги. Тяжёлые, с ленцой. Роше узнал их сразу. Годы службы закалили его настолько, что он умудрялся так хорошо изучать людей, что узнавал их по малейшей детали поведения. Лоредо. Он спустился в трюм с видом человека, которому принадлежит весь мир: широкая улыбка, дорогой плащ, рука на рукояти сабли скорее для красоты, чем из нужды. За ним шли двое стражников. Роше мысленно подметил, что охраны Лоредо взял мало. Возможно, часть осталась наверху — в трюме особо не развернуться, — но пока что задумка работала как по маслу. Удивительно чисто, аж зубы сводит. Талер часто говорил, что Роше — просто мудак и параноик. Сейчас очень хотелось с ним согласиться, а не просто послать в пешее эротическое, как в старые добрые времена. — Вот он, значит, — протянул Лоредо, разглядывая Иорвета так, будто выбирал свинью на рынке. — Великий ужас Севера. Он подошёл ближе и пнул эльфа сапогом в бедро. Не сильно. Просто чтобы показать власть. Иорвет поднял голову медленно. В его взгляде было столько холодной ненависти, что один из стражников невольно крепче сжал рукоять меча. — Смотри-ка, — усмехнулся Лоредо. — А зубы всё ещё скалит. Роше промолчал. Лоредо повернулся к нему. — Должен признать, Вернон, я впечатлён. Не думал, что у тебя ещё осталась хватка. — Я предпочитаю не полагаться на мнение других. В конце концов, мне платят не за мысли, — сухо ответил Роше. Лоредо рассмеялся, громко и неприятно. — О, нет. Тебе теперь вообще никто не платит. Темерия мертва. Эти слова повисли в воздухе. Роше даже не моргнул. Он не позволит этому самодовольному хую вывести себя на конфронтацию. Бойцовские собаки хорошо знали, когда следовало нападать. Представив, как будет дрыгаться в петле это массивное тело, Вернон с трудом подавил желание усмехнуться. — Но за такую добычу, — продолжил Лоредо, снова переводя взгляд на Иорвета, — я готов быть щедрым. Он обошёл эльфа кругом. — Представляешь, Роше, повесить его на площади? На рассвете. Чтобы все видели. Особенно ушастые ублюдки в лесу, — он мечтательно улыбнулся. — Хороший символ. Людям нужны символы. Один болтающийся в петле эльф — и остальные быстро вспоминают своё место. «Наоборот», — подумал Роше. Один болтающийся в петле эльф, и остальные вспоминают, что с человеческой жестокостью нельзя мириться. Даже те, кто изначально стоял в стороне, вспомнят все обиды, которые им пришлось пережить просто потому, что уши у них острее, зубы мельче, да и живут они на пару столетий дольше. Быть другим — уже повод для ненависти. Иорвет даже не шелохнулся, только взгляд его метнулся к Роше — тяжёлый, полный такой ярости, что она казалась почти материальной. Роше отвёл глаза первым. «Да я-то тут при чём, белка?!», — хотелось бы сказать ему, если бы не тот забавный факт, что в этой ситуации Иорвет оказался как раз с лёгкой руки Роше. — Скорая казнь создаст проблемы, — сказал он ровно. Лоредо хмыкнул. — Какие ещё проблемы? — Он нужен живым хотя бы пару дней. Сначала допросы. Имена. Маршруты. Тайники. Лоредо махнул рукой. — Все вы одинаковые. Вечно хотите что-то выяснять. А я предпочитаю простые решения, — он снова наклонился к Иорвету. — Хотя… можно совместить приятное с полезным. Сначала вырвать ему язык, потом повесить. Роше почувствовал, как внутри медленно закипала злость. Настоящая. Не наигранная. Он презирал Лоредо каждой клеточкой своего тела. Это был человек без чести, без принципов, без идеи, верный только своему кошельку, самомнению и раздутому пузу. — За его голову назначена цена, — продолжал Лоредо, уже обращаясь к Роше. — И не маленькая. Половину получишь ты. — Щедро, — без эмоций бросил Роше. — Учитывая, что я его поймал. — Не то слово, — Лоредо будто бы не замечал сарказма собеседника. — На эти деньги можно купить новую жизнь. Особенно теперь, когда старой у тебя больше нет. Роше едва не скривился, когда по плечу его хлопнула рука коменданта. Весело. По-дружески. «Небось уже спит и видит, как заграбастает себе все деньги», — подумал Роше, потом отдёрнув себя. Он сюда не сдавать Иорвета пришёл. Какие деньги? Эльф пристально смотрел на него в ответ. Изучал реакцию. Небось тоже думал, не прогадал ли со своим внезапным актом доверия. — Видишь, Вернон? Иногда полезно вовремя выбрать правильную сторону. Роше стиснул зубы так, что заболела челюсть. Иорвет тихо рассмеялся. Кровь скопилась у него во рту, поэтому улыбка вышла кровавой, но искренней. Лоредо нахмурился. — Что смешного? Эльф поднял голову. — Просто думаю… — голос был сорванный, но удивительно уверенный, — как быстро люди начинают считать себя королями, стоит им усадить свой зад на дряхлый стул и обозначить себя властителем какого-то болота. В трюме стало тихо. Лоредо прищурился и резко ударил Иорвета носком ботинка в лицо. Голова эльфа дёрнулась в сторону, кровь брызнула на доски. Роше не шелохнулся. Только пальцы его медленно сжались, да так сильно, что аж скрипнула ткань стёганки. Он всё ещё изображал безразличие, так и подпирая собой балку со скрещёнными на груди руками, но про себя отметил, что план не включал такое испытание для эльфа. Казалось, Иорвет и не такое за годы скитаний должен был пережить, но смотреть всё равно было… неприятно. Лоредо ещё улыбался после удара. Довольно, лениво, как человек, которому нравится вкус собственной власти. Иорвет медленно выпрямился у стены. Кровь стекала с разбитой губы на подбородок, капала на ворот рубахи, а взгляд оставался тяжёлым, холодным, тем самым взглядом эльфа, который пережил пытки, войны и десятки человеческих костров. И именно это раздражало Лоредо больше всего. Ему хотелось увидеть страх. Слом. Хоть что-нибудь, что доказало бы: легендарный Иорвет — это всего лишь ещё один пленник в цепях, которого можно уничтожить и довести до отчаяния. Лоредо задумчиво наклонил голову. — Знаешь, — протянул он, — мне вдруг стало интересно… насколько тебя хватит. Роше почувствовал, как внутри что-то напряглось. «Блядь». Он уже понял этот тон. Лоредо обернулся к одному из стражников. — Приведите второго ушастого. Иорвет замер всего на секунду, почти незаметно, но Роше хватило и этого. Стражник кивнул и исчез наверху. В трюме повисла вязкая тишина. Только вода за бортом тихо билась о дерево. — Не стоило, — негромко сказал Роше. — Брось, — усмехнулся Лоредо. — Мне интересно посмотреть, как долго их эльфская гордость выдержит реальность. Иорвет поднял взгляд на Роше. Впервые за всё это время не злой, раздраженный или нетерпеливый, а настороженный. Он уже понял, что сейчас произойдёт нечто настолько не входящее в план, что хотелось вгрызться в горло темерца зубами. Сверху послышался шум, тяжёлые шаги, затем глухой удар, а потом в трюм буквально втащили Киарана. Роше почувствовал, как у него свело челюсть. Эльф едва держался в сознании. Его волокли под руки двое солдат, потому что сам он идти почти не мог: голова бессильно свисала на грудь, волосы слиплись от крови и грязи, лицо было превращено в один сплошной синяк — опухшее, изуродованное. На шее темнели следы ожогов. Рубаха местами прилипла к телу, пропитанная кровью, один глаз не открывался вовсе. Киарана бросили на пол, как мешок. Он тихо застонал. И в этот момент спокойствие Иорвета треснуло, пусть и не внешне. Он не дёрнулся безумно в цепях, не начал кричать, но Роше всё равно уловил надлом. Он слишком давно знал этого эльфа, чтобы пропускать такие явные знаки: сжатые до боли челюсти, напряжённая линия плеч, и взгляд, полный такой ненависти, что она могла разом сжечь барку и их вместе с ней. — Кир… Киаран вздрогнул, будто услышал его сквозь толщу боли. Он медленно приподнял голову. Несколько секунд его мутный взгляд не мог сфокусироваться. А потом он узнал. — Иор, — выдохнул он едва слышно. — Какая трогательная встреча, — довольно хмыкнул Лоредо. Роше захотелось его ударить. Иорвет больше не смотрел ни на кого, кроме Киарана. Вся привычная ледяная выдержка исчезла, словно её никогда не существовало. Осталась только страшная, живая беспомощность того, кто вынужден смотреть на мучения близкой души. Он видел следы пыток. Видел ожоги. Сломанные пальцы. Следы крови под оставшимися ногтями. Киарана ломали долго. Лоредо присел рядом с пленником и грубо схватил его за волосы, заставляя поднять голову. — Этот оказался крепче, чем выглядит, — сказал он почти весело. — Представляешь? Ни одного имени. Киаран слабо дёрнулся от боли. Иорвет рванулся вперёд так резко, что один из стражников инстинктивно вскинул арбалет. — Не трогай его, — прошипел Иорвет. Впервые за весь вечер в его голосе не было насмешки. Только ненависть. Лоредо улыбнулся шире. — Вот теперь уже лучше. Он ударил Киарана по лицу ладонью, не сильно, унизительно, как пса, которому иногда разрешал подобрать объедки со своего стола. Иорвет дёрнулся снова, почти уже озверев. Путы впились в кожу до крови. — Я убью тебя, — выдохнул он. Лоредо рассмеялся. — В очереди постоишь. Роше стоял неподвижно, но внутри всё уже кипело. Если и существовала эта мифическая очередь, то он встанет в неё первым, оттеснив всех остальных. Он видел Иорвета в бою. Видел злым. Видел раненым, но никогда настолько открытым. Не после превращения бельчонка в беспощадную белку. Это была не ярость командира. Это был бессильный гнев обычного эльфа, который не может защитить своего последнего близкого, единственный мостик между ним и беззаботным прошлым, которое осталось разве что в болезненных воспоминаниях. Наблюдая за происходящим, Роше вдруг осознал всю силу своего отвращения к Лоредо. Этот жирный ублюдок слишком быстро поверил в собственную неуязвимость. Слишком жадно хватал всё, что осталось бесхозным после падения Темерии — склады, деньги, оружие, торговые пути. Он уже не был комендантом. Он становился маленьким королём гнилого портового городка. Роше собирался этим воспользоваться. План был прост в своей жестокости. Скоя’таэли атакуют барку. Иорвета отбивают прямо из-под носа Лоредо. Начинается хаос. Люди теряют доверие к своему коменданту, ведь тот не сумел удержать самого ценного пленника на Севере. После этого достаточно нескольких правильно пущенных слухов, пары грязных секретов, найденных в бухгалтерских книгах, — и люди Лоредо сами начнут от него отворачиваться. А дальше дело техники, Роше занимался подобным не раз и не два, — повесить его на площади. Публично. Как вора и предателя. Или просто мерзкого хряка. Когда народ на взводе, достаточно даже мизерной причины, чтобы всё взлетело на воздух. Они с Фольтестом устраняли неугодных аристократишек и за меньшее. Флотзаму нужен был не мясник, а порядок. Как и всей Темерии, которая отчаянно боролась за жизнь. У Роше появлялся шанс. Не вернуть родину — он уже не обманывал себя настолько — скорее собрать остатки сил, людей, денег, оружия. Всё то, что Лоредо стаскивал под себя, как крыса в нору. А потом на пути был Хенсельт. Эта мысль Роше не нравилась, но война редко оставляет место для симпатий. Каэдвенский король был сволочью, однако сволочью умной и сильной. Союз с ним давал шанс сохранить то, что осталось от темерского влияния, пристроить Синих Полосок, не дать Нильфгаарду окончательно проглотить Север. Хенсельт уважал силу. С ним можно было договориться. По крайней мере, так Роше говорил себе, чтобы хотя бы иметь цель и двигаться к ней, а не утонуть в пучине отчаяния. Сейчас же весь этот выверенный, холодный план начинал трещать прямо на глазах, потому что Лоредо вдруг посмотрел на Киарана, и в его глазах мелькнуло что-то мерзкое. Роше узнал этот взгляд мгновенно. Так смотрели люди, которым стало скучно, и единственное, что могло их развлечь, — это очередная жестокость. — Знаешь, что самое забавное? — протянул Лоредо, всё ещё удерживая Киарана за волосы. — Я ведь могу избавить тебя от ожидания. Иорвет замер. Роше почувствовал, как внутри всё похолодело. Нет. Только не сейчас. — Лоредо, — произнёс он спокойно, — живой пленник полезнее мёртвого. — Этот? — комендант презрительно дёрнул Киарана. — Да он уже всё равно полутруп. Киаран едва слышно застонал. Иорвет смотрел на него так, словно вокруг больше никого не существовало. В этом взгляде уже не осталось командира скоя’таэлей. Только брат. Роше видел, как у эльфа дрожали руки. Как напряжены плечи. Как тяжело он дышал, и от этого внутри становилось только хуже. Потому что Иорвет доверился ему. Пусть неохотно. Пусть из-за отчаяния. Но доверился. А теперь всё шло к чёрту. — Представляешь, — продолжал Лоредо почти мечтательно, — как красиво получится? Ты сидишь здесь, связанный, а твой брат сдохнет прямо у тебя на глазах. Он улыбнулся Иорвету. — А потом ты успеешь вдоволь насладиться его обществом до казни. Правда, собеседник будет немного молчаливым, зато уже хоть какая-то компания. Тишина в трюме стала гробовой. Иорвет больше не выглядел злым. И это было страшнее. Он побледнел так заметно, что даже под грязью и кровью это бросалось в глаза. Взгляд застыл на Киаране, словно эльф уже видел его мёртвым. — Не смей, — выдохнул он. Впервые в его голосе прозвучало нечто, чего Роше никогда раньше не слышал. Мольба. Тихая. Почти незаметная. Лоредо наслаждался каждым мгновением. — О, — довольно протянул он, — вот теперь ты начинаешь мне нравиться. Роше почувствовал, как по спине прошёл холод. План рушился. Если Лоредо убьёт Киарана сейчас — Иорвет потеряет голову. Во всех смыслах. А про их временный союз не могло быть и речи. Роше не хотел даже думать, что останется от него после этого. И от Бьянки. Лоредо вытащил кинжал. Медленно. Показательно. Киаран даже не поднял головы — он едва держался в сознании. В этот момент Роше понял: ещё секунда и пути назад больше не будет. Кинжал в руке Лоредо медленно начал движение. Роше успел подумать о многом. Казалось, между его действием и мыслительными процессами прошла целая вечность, но мозг работал на удивление чисто. Быстро. Если убить Лоредо сейчас, всё рухнет. Не будет ни показательной казни, ни власти над Флотзамом, ни ресурсов, которые Лоредо успел загрести под себя. Золото. Склады. Контрабандисты. Люди. Всё это исчезнет в хаосе, стоит только коменданту умереть от удара в спину, потому что тогда это станет не судом, не политикой, а просто хладнокровной засадой. Грязным ударом в тесном трюме. Роше ненавидел такие вещи, хотя часто выступал исполнителем. Просто сейчас, без Фольтеста, который заметал следы и легко перемещал убийство из плоскости морали в политическую необходимость, всё стало сложнее. Теперь Вернону приходилось действовать самому. Его взгляд метнулся по трюму. Двое стражников у лестницы. Ещё двое наверху — слышны шаги, но если станет жарко, они вряд ли спустятся вниз. Узкий проход. Скользкий пол. Если быстро сориентироваться — есть шанс. Два на одного. И не такое ведь проходили. Шанс. Какое чудесное и аморфное понятие. Роше почти физически ощутил холод маленького металлического диска у себя под наручем. Незаметная безделушка с тонкой руной, вплавленной в металл. Если сжать пластину достаточно сильно, магическая вспышка ударит в воздух над баркой зелёным светом, видимым даже через туман. Трисс ждала этого, а вместе с ней эльфы Иорвета и Бьянка с Полосками. Роше приказал им не начинать штурм, пока сигнал не появится в небе. Проблема была лишь в том, что между вспышкой и атакой пройдёт время. Секунд тридцать. Может, сорок. Целая вечность для запертого в узком пространстве Роше, одного против обозлённых стражников Лоредо. Он невольно подумал о Бьянке. О том, как она молча согласилась участвовать в этом безумии, хотя сама ненавидела клетки и плен сильнее большинства людей. Как его люди могли просто перегрызться с эльфами Иорвета. Бьянка согласилась, потому что верила своему командиру. А этот командир, если ошибётся, потянет за собой на дно всех. Мысли пронеслись за секунды. Первая кровь уже выступила на шее Киарана. Иорвет дёрнулся так резко, что дерево под ним скрипнуло. — Нет! — сорвалось у него. Это и стало последней каплей. Роше двинулся раньше, чем успел окончательно осознать происходящее. Он в два шага оказался за спиной Лоредо, одной рукой рванул его назад за воротник, а второй всадил нож под рёбра — снизу вверх, точно, как его учили когда-то давно. Лоредо захрипел. Кинжал выпал из его руки и звякнул о доски. На лице коменданта застыло такое искреннее потрясение, будто сама мысль о предательстве казалась ему невозможной. — Ты… — выдохнул Лоредо, и из его поганого рта потекла кровь. Роше дёрнул нож сильнее. — Извини, я без очереди, — тихо сказал он ему в ухо. Лоредо обмяк. Всё произошло так быстро, что стражники на мгновение оцепенели, а потом трюм взорвался криками. — Убить его! Роше уже сжимал артефакт под наручем. Руна вспыхнула жаром. Где-то снаружи, над баркой, в ночное небо ударил зелёный свет. Первый охранник бросился на него с мечом, но Роше встретил удар вблизи, не давая тому размахнуться. Клинки лязгнули. Роше резко толкнул противника плечом в стену и ударил навершием палаша в лицо. Нос стражника противно хрустнул. Второй успел выхватить арбалет. — Роше! — крикнул Иорвет. Слишком поздно. Болт сорвался с тетивы. Роше едва успел сместиться. Стрела полоснула по боку горячей болью. Воздух вырвался из груди. Он не остановился. Рванул вперёд, схватил арбалетчика за запястье, выкрутил так резко, что тот заорал. Короткий удар ножом в горло. Кровь брызнула на доски и лицо Роше. Первый стражник снова налетел с мечом. Узкий трюм мешал двигаться. Скользкий пол. Крики. Качка барки. Роше пропустил удар вскользь, и клинок резанул по плечу. Боль вспыхнула ярко, но времени на неё уже не было. Он врезался в противника всем телом, впечатал его в столб и несколько раз ударил ножом. Тело сползло вниз. Снаружи уже слышались крики, свист стрел, шум начинающегося штурма. Скоя’таэли пришли. Роше тяжело дышал, чувствуя, как кровь медленно пропитывает рубаху и стёганку, а потом поднял взгляд на Иорвета. Эльф смотрел на него так, словно впервые не понимал, кто перед ним стоит. Трюм дрожал от шума. Наверху уже вовсю шёл бой — топот сапог, крики, звон стали о сталь, треск дерева. Барка качнулась так резко, что лампа под потолком едва не сорвалась с крюка. Сквозь щели между досками пробивались вспышки огня и короткие отблески магии Трисс. Роше тяжело выдохнул и шагнул к Иорвету. Эльф встретил его взглядом, полным привычной колючей злости. «Уже пришёл в себя. Скотина», — с какой-то иррациональной веселостью подумал Роше. Адреналин бил по венам. — Долго соображал, — прошипел Иорвет, пока Роше резал верёвки на его руках. — Я уже начал думать, что твой план включает в себя мою красивую смерть. — Не льсти себе, — бросил Роше, не поднимая глаз. — На красивую ты не тянешь. Верёвка лопнула. Иорвет тут же вырвал руки и резко оттолкнул Роше плечом, будто не желая принимать даже секунды помощи, а потом мгновенно оказался рядом с Киараном. Весь яд, вся насмешка, вся колючая ярость исчезли из него так быстро, что это почти пугало. — Киаран. Он опустился на колени прямо в кровь и грязь, осторожно приподнимая голову брата. Пальцы дрожали едва заметно, но Роше уже в который раз ловил себя на том, что замечает всё, что связано с этой оголтелой белкой. Задуматься бы, да некогда. Киаран с трудом открыл глаз. — Ты… жив, — выдохнул он хрипло. — Конечно жив, идиот, — зло прошептал Иорвет. — Я же говорил тебе не попадаться людям. Но голос его ломался. Он осторожно коснулся разбитого лица Киарана, почти невесомо, словно боялся причинить ещё больше боли, и на это Роше смотреть было неожиданно тяжело, потому что в такие моменты Иорвет переставал быть легендой, командиром, чудовищем из человеческих страшилок. Он становился просто личностью, понятной и достойной сопереживая. Барка снова вздрогнула. Сверху донёсся знакомый крик Бьянки: — Чисто по левому борту! Следом — свист стрел. Роше резко поднял голову. Времени больше не было. Он быстро вытер нож об подобие мундира мёртвого стражника и шагнул к лестнице. — Нужно уходить, — сказал он жёстко. — Флотзам нам больше не удержать. Иорвет поднял на него взгляд. — Какая трагедия. Ты потерял свой город? — Я потерял возможности, — отрезал Роше. — А город никогда не был моим. Он оглядел трюм. Тела. Кровь. Мёртвый Лоредо. Да, теперь дороги назад точно не было. Даже если им удастся вырваться, Флотзам превратится в осиное гнездо. Людей Роше слишком мало, чтобы удерживать город в таком хаосе. Остатки стражи, наёмники Лоредо, обозлённые торговцы — всё это скоро кинется друг на друга. Нужно было брать барку и уходить. Барка — это хотя бы путь прочь отсюда, даже с ушастыми пассажирами в качестве соседей. Роше уже сделал шаг к лестнице, когда услышал за спиной движение. Иорвет осторожно уложил Киарана обратно и поднялся. — Я иду с тобой. Роше резко обернулся. — Нет. Эльф прищурился. — Что? — Ты остаёшься с ним. — Не приказывай мне, dh'oine. — А ты не веди себя как обиженная жёнушка, — рявкнул Роше. На секунду в трюме снова стало тихо. Иорвет застыл, явно готовый вспыхнуть, но Роше не дал ему заговорить. — Посмотри на него, — сказал он уже тише, кивнув на Киарана. — Он едва жив. Если наверху начнётся стычка, ты не сможешь одновременно драться и думать, доживёт ли он до конца штурма. Иорвет сжал челюсть. — Я справлюсь. — Нет, — жёстко оборвал Роше. — И ты это знаешь. Сдохнешь как последний идиот, пропустив самый очевидный удар. Где-то наверху раздался взрыв. Барка содрогнулась так сильно, что вода плеснула через щели. Роше шагнул ближе. — Я соберу своих людей. Твои пусть держат палубу. А ты… — он запнулся на долю секунды. — Присмотри за братом. Иорвет смотрел на него долго. Слишком долго. В глазах эльфа всё ещё оставалась настороженность, привычное желание оттолкнуть, укусить словом, не подпустить слишком близко, но сейчас под этим было и другое. Принятие. Он медленно опустил взгляд на Киарана, а потом коротко кивнул. Роше развернулся и начал подниматься наверх, в грохот, огонь и хаос, и уже у самой лестницы услышал едва различимое: — Не сдохни там, Вернон. Роше усмехнулся краем губ, не оборачиваясь. — Постараюсь, Ивэ.