Our fate has forgotten us

      — Что ж, — женщина в белом халате, сидевшая перед Сакурой, собрала документы с данными о здоровье Харуно во внушительной толщины стопку и аккуратно пристукнула ей по поверхности стола, — прогноз неутешительный.       Розоволосая понурила голову и тяжело вздохнула, пытаясь не заплакать прямо в кабинете своего нового лечащего врача. Госпожа Цунаде была лучшим специалистом Конохи, если не всей страны Огня. Нельзя было найти кого-то, кто разбирался бы в этом вопросе лучше нее. Поэтому, очевидно, если она говорила, что у Сакуры большие проблемы, значит, так все и было.       — Однако… есть одно средство, которое может продлить тебе жизнь, но без уверенных гарантий. Оно экспериментальное.       Госпожа Цунаде встала из-за стола и начала листать бесконечные толстые папки со своего стеллажа.       — А в чем смысл? — вдруг спросила Харуно, поднимая взгляд на ничего не понимающего врача. Казалось, госпожа Цунаде даже и не допускала вероятности того, что кто-то может не хотеть жить как можно дольше. Даже с таким недугом. — Зачем мне такая жизнь? Просто дайте мне направление на эвтаназию и на этом закончим.       Цунаде нахмурилась и села обратно за стол, положив нужную папку перед собой. Немного помолчав, она сложила руки на груди и заговорила вполне уверенным голосом:       — У тебя есть в жизни кто-то, помимо этого Учихи.       Сакура посмотрела на нее с непониманием в глазах. Вроде бы это был не вопрос, но врач явно ждал какого-то ответа.       — Да.       — Назови, кто.       — Зачем?       — Вопросы здесь пока что задаю я, — строго ответила госпожа Цунаде, не успевшая задать еще ни одного вопроса за прием. Но у Сакуры уже не было сил сопротивляться.       — Родители.       — Еще.       — Друзья.       — А мечта у тебя есть, Сакура? — вдруг сменила тему госпожа Цунаде.       Губы Харуно задрожали, она снова понурилась.       — Я хотела стать врачом.       — Точно, ты ведь учишься в нашем меде. И что? Сможешь отказаться от своих родителей? Друзей? Не хочешь больше быть врачом?       — Не хочу, — глухо отозвалась девушка, игнорируя вопросы про своих близких.       — Ты лукавишь, Сакура. В тебе говорят эмоции, а не разум.       — Вы сами видели, мои органы уже начали деградировать. Я все равно очень скоро умру. Только мои родители и друзья будут смотреть, как я мучаюсь, а потом хоронить какую-то мумию. Эвтаназия будет намного гуманнее, — почти прошипела Харуно, стараясь не смотреть своему врачу в глаза. Она боялась расплакаться. Кто же знал еще полгода назад, что сегодня Сакура будет так ясно видеть собственные похороны.       — Это правда, ты умрешь в течение года. Это максимум, который тебе можно дать. В лучшем случае. Но, если твой соулмейт продолжит отношения с другим человеком у тебя перед носом, ты протянешь не больше полугода.       — Вы сами все прекрасно знаете. Так зачем мучить и меня, и других, если можно закончить все быстро, — судорожно вздохнула девушка. Эти страшные слова давались ей не так просто, как ей того хотелось. Цунаде налила ей воды и предложила попить. Сакура не стала отказываться, в горле совсем пересохло.       — Дело в том, что я не заставляю тебя умирать своей смертью вместо эвтаназии. Я предлагаю тебе лекарство расширенного спектра. По статистике люди в ситуациях, похожих на твою, не умирают даже через два года, когда пьют его. По прогнозам они могут спокойно дожить до сорока лет. Для больного твоим синдромом это очень большой срок.       — Если это ваше лекарство такое замечательное, почему оно до сих пор лишь экспериментальное?       — По каким-то причинам оно помогает не всем.       — Нет гарантии, что оно мне поможет.       — Нет. Но за спрос не бьют. Можно хотя бы попробовать.       Харуно закрыла ладонью лицо, в сотый раз мучительно вздыхая.       — Послушай, Сакура. Предлагаю тебе заключить договор. Если это лекарство тебе не поможет, я выпишу тебе направление на эвтаназию без разговоров. Но ты должна его хотя бы попробовать.       Сакура согласилась, сама толком не зная, почему. Она не верила в возможный успех этой затеи.       С другой стороны, Харуно было даже страшно подумать, что она будет делать, если вдруг лекарство ей все-таки поможет. Да, она сможет осуществить свою мечту и спасать людям жизни. Может, изобретет пару поистине полезных лекарств или схем лечения. Однако до самой смерти ей придется смотреть, как ее соулмейтом наслаждается кто-то другой. От одной мысли об этом Сакуру начинало тошнить.       Уже перечитывая инструкцию дома, Харуно вдруг поняла, почему все так рассчитывали на успех этого средства. По механизму своего действия оно не только сильно замедляло деградацию организма, но и сводило на нет все эффекты метки. Иными словами, пациент получал возможность переживать без физических недомоганий и боли как неверность соулмейта или его банальное отсутствие, так и собственную измену соулмейту, которого рядом нет и не будет.       От чтения Сакуру оторвал звонок. Это был Саске. Он звонил уже, казалось, в сотый раз за эту неделю. Харуно не отвечала, потому что просто не знала, о чем с ним говорить. Этот раз не был исключением.       Сначала ей хотелось максимально долго скрывать от Учихи свои чувства, чтобы того не мучила вина. Ее планы разрушил Наруто. По рассказам Ино, Узумаки здорово вмазал Саске, когда тот привел в компанию свою новую девушку. Да и вообще они бы поубивали друг друга, если бы не Сай и Гаара, которые их разняли.       Тут-то и вскрылась из уст разъяренного Наруто вся правда.       Самой же Сакуры с ними не было. Она спала под капельницей после очередного болезненного приступа. В такую цену ей обошлось счастье Саске, чувства которого оказались взаимны. Как сказала Ино, у Карин, той самой девушки, тоже не было метки. Просто идеальная пара.       Винить в произошедшем Наруто не было смысла. Как и отпираться от сказанных им слов. После того конфликта Саске позвонил Сакуре, но трубку подняла ее мама. Мебуки Харуно, прекрасно знавшая, что происходит с ее дочерью, и не находившая себе места от тревоги и переживаний, выложила Учихе все, как есть.       Будь это мелодрама, парень бы обязательно бросил свою девушку и примчался к героине с цветами прямо в больницу. Попросил бы прощения. Может, сказал бы, как ошибался и не понимал этого, пока чуть не потерял ее.       Но они не в мелодраме, а Саске, похоже, правда, очень любит Карин, как бы Сакура ни страдала. Впрочем… насильно мил не будешь. Харуно это хорошо понимала. На месте Учихи она бы, наверное, поступила так же и могла понять, как сильно его мучила совесть.       — Ты слишком добра к нему, — в голос говорили все в компании. Все они не знали, как теперь общаться с Саске.       Хотя Наруто, например, определился в своем отвращении к нему. Для него Учиха буквально выбирал любовь Карин, расплачиваясь за нее жизнью Сакуры, что просто того не стоило. Возможно, его мнение было очень близко к правде, но Харуно не могла ненавидеть Саске.       Когда телефон Сакуры зазвонил во второй раз, девушка решила, что все-таки ответит Саске. Может, скажет уже наконец, что им стоит общаться поменьше ради всеобщего блага. Каково же было удивление Харуно, когда она увидела на экране гаджета имя куратора их группы и по совместительству преподавателя по анатомии.       — Здравствуйте, Какаши-сенсей, — Сакура не смогла скрыть волнение в голосе. Она совсем забыла предупредить куратора о своем отсутствии по причине болезни.       — Здравствуй, Сакура. Тебя всю неделю не было на занятиях. Что-то случилось?       — Да так, ничего страшного! Я просто немного приболела! Простите, что не позвонила.       Хатаке вполне будничным тоном сообщил, что передаст преподавателям на кафедре, пожелал Харуно скорейшего выздоровления и распрощался с ней. Сакура выдохнула с облегчением.       Какаши-сенсей был очень дружелюбным, неконфликтным преподавателем, с которым ни у кого никогда не было проблем, но девушка все равно почему-то испытывала сильное волнение в общении с ним вне вопросов по анатомии. Это могло бы быть почти неудивительно, ведь Хатаке был невероятным красавчиком, по которому сох весь поток. Кто сильнее, кто слабее. Но посещаемость на анатомии была больше, чем просто стопроцентной. Приходили даже те, кого преподаватели не видели на парах месяцами.       Кстати, Сакура всегда находила его привлекательным, но всерьез о нем, как о мужчине, не задумывалась. Все-таки он ее преподаватель, к тому же старше на целых пятнадцать лет. Думать о таком было просто непозволительно и слишком легкомысленно. Да и как вообще такое допустить, когда она так безнадежно влюблена в Саске?       Харуно похлопала себя холодными ладонями по разгоревшимся то ли от волнения, то ли от смущения щекам и пошла собираться в клинику, где она теперь проходила курс поддерживающей терапии. Ее ждала очередная капельница и порция таблеток, которые должны были приглушить боль и заместить ощущение одиночества и горя, обманывая измученный организм.