Our fate has forgotten us

      Лежа под капельницей, Сакура все думала о Саске. Ей вспоминались счастливые моменты из беззаботного детства.       Так как их родители дружили, Саске, Наруто и Сакура играли вместе чуть ли не с самых пеленок. Часто к ним присоединялась еще целая орава знакомых детей, дружбу с которыми им удавалось сохранять до сих пор.       Наруто и Саске часто спорили и ссорились из-за всяких мелочей, но быстро мирились и продолжали играть. Их дружбу ничто не могло поколебать. Наруто любил собирать цветы и дарить их Сакуре без особой на то причины, при этом густо краснея и глупо хихикая. Саске был более сдержанным и порой, возможно, даже проявлял неумение открыто выражать свои эмоции. А еще он не любил прикосновения других людей.       Однако Учихе было нетрудно понести Харуно на спине, когда та как-то споткнулась на склоне и расшибла себе все, что могла. Он, конечно, ворчал в своей манере, но все равно нес и то и дело повторял: «Держись крепче, Сакура! Держись за мою шею! Иначе я брошу тебя здесь!» И смешно фыркал. Его бледные щеки при этом покрывались милым румянцем. Ему было жарко от тела Харуно и летнего зноя. А Сакура не могла перестать улыбаться. Она вдруг впервые поняла тогда, что любит Саске. Любит. По-настоящему любит.       Годы шли, а детская влюбленность Харуно все не утихала.       Когда после целого лета у моря Саске вернулся неожиданно высоким и повзрослевшим, Сакура уже больше не могла смотреть на него хоть на каплю так же, как раньше. Все ее существо затопила безумная подростковая любовь, которую она очень боялась раскрыть.       — Глупый лобешник! Просто признайся ему! — шипела на нее Ино.       — Нет! — выла в ответ Харуно. — Мы замечательно дружим! Я не хочу все испортить!       — А что, если он посмотрит на тебя иначе, и ты ему понравишься уже не как подруга детства?       — Исключено! — категорично возразила тогда Харуно. — И вообще он тебе самой нравится!       — Вот именно, лобешник. Смотри, как бы я не призналась ему первой!       — Так и знала, что глупым свинкам нельзя доверять…       За этой шуточной ссорой, конечно, последовал смех.       Они обе тогда были страшными трусихами, чтобы решиться на такое.       Сакура подумала, как было бы здорово, если бы метка Саске все-таки проявилась. Ее любовь наконец нашла бы выход. Но реальность…       Какие его губы на вкус? Такие же ли мягкие у него волосы, как в детстве? Приятно ли зарываться в них руками во время поцелуев? Какое у него лицо в момент, когда ему хорошо? Как звучат его стоны?       Харуно никогда не найдет ответы на эти вопросы. Может быть, прямо сейчас их находит Карин вместо нее.       Сакура даже и не заметила, как по ее щекам покатились слезы.       — Хей! Кто это тут унывает?       Харуно вздрогнула и поспешила вытереть влагу с лица. К ней в палату зашел Ямато, врач, который следил за ее состоянием на дневном стационаре. На вид он был примерно на десять лет старше. Мужчина не очень эмоциональный, но умеющий создать атмосферу, нужную для выздоровления. Этакий боевой дух. Однако сегодня это не действовало.       — Ты попала в очень хорошие руки, Сакура, — с гордым видом сообщил Ямато.       — Вы уже в сотый раз это повторяете, — буркнула Харуно в ответ.       — А я все жду, когда уже до тебя дойдет, — мужчина расплылся в жутковатой улыбке, от которой Сакуру пробрали мурашки. Чертов юморист.       Пока Ямато проводил стандартный опрос и осмотр, Харуно немного пришла в себя.       В прошлом он был учеником госпожи Цунаде, поэтому теперь считался достойным специалистом и целиком оправдывал это мнение на практике. Однако, если его учитель не славился умением понимать и успокаивать людей, Ямато был мягче и добрее. Ему нравилось смешить пациентов и занимать их отвлеченными разговорами. Сакуре было с ним легко. Порой его сладким речам с подбадриваниями очень хотелось верить. Прямо так, как организм пациента верил впитываемым лекарствам, ненадолго забывая про боль.       — Знаешь, — сказал Ямато, как только осмотр завершился, — Нохарин изобрел один мой очень хороший друг.       Глаза Сакуры расширились от удивления. Это было то самое лекарство, которое она согласилась попробовать.       — Как у него это получилось?       Ямато только пожал плечами и улыбнулся. Он присел на пустовавшую кровать напротив, чтобы было удобнее разговаривать.       — Человек бывает удивителен в своем стремлении выжить.       — Ваш друг был при смерти?       — Да, — с долей грусти в голосе ответил врач. — Его соулмейт неожиданно умер после пяти лет в браке. Вполне закономерно, что за этим последовало ухудшение его здоровья.       — Но… — Сакура вдруг осеклась и замолчала. Было здесь то, чего она не могла понять. Тем не менее, говорить об этом Ямато было слишком грубо.       Но тот уже буквально прочитал ее мысли.       — Не понимаешь, зачем он так сильно хотел выжить?       Харуно покраснела от стыда и кивнула. Это было не ее дело. Но она искренне не понимала, зачем, если любовь всей твоей жизни мертва. Если бы Саске неожиданно умер, оставив ее одну после пяти лет брака, она бы и сама была счастлива последовать за ним.       — Ради сына.       Сакуру словно осенило. Ее губы расплылись в неловкой улыбке.       — Какая же я тупица. Простите.       — Не извиняйся, — с понимающим видом махнул рукой Ямато. — Ты еще слишком молода, чтобы такие вещи наперед знать. Да и это все-таки довольно неочевидно. Как показывает практика, далеко не всех родителей заботит судьба их ребенка после смерти супруга.       — Вы не шутите?       — Разве я похож на шутника? — но, поймав недоверчивый взгляд Сакуры, мужчина лишь недовольно фыркнул. — Ладно, неважно. Главное, что большинство таких людей сейчас выбирает Нохарин. Вот доработаем его, чтобы он имел стопроцентную эффективность и…       — А ваш друг?       — Что?       — Насколько это лекарство было эффективно в его лечении?       Ямато потер затылок с озадаченным видом, словно выбирал, говорить правду или нет.       — Он, можно сказать, выздоровел. Но это единственный случай в мире, поэтому мы не можем говорить об этом открыто.       От удивления Харуно лишилась дара речи. Она просто не могла поверить в слова этого мужчины.       — Теперь его жизни совсем ничего не угрожает?       — Нет, угрожает. Коронавирусы всякие, раки, диабеты, инфаркты.       Сакура не сдержала улыбки.       — Я же серьезно, господин Ямато! Скажите.       — Ладно-ладно. С тех пор, наверное, почти десять лет прошло. Он до сих пор живет себе, как будто метки и не было никогда. Сын уже огромный вымахал…       У Харуно от восхищения аж дыхание сперло. Так сильно ей вдруг захотелось поговорить с этим человеком и узнать, как он к этому пришел.       — Ладно, Харуно, отдыхай. Я совсем с тобой заболтался, а работать-то надо, — шутливо проворчал Ямато, удаляясь из палаты.       Так быстро удрал, как будто почувствовал, что Сакура сейчас завалит его кучей вопросов. Даже попрощаться еле успела. Ну ничего. В следующий раз он от нее точно не отвертится.       Уже по дороге домой Харуно никак не могла выкинуть эту историю из головы. Она думала об этом и вспоминала все, что она знает о своем синдроме.       Неизвестный человек сотни лет назад назвал эту болезнь проклятьем лебединой верности. Современные ученые воспользовались его воображением, просто заменив слово «проклятье» на «синдром». Теперь эта болезнь представляла собой сложное разветвление, объединявшее множество проявлений ухудшения здоровья и летальных исходов на фоне неверности соулмейта, его смерти или отсутствия взаимности, как у Сакуры.       Неверность соулмейтов в стране Огня наказывалась наравне с убийством, поэтому люди предпочитали не рисковать. В обществе с ранних лет воспитывалась ценность сохранения верности одному партнеру на всю жизнь. Кроме того, с развитием здравоохранения смертность от болезней значительно снизилась, хотя все еще имела место быть. Но все эти факторы не беспокоили ученых и медиков так сильно, как отсутствие взаимности между соулмейтами.       По какой-то причине количество людей, рожденных без меток, в последнее время росло с каждым годом. Неизвестный природный сбой все чаще уносил жизни ровесников Сакуры. Средняя продолжительность жизни по всему миру стремительно падала. Ученые били тревогу уже не первый год и говорили о целой эпидемии душевной невзаимности.       Харуно слышала эти громкие заявления много раз, но не придавала им значения, пока это не коснулось ее лично.       После истории, рассказанной господином Ямато, ей вдруг подумалось, что она очень хотела бы докопаться до причин и усовершенствовать Нохарин, если он поможет ей выиграть хотя бы еще пять лет времени. Если уже сама природа не видит никакой надобности в соулмейтах и метках, больше никто не должен умирать из-за такой глупости.       Глупости. Это слово прогремело эхом в ушах Сакуры, когда она увидела на пороге своего дома Саске. Он сидел на ступеньке, привалившись плечом и головой к одной из колонн. Парень спал. Харуно улыбнулась, глядя на Учиху с недоумением.       Вот дурак.       Сердце забилось быстрее, но в целом Сакура не чувствовала себя плохо. Поддерживающая терапия действовала.       — Саске-кун… — девушка аккуратно тронула его плечо, чтобы разбудить, и тот сразу подорвался на месте.       — Сакура! Сакура. Я… я… я уснул, — Учиха покраснел до кончиков ушей. — Прямо здесь. Пока ждал тебя.       Сакура расхохоталась, вызывая этим череду недовольного фырканья со стороны смущенного Саске.       — Будь я на месте Карин, я бы умерла от ревности.       — Ты все знаешь?.. — опешил Учиха. Харуно просто кивнула в ответ.       — Зайдешь? — Сакура хотела предложить парню войти, но тот топтался на пороге, как будто его сдерживала невидимая стена.       — Нет. Прости. Я уже давно должен был встретиться с ней. Мне нужно идти.       — Тогда зачем ты сидел все это время здесь? — с нервным смешком спросила розоволосая.       — Я давно хотел тебе это сказать, но ты не отвечала на мои звонки. Твоя мама рассказала мне, сколько стоит твое лечение. И сколько тебе останется, если лечения не будет. Или если оно не поможет, — голос Саске становился все тише. Он стиснул кулаки в приступе отчаяния. — Позволь моей семье полностью возместить деньги за твое лечение, прошу тебя, — проговорил Учиха громче и застыл в низком поклоне.       Пара секунд Сакуре потребовалась, чтобы осознать, что только что произошло. Внезапно в ней начала закипать злость, а в глазах собрались горячие слезы.       — Ты что же это, Учиха… — почти прорычала девушка. — Думаешь, что твои деньги заменят меня моим родителям?       — Нет, Сакура, я вовсе не это… — вдруг опомнился Саске, вскочив из поклона.       — А что?! — девушка вцепилась в его толстовку, но между ними была слишком сильная разница в росте и силе, поэтому она просто слабо стукнула его в грудь кулаком и уткнулась в нее лбом, позволяя себе ронять слезы под удивленным взглядом Саске. — Я много раз говорила тебе не извиняться передо мной, чертов Учиха, — осипшим от плача голосом выпалила Сакура.       Парень попытался обнять ее, чтобы успокоить, но Харуно, почувствовав это, вырвалась из его рук. Иначе потом ей же будет хуже.       — Засунь свое чувство вины подальше и веди себя, как мужчина, понял? Выбрал Карин — не трогай меня и мою семью! И не нужно извиняться перед нами какими-то своими деньгами.       Саске не узнавал свою подругу. Да, она всегда была темпераментной и плаксивой, но никогда не смотрела на него с такой ненавистью.       И как Учиха мог после этого не чувствовать вины? Ведь он даже не выбирал между Карин и Сакурой, Харуно там просто не было. Все это знали. Поэтому и отстранились от него. Саске чувствовал себя убийцей, который не мог остановиться.       Упади он сейчас перед Сакурой на колени, умоляй ее о прощении, сыпь в ее сторону признаниями, она не дура. Харуно бы сразу поняла, что он врет. Зачем нужны такие отношения, брак, любовь? Все фальшивое, фиктивное, полное страданий и боли.       — Нам с тобой не по пути, Саске. Даже как друзьям, — словно прочитав его мысли, просипела Сакура. — Если ты желаешь мне лучшего и хочешь искупить вину, просто оставь меня в покое, — и дверь за ней захлопнулась.       Учиха снова остался на пороге один. Глаза защипало. Он потер их, вспоминая болезненное лицо Харуно. Чертовы метки. И почему все в этом мире не родились без них.