Our fate has forgotten us

      В небольшой двухкомнатной квартире Наруто, несмотря на позднее время, чуть ли стены не тряслись от шума. Рок Ли притащил колонки и выкрутил музыку на всю катушку, а потом, изрядно набравшись, вместе с Кибой и Канкуро ушел в бешеный отрыв. Они прыгали невпопад, вопили во все горло слова песен, периодически смешно дрыгались в попытке изобразить настоящих танцоров или жестикулировали, как гангста-рэперы.       Гаара с невозмутимым выражением лица тихонько снимал происходящее на телефон. Шино причитал на ухо Неджи:       — Что за музыка это, скажи ты мне. Их предпочтения я совсем не понимаю. Музыкой это можно ли вообще назвать?       Чоджи, как обычно, налегал на еду, периодически разражаясь громогласным хохотом, когда замечал особенно нелепые дергания на импровизированном танцполе. На кухне зачем-то дружно заперся весь женский коллектив, и парни не решались их тревожить. Виновник же торжества, слегка выпивший, весело болтал на балконе с Шикамару и Саем.       Конечно, звать Саске никто даже и не думал. Здесь ему были исключительно не рады. Осознание этого порождало в груди Сакуры спутанный клубок самых разных чувств. Основным из них все так же оставалось сожаление, и впервые за последнее время события минувшего дня его приглушили: Наруто, не дожидаясь дня рождения Хинаты, продемонстрировал ей свою метку с ее именем.       Любой бы сразу назвал произошедшее огромной удачей. Наследница клана Хьюга почти всю сознательную жизнь была влюблена в этого шумного блондина с улыбкой до ушей. Если бы только Наруто не заявил ей, что ничего к ней не испытывает, но очень постарается и обязательно полюбит ее в будущем. Хината не знала, радоваться ей или плакать от всей накопившейся тяжести и грусти.       — Это все потому, что он все еще любит Сакуру-чан, — заключила она. Хотя ее голос прозвучал бесстрастно, все поймали мимолетный колкий взгляд в сторону Сакуры и ревностно разрумянившиеся щеки. Казалось, еще немного, и Хината вцепится в розовые волосы, вырывая их с корнем и выдирая длинными ногтями зеленые глаза.       — Что?.. Меня? — переспросила сбитая с толку Харуно.       Вдруг Хьюга рывком вскочила со стула, и тот с грохотом упал позади нее.       — Хинаточка, милая, — визгливо взмолилась Ино. — С чего ты это все взяла? — а глаза у нее пугливо забегали, как у пойманного воришки.       — Правда, Хина! — вторили ей Тентен и Темари.       — Вам легко говорить… — прошипела Хината, и все лишь еще больше опешили. — У тебя с Неджи с детства была любовь! — заявила она, отталкивая от себя руки Тентен, пытающейся ее успокоить. — А ты уже три года в отношениях с Шикамару! — ее тонкий указательный палец устремился в сторону Темари.       Сакура посмотрела на Ино и по выражению ее лица поняла, что терпение у нее лопнуло. Растерянность сменилась стервозной надменностью. Она поднялась со своего места и проследовала к Хинате, чтобы встать практически вплотную к ней и закрыть собой Харуно. Тентен стала как-то немного сползать под стол. Конечно, не хватало еще глупой кошачьей драки в день рождения Наруто. На его кухне. С его соулмейтом.       — От Сакуры, в отличие от тебя, отказался собственный соулмейт. Ее жизнь каждый день висит на волоске! У тебя что, совсем совести нет?       — Ино… — зашептала Сакура в отчаянии. Она неуверенно потянула подругу за ткань облегающего платья, но та отмахнулась от нее, как от надоедливой мухи.       — И с чего вдруг Наруто должен был тебя полюбить? Ты даже не разговариваешь с ним, только вечно пищишь себе что-то под нос.       Удивительно, но Хината громко всхлипнула и осела на стул, заботливо поднятый Темари. По ее щекам покатились слезы, окрашивая кожу темными дорожками от туши для ресниц. Тентен осторожно обняла подругу и стала поглаживать ее по спине.       — Лучше утри сопли и порадуйся, что Наруто не такой же, как Саске, — скривилась Ино. Ей была противна истерика Хинаты.       — Ты слишком резка с ней, — осторожно возразила Тентен.       — А что, я молчать должна?! Вообще-то Сакура этого не заслужила.       Все девушки посмотрели на Харуно как-то иначе, чем обычно. Они только заметили, как она похудела и побледнела, что тело ее стало лишь еще более нескладным и убогим, а лицо осунулось, лишая Сакуру прежних по-детски пухлых румяных щечек. От жалости в их глазах девушку затошнило. Ей даже искренне захотелось, чтобы Хината все-таки побила ее. Лишь бы они сейчас не смотрели на нее так.       — Прости меня, Сакура, я не знаю, что на меня нашло… — всхлипывая и задыхаясь, еле выговорила Хьюга и разревелась с новой силой. — Я не хотела!..       На негнущихся ногах Харуно встала со стула и подошла к Хинате, чтобы обнять ее вместе с Тентен и гладить по голове, успокаивая.       — Ну-ну… — отозвалась Сакура на очередной взрыв плача.       Когда Хьюга успокоилась, Ино увела ее в ванную и помогла подновить макияж. «А то на пугало похожа», — фыркнула тогда девушка под неловкий смех Хинаты.       На первый взгляд могло показаться, что никто даже внимания не обратил на эту ссору, а дружескую идиллию ничто не может нарушить, но на самом деле между ними так и повисла неясная тяжесть. Пятеро разделились неравно на два, и остаток вечера Ино с Сакурой провели в стороне от девочек. Когда же пришло время покинуть празднование, Яманака ушла вместе с ней. Произошло это довольно рано, — все-таки в последнее время Харуно стала быстро утомляться.       Когда они уже стояли в дверях, Сакура кивнула на Сая и прошептала:       — Ты могла бы остаться.       Яманака прикусила губу от досады. Перед праздником она долго прихорашивалась, думала, на какую сторону лучше зачесать челку, боролась с выбором платья, старательно выводила острые длинные стрелки. И все без толку. Сай на нее даже не взглянул. А после той ссоры с Хинатой Ино вдвойне не хотелось задерживаться.       В полной тишине они дошли до перекрестка, где им нужно было расходиться. Обнимая Сакуру на прощание, Яманака вдруг заговорила о Саске:       — Говорят, он опять сбежал, но теперь уже с этой.       — Вот же не было печали, — саркастично усмехнулась Харуно.       — Прости. Но я не могу не сказать тебе, — блондинка отстранилась от подруги, чтобы взять ее за плечи и как-то слишком серьезно заглянуть ей в глаза. — В клане Учиха происходит что-то нехорошее.       Сердце у Сакуры кольнуло еще на этапе завуалированного упоминания Карин, но последняя фраза Ино магическим образом ввергла девушку в бредовое, беспокойное состояние. Харуно не запомнила, как они разошлись и куда она пошла дальше. Очевидно, не домой, хотя изначально Сакура собиралась именно туда. Очнулась она на просторной кухне Какаши, с чашкой чая в руках.       — Трудный день, да?       У пуэра, который он заваривал, был приятный землянисто-травянистый аромат и мягкий вкус. Ни в какое сравнение с мерзким чаем из пакетиков, который без килограмма сахара и не выпьешь.       — Да… — выдохнула Сакура.       Руки приятно согревал старый фарфор, мягкое освещение создавало атмосферу комфортного уединения, к тому же в его доме было удивительно тепло. Харуно показалось, что она сейчас прямо так и уснет, но Какаши вырвал ее из полудремы с открытыми глазами.       — Как… — мужчина кашлянул в кулак от неловкости, потому что не знал, как спросить то, что вертелось у него на уме. — Как ты?       — Нормально, — коротко ответила Сакура.       — Я имею в виду… — лохматый Хатаке, одетый в домашние штаны и свитер, смешно заерзал на стуле. — У тебя ничего не болит?       — Нет, — губы девушки растянулись в снисходительной улыбке. Он даже и не представлял, каким очаровательным становился в борьбе с собственным стеснением. — Ты так мило переживаешь.       Какаши лишь фыркнул и сложил руки на груди.       — Что-то мне это милым не кажется. Ты обманула меня.       — А ты не спрашивал, — тихо отозвалась Сакура и в три крупных глотка допила пуэр, после чего встала со своего места, ласковой кошкой подкралась к Хатаке и, ловко перекинув через него ногу, опустилась на его колени.       Какаши упорно молчал, но руки переместил на бедра Харуно, теснее прижимая ее к себе.       — Разве тебе это не льстит?       Неделю назад Хатаке стал ее первым мужчиной.       После того разговора им сначала снесло крышу, — они, опьяневшие и без вина, чуть ли не бегом добрались до его дома, целовались так, будто сражались друг с другом, и задыхались в коротких перерывах. Какаши торопливо расстегивал рубашку, и пальцы его не слушались, чуть ли не вырывая пуговицы с нитками. На самом деле невинная Сакура была с ним непривычно податлива, что распаляло его лишь сильнее. Харуно же сходила с ума от новых ощущений. Все казалось ей каким-то нереальным.       Но потом наступило леденящее отрезвление. Сакура очнулась от страсти, застилавшей ей глаза сладкой пеленой, и обнаружила себя посреди огромной двуспальной кровати. Над ней возвышался широкоплечий Какаши, только что бесцеремонно ворвавшийся в неготовое к нему тело.       Она попыталась закрыться рукой, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы, но не сдержалась и громко всхлипнула, когда мужчина совершил первый толчок.       — Сакура?.. — его страсть тоже сразу сошла на нет и сменилась тревогой.       Девушка не могла остановить поток слез. Какаши ощущался внутри каленым железом и расходился вспышкой боли внизу живота. У нее даже не получалось выдавить из себя ни единого слова, но Хатаке все и так понял, лишь завидев кровь.       Их первый раз по задумкам Сакуры должен был стать моментом близости, который приковал бы его к ней так, чтобы ни грамма сомнений не осталось. Эту миссию она, как ей казалось, провалила. Однако произошедшее сблизило их даже сильнее, чем Харуно вообще могла себе представить.       Случилось это, когда Какаши сдернул перепачканные в крови простыни и укачал Сакуру в тепле своих объятий на той же кровати, на которой они должны были заниматься совсем не этим. Она просто позволила себе уснуть. Хатаке же гладил ее по голове и спине, скрытой под тканью его безразмерной футболки, пока Харуно проваливалась в сон, изредка тихо всхлипывая.       — Это не может мне льстить, — холодно отозвался Какаши.       — Почему?       — Твой первый раз прошел ужасно.       — Но ведь в первый раз всегда так. Нет?       — Нет. Если бы я знал, все было бы совсем иначе.       Сакура озадаченно замолчала. Она боялась только того, что Какаши сразу откажется, узнав правду, и самоуверенно надеялась, что без труда перетерпит дискомфорт, неизбежно следующий бок о бок с лишением девственности. И не такое ведь уже приходилось вынести. Не стоит даже уточнять, что масштабы возможной трагедии она явно недооценила.       — Может, тогда покажешь мне, как все должно быть? — спросила Сакура настолько тихо, что Какаши не разобрал бы ее слов, если бы она не сидела у него на коленях. Заметив, как девушка разрумянилась и отвела взгляд, скрывающийся под дрожью пушистых ресниц, Хатаке судорожно выдохнул. В груди у него защемило от умиления.       — Как я могу тебе отказать?..       Ладони мужчины скользнули под мягкий свитер Сакуры, и она заерзала, краснея еще сильнее. Какаши, воспользовавшись моментом ее смятения, стал осыпать поцелуями нежную шею. Конечно, ведь именно этого она и хотела, зачем же еще к нему приходить? Пуэр, разговоры ни о чем, тепло и уют его кухни. Если бы они были возлюбленными, все это имело бы большое значение, но они всего лишь любовники.       Не теряя времени зря, Какаши стянул с Харуно свитер, неловко сложив его одним движением на табурет поблизости. Пальцы настойчиво сминали грудь девушки через кружево тонкого лифчика, а с губ Сакуры срывались первые несдержанные стоны. Затем ткань была бесцеремонно сдвинута вниз, мужчина принялся ласкать умилительные розовые ореолы языком, кусать, посасывать. Не выдерживая напряжения внизу живота, девушка стала тереться об упирающийся в нее твердый бугорок, из-за чего Какаши одобрительно зарычал и подался бедрами ей навстречу.       После секундной паузы и свитер Хатаке полетел куда-то на пол. Теперь Сакура могла рассмотреть его еще раз, но уже не в том же угаре, что в первый, несколько спокойнее. Тело у него оказалось в меру спортивным: сильная грудь и плечи, на торсе проступали кубики пресса, однако ключицы были острыми, а талия — грациозно тонкой, уравновешивающей мужественную фигуру.       Врач, исследователь, преподаватель и чей-то умирающий соулмейт, который, очевидно, еще и успевал заниматься спортом и следить за собой. И откуда только у него силы на все это? Сакура по сравнению с ним была воплощением слабости, а ее неказистое телосложение и худоба лишь подчеркивали этот факт.       — Красивая, — вдруг выпалил Какаши в противовес мыслям Харуно, и сердце ее забилось еще сильнее, как птица, безумно желающая вырваться из клетки. Он не смотрит на нее так, как остальные. В этом взгляде нет сочувствия и жалости, только обожание.       Хатаке подался вперед, вынуждая Сакуру встать с его колен, и одним движением усадил девушку на стол. Не успела она удивленно охнуть, как Какаши уже стащил с нее рваные на коленях черные джинсы, брякая цепью на массивном ремне, и зачем-то опустился на колени, устроившись между ее разведенных ног.       — Какаши… — вздохнула Сакура, пытаясь протестовать.       Мужчина дотронулся до тонкого белья одними подушечками пальцев, заставляя ее вздрогнуть, и сдвинул ткань в сторону. Это простое действие наполнило Харуно смятением, и она попыталась свести ноги, но настойчивый любовник ловко остановил ее, перехватив молочные бедра. На них точно останутся синяки.       — Не надо, Какаши, я же… я же грязная… — догадываясь, что он хочет сделать, еле слышно прошептала Сакура. Она не знала, что смущало ее сильнее: то, что мужчина хотел с ней сделать, или собственное беззащитное положение.       Девушка предприняла попытку отстраниться, однако Хатаке был непреклонен. Он крепко схватил Сакуру за бедра, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр от его жаркого дыхания. Внимательно и совершенно бесстыдно наблюдая за любовницей снизу, Какаши коснулся ее губами. Худощавые ноги в руках мужчины пробрала дрожь смущенной, напуганной лани, которая не могла признать, что на самом деле этого очень хотела.       От следующего более мокрого прикосновения Сакура несдержанно простонала, и Хатаке будто сорвало крышу. Он принялся вылизывать ее, иногда с громким причмокиванием посасывая клитор, а девушка с непривычки то охала, то стонала в ладонь и крупно дрожала. Когда внизу живота стало так приятно тянуть, что больше невозможно было этого вынести, она с излишней жестокостью вцепилась в волосы мужчины.       — Что, неужели ты уже почти все? — со смехом удивился Какаши, и запыхавшаяся Сакура обиженно надулась. — Ладно, я понял тебя, малышка.       Только что избежав внезапного оргазма, Харуно вновь почувствовала себя на грани даже без прикосновений, просто от его «малышки», жадного взгляда и могучего силуэта, что возвышался над ней, постепенно обнажаясь все сильнее, пока ни одной детали одежды не останется.       Какаши спешил, не желая заставлять Сакуру ждать, но все его движения были быстрыми и уверенными. В отличие от девушки, он был опытен, другого и не следовало ожидать. Однако эта уверенность вдруг заставила ее занервничать, напоминая о том самом вечере в кровати Хатаке, из-за чего она испуганно сжалась, когда Какаши, наконец, раскатал по своему органу презерватив и приблизился к ней. Между ног упирался его член, но Сакура, кажется, совсем не была готова к тому, что должно было вот-вот произойти. Точно не морально. И о чем только она думала, кого из себя строила?       — Не бойся, — догадался мужчина, заставляя растерянную девушку посмотреть ему в глаза. — Обещаю, будет только приятно. Доверься мне.       Губы Какаши, убеждавшие Сакуру лучше любых слов, нашли ее собственные в мокром поцелуе. Они сталкивались языками, кусались и тяжело дышали. Хатаке терся о нее, распаляя еще сильнее, а девушка не поспевала за его страстными поцелуями и задыхалась.       Почувствовав, как член Какаши медленно погружается в ее тело, Сакура неожиданно громко простонала. От избытка самых разных ощущений у девушки закружилась голова, и Хатаке очень кстати бережно опустил ее на гладкую поверхность стола.       Войдя до упора, он подхватил ее ослабевшие разведенные ноги и не сдержал улыбки от увиденной картины. В уголках глаз Сакуры заблестели слезы наслаждения, кукольное тело умильно задрожало, пальчики самопроизвольно поджались в приступе оргазма. С губ чуть было не сорвался крик от накатившей волны удовольствия, но Харуно, смутившись, вовремя укусила себя за руку. На бледной коже осталась косая покрасневшая отметина с отпечатавшимися ровными рядами зубов.       — Быстро же ты, — усмехнулся Какаши, и Сакура точно лягнула бы его, если бы у нее было хоть немного сил. — А вот я еще не успел тобой насытиться.       Не дав ей и минуты на отдых, мужчина стал двигаться, мучительно распаляя ее заново, толчок за толчком. Сквозь собственные стоны, шлепки, сдержанные вздохи Какаши и дискомфорт трущей спину столешницы Сакура смогла разглядеть над собой настоящего волка, сбросившего шкуру овцы. Харуно притворялась с ним соблазнительной демоницей, хотя была лишь его добычей. С того самого дня в больнице.       В их странных отношениях Сакура сидела на троне, пока подлинный король великодушно разрешал ей. Однако же, чувствуя, как внизу живота вновь расцветает тянущая истома, Харуно была не в состоянии определиться, нравится ли ей лишаться своей власти или нет. Казалось, просто положить голову на колени своему королю и покориться — это тоже по-своему рай. Если бы только вся ее жизнь могла быть такой беззаботной и полной любви, как сейчас.       Обожание пульсировало в каждой мышце Сакуры и разбегалось по венам, разгораясь и приближая к пику. В порыве чувств Харуно обвила наугад талию Какаши ногами, прижимаясь к нему теснее.       — Хорошая девочка, — хрипло похвалил ее Хатаке и навалился, чтобы зацеловать и обездвижить.       В момент, когда Сакура поймала его полный желания взгляд, что-то внутри нее взорвалось, вздымая отравленный их страстью гриб. Скуля от наслаждения, Харуно попыталась укусить себя снова, но руки оказались зажаты в хватке Какаши у нее над головой. Громкие стоны и содрогающееся в повторном оргазме тело стали безоговорочной капитуляцией Сакуры.       Подстегивая ее оргазм так, чтобы в глазах заискрилось от удовольствия, Хатаке набрал бешеный ритм и, замерев на финальном аккорде, с рычанием излился в презерватив.       Наблюдая в этот момент за любовником сквозь нереалистичную пелену, граничащую со сном, Сакура вспомнила частое высказывание о том, что выражение лица мужчины во время оргазма может быть смехотворным. Однако Какаши показался ей невероятно красивым. Его лицо, расположенное так близко и полное нежных эмоций, стало последним, чем восхитилась Харуно, прежде чем потерять сознание от усталости.

* * *

      Медленно просыпаясь, Сакура почуяла приятный запах каких-то трав и горьковатой примеси. Кто-то жег благовония и пил кофе. Совсем рядом чьи-то пальцы тихо шуршали по клавишам. Обволакивающая темнота комнаты, тишина и уют уговаривали Харуно спать дальше, но она все же подняла голову и пригляделась к единственному источнику слабого света.       — Разбудил? — встрепенулся Какаши, сидевший во тьме за ноутбуком, и поспешил переместиться на кровать к Сакуре.       Он неловко присел на край, будто и не было секса на столе вечером, и приложил ладонь ко лбу девушки.       — Температура нормальная, — констатировал он.       — Не включай врача, прошу, — страдальческим тоном возмутилась Сакура, убирая его руку. — Я в порядке, просто очень устала.       — Прости, я повел себя безрассудно.       Увидев, что Какаши поник, как провинившийся щенок, Харуно хихикнула и легла так, что ее голова оказалась у него на коленях. Лишь бы сократить эту невыносимую дистанцию между ними. От удивления Хатаке забыл о чувстве вины и стал аккуратно гладить розовые прядки.       — Мне понравилось, — тихо призналась Сакура, пытаясь не смотреть на любовника.       — Мне тоже, — как-то слишком печально вторил ей Какаши. — Но я прекрасно знаю, как много сил отнимает болезнь. И все равно извел тебя.       — Изводи меня так почаще, — засмеялась Харуно, и мужчина, запротестовав, дунул ей в лицо, разбрасывая розовые пряди в разные стороны.       — Тебя случайно родители не потеряли? — вспомнил Какаши.       — Они, наверное, думают, что я осталась у друга.       — Этот друг — не я?       — Нет, его зовут Наруто.       Уловив слабый укол ревности, Хатаке внимательно прислушался к себе. Он не понимал, почему сказанное его беспокоило, как и не мог взять в толк, почему набор определенных фактов, наоборот, оказывал успокоительное действие. Например, Какаши был у нее первым, а еще она все-таки не осталась на ночь у этого Наруто, а вместо этого пришла к Хатаке, отдалась ему и сейчас лежала в его кровати, на его коленях, одетая в его футболку. Но какой смысл в этих рассуждениях, если они не соулмейты и даже не состоят в нормальных отношениях?       — Ладно, надо собираться домой, — вдруг сказала Сакура, зевнув.       — Что? Зачем это?       — Я и так доставила тебе сто-о-олько хлопот, — девушка уже стала подниматься, когда Какаши аккуратно взял ее за запястье.       — Пожалуйста, останься, — тихо попросил он, смотря на Сакуру с надеждой, но затем резко отпустил ее и неловко откашлялся в кулак. — Мне будет гораздо спокойнее, если ты останешься на ночь и никуда не пойдешь после того, что случилось.       Теперь же удивилась Харуно. Она безмолвно опустилась обратно на колени Какаши, и мужчина сразу расслабился, вернувшись к ее прелестным волосам. Он гладил Сакуру по голове и ласково перебирал мягкие прядки, убаюкивая.       Она вспомнила, что ощущала сквозь сон, как Какаши куда-то несет ее, потом обтирает, одевает и укрывает мягким теплым одеялом. Все это время он сидел поблизости, переживал и не спал, чтобы проследить за состоянием Сакуры? Сердце девушки болезненно сжалось. Вот бы Саске так о ней позаботился.       — Поспи со мной, — попросила Харуно.       Экран ноутбука погас. Какаши лег рядом, и Сакура трогательно прильнула к нему, утопая в теплых объятиях.       Пока она засыпала, бессовестно пытаясь представить на месте Хатаке своего истинного соулмейта, Какаши дышал ей и боялся спугнуть мираж, в котором он больше не один в этом огромном доме.