Два сапога — пара, да оба на левую ногу надеты.

Птички пели, пчёлы жужжали, волки рычали, а Никита орал. Прямо так, во всю глотку, так что слов было не разобрать. Вернее, это для вышеперечисленных лесных жителей их было не разобрать, а вот Юра всё прекрасно понимал, даже те нередкие «выблядок» и «тварь ебаная», что так стремительно мелькали в речи охотника. Хотя, Юре это, вообщем, не мешало, он даже разделял настроение Никиты, этакий «совместный крик души». Только один — от безысходства, а другой — от злости. Что уж там делать, когда тебе на шею повесили демона в подозрительно непрочной клетке, ободряюще похлопали по плечу, а затем бросили трубку? Вот и Никита тоже не знает. Избавится от демона или выпустить того из тюрьмы — себе дороже — в первом случае прихлопнут стражи порядка, а в другом — сам демон. И теперь, вот он — авантюрист-охотник, которого обрекли на верную смерть во благо всего криминального общества. Словно любопытный второстепенный персонаж, созданный для того, чтобы продвинуть ход истории. И этот факт Никите тоже не пришёлся по душе. Сейчас, в принципе, Никите ничего не могло прийтись по душе, ведь, очевидно, когда ты орёшь на весь лесной массив благим матом, тебе явно не очень весело, ведь так? Не думаю, что это самому Никите приспичило устроить оживлённую вечеринку с кровожадным демоном-убийцей, вселившимся в какого-то лоха. Сам демон не выносил солнца, поэтому пришлось накрыть клетку тёмной тканью, так, чтобы было видно только тёмную дымку, что вертелась у железного пола и клубами мягко слетала на зелёную траву около пристанища монстра. Почва рядом сразу же покрывалась пеплом от моментально сгоревших свежих растений и цветов. Тёмный зверь, заключённый в одном из людей, явно не сулил ничего хорошего. Никита разделял это разумное мнение, но ничего предпринять, кроме как зацепить за железные прутья два каната и потащить за собой, не мог. Путь впереди маячил недолгосрочной перспективой быть раздавленным демоном вместе с самой клеткой, а если, не дай бог, сорвётся это волшебное чёрное покрывало сверху, то шансы парня выжить устремлялись даже не к нулю, а к цифрам, спереди которых люди обычно пишут знак «минус». Ещё раз бросив пару «выблядок ты уебанский» клетке, наполненной чёрным дымом, как будто это могло исправить положение дел, Никита, попутно осыпая проклятиями едва заметную лесную тропу, выдвинулся в нелёгкий путь. Когда они уходили от лесной поляны, солнце было почти в зените, было около одиннадцати часов дня, но, когда они пришли к первой стоянке, на небе давно уже успели распуститься алые цветы заката. Всё это время Никита усердно тащил за собой горстку железа и непонятной чёрной субстанции, сжигающей всё вокруг, и сейчас это сказывалось на его руках натёртыми и без перерыва ноющими мозолями. Сколько бы он сейчас отдал за хорошие, кожаные перчатки… Но пришлось выживать без них. Охотник кое-как добрался до зажигалки в кармане, и яркое пламя костра озарило его уставшее лицо, отражаясь от железа клетки неподалёку. Он откинул голову назад, уставившись на хмурое небо. Скоро совсем стемнеет, хорошо бы было расправить старую палатку, чтобы не привлекать внимание своей одинокой персоной, но руки охотника вовремя давали знать о своих повреждениях, поэтому сил хватило только на то, чтобы убрать зажигалку обратно и покоситься на клетку, накрытую чёрной тканью. Забавно, но Никита ни разу не видел человека, в котором умельцы запечатали монстра, от рук… или лап которого охотник чуть не склеил ласты. И тут ему стало невероятно интересно, кто же тот молодой решительный человек, что послужил сосудом для демона. Никита поднялся с места и подошёл к одному из краёв выжженного круга около клетки, оставшегося после того самого тёмного сомнительного дыма. Удивительно, но к вечеру чёрный воздух перестал клубиться у самого края клетки, заменился весьма обычным, всем знакомым, кислородом. Перед тем, как стянуть ткань, Никита выдвинул свои предположения:  — Наверное, это какой-нибудь старый священник, решившийся ради блага общества на смелый поступок. Именно так же и поступают сумасшедшие старики, да? — проговорил охотник, смотря на то, как, словно в замедленной съёмке, чёрное покрывало срывается вниз, хотя, на самом деле, прошло где-то точно не больше секунды.  — Так вот какого ты обо мне мнения? — заявил парень, блондин, удобно расположившись у одной из стен клетки.  — Да… — ни секунды не думая, потупившись ответил Никита.  — Ну ты и уебан конечно… — протянул демон, которого уже чуть пробрало на улыбку. В ответ Никита заржал, чуть ли не согнувшись пополам, а демон посмотрел на него, словно охотник был умственно отсталым и смеялся над каким-то засохшим говном на дороге. Так парень прождал до того момента, пока охотник не успокоится, а затем и не спросит:  — Так подожди… Получается, ты не псина, а человек? Нахуя я тогда тащил тебя всё это время? — подозрительно уставившись на демона, проговорил Никита.  — Если тебе от этого станет легче, то я не человек, а псина. Только не обычная, — не успел договорить демон, как его перебили:  — Псина, которая в душе человек? — и опять туда же — согнулся и ржёт, а демон на него таким презрительным взглядом смотрит, словно надеется, что сейчас он из глаз лазером выстрелит прямо в карюю макушку охотника. Пришлось «псине» опять ждать, пока Никита отойдёт от внезапного порыва смеха, и невозмутимо продолжить:  — Печать ещё не до конца готова. Сейчас, днём я — демон, его уменьшенная версия, а ближе к ночи — человек, но дальше время моего человеческого обличия будет увеличиваться.  — И чё теперь делать, ты ж есть потом ещё захочешь, а у меня запа-  — У тебя очень вкусно выглядящие руки, всё в порядке, — решив вернуть должок перебил демон, в ответ получив опасливый взгляд. Никита отошёл от клетки, поднимая руки вверх, мол «сдаюсь».  — Но вопрос всё ещё в силе, демон, — протянул охотник, смотря в глаза напротив. Демон поднял одну бровь:  — «Демон»? Я уверен что что-то вроде «цербер» для такого мудака, как ты, вполне бы подошло, но я предпочитаю, чтобы меня называли моим человеческим именем.  — Окей, давай знакомиться заново, — охотник подошёл к клетке на безопасное расстояние и протянул сквозь прутья ладонь, — Никита.  — Юра, — пожал руку демон, отвлекаясь от тёмного небосвода, — и кстати, это ты так старался тащить меня в клетке что-ли? — Юра переместил свою руку на тыльную сторону ладони охотника и повернул её к себе. Никита равнодушно высвободил свою кисть и демонстративно тряхнул ею в воздухе.  — Пройдёт, — ответил тот, уставившись на тёмные радужки демона, — Проблема с припасами всё ещё не решена. Если мы поторопимся и ты хоть сколько-то протащишь свою, вовсе, кстати, не лёгкую, клетку, то мы, возможно, успеем до ближайшего населённого пункта и сможем купить тебе там пожрать. Я выхожу рано утром специально ради тебя, псина, — ткнул пальцем в шею собеседника Никита, возвращаясь к дереву, около которого он планировал сидеть изначально. Он устало зевнул, проваливаясь в долгожданный сон и совершенно не обращая своего внимания на окружающие его факторы. А Юра… он на то и Юра, что всегда Юра (ауф). В темноте бесшумно щёлкнул замок клетки, и, тихо скрипнув, отворилась железная дверца. Демон огляделся, отыскал взглядом Никиту, и направился в сторону охотника. Тот, в своё время, уже чуть ли не храпел мёртвым сном, положив руки на колени и уронив вниз голову. Удобств в лесу не очень много, даже, можно сказать, нет вообще, а погода-то — ещё хуже, ночью холодно, может морозить лёгкий туман. Негоже в таких условиях проводить ночь в железной холодной клетке, так и простудиться можно, хотя, наверное, для монстра это не так важно. Юра сел около Никиты и положил свою голову на опущенную макушку охотника, используя её как подушку.  — Вах, так этот мудила ещё и многофункциональный… Как удобно, — протянул демон, попутно зевая и постепенно проваливаясь в сон.