Спектр

      В четверг после уроков всё шло по плану. Арсений, накинув пальто, спускался по лестнице к выходу — у дверей его уже ждал Антон. Парень выглядел спокойным, но то и дело нетерпеливо приглаживал кудрявые волосы.       — Здравствуй, Тоша. Ты уже готов? — спросил Арсений.       — Да, конечно. Куда мы пойдём? Как меня пытать будете? — в голосе звучала привычная игривость.       — Я не буду тебя пытать! Мне важно понять, как ты ориентируешься в непривычной обстановке. Но ситуация будет самая банальная: мы идём в продуктовый магазин, — пояснил педагог, направляясь к учительской парковке.       — Скажите честно, вам лень самому выбирать? — Антон улыбнулся. — Мне же 16, я уже взрослый и частенько покупаю продукты домой.       — Не выдумывай! Это нужно для продолжения нашего занятия. Обещаю, тебе понравится. Кстати, у тебя есть аллергия на что-нибудь? — Арсений сделал паузу, чуть замялся. — И вообще, не заговаривай мне зубы! Вот где ты обычно закупаешься?       — Я — всеядный! — с гордостью заявил парень, усаживаясь в машину. — Смотря чем. Если вкусняшками — в ларьке за школой. А основательно — в супермаркете около дома.       — Вот именно. Ты хорошо знаешь эти места. А если переедешь? — Арсений пытался обосновать необходимость задания, но сам уже начинал сомневаться, особенно когда Антон лишь хмыкнул в ответ.       Дорога до супермаркета заняла не больше десяти минут. Вскоре они вышли из машины. Антон попросил подождать, достал из рюкзака трость, спокойно разложил её и легонько постучал по земле.       — Я готов, нападайте! — шутливо пригрозил он, перекладывая трость из руки в руку.       — Ого… Да ты прям рыцарь! Умеешь удивлять, — искренне восхитился Арсений. Ещё недавно Антон противился появлению тьютора, а его родители избегали методов коррекции. Теперь же он так легко обращался с тростью.       — Чем это я вас удивил? — парень на секунду задумался, почмокал губами и тихо хихикнул. — Или вы решили, что я без трости везде хожу? Я, конечно, тот ещё выдумщик, но не самоубийца! В школе каждый первый знает, что я не вижу, — там можно без неё. А в людных местах так надёжнее. Пойдём?       Арсений кивнул. Мысли Антона казались разумными, но коечто по-прежнему оставалось неясным.       — Логично, конечно, но… Ты меня прости, это некорректно прозвучит, наверное, но я понять не могу одну вещь… — голос преподавателя стал тише, он явно колебался, стоит ли задавать вопрос на ходу.       — Валяйте, Арсень Сергеич! — Антон, казалось, уже чувствовал себя хозяином положения.       — Ты так спокойно относишься к своей… — Арсений замялся, подбирая слово, — особенности. Но при этом я видел твою реакцию на моё появление. И в твоей биографии видно, что она как будто не принята.       — Ну, слепой и слепой, чего бубнить-то? А если серьёзно, то я же всю жизнь ничего не видел. Вот вы часто грустите о том, что у вас нет дщерича? Тото и оно. Когда не знаешь о существовании чегото, то и об отсутствии не сильно грустишь. Другое дело — когда тебя немощным считают. Это бесит, это ОЧЕНЬ бесит. Вот вы когда припёрлись… — Антон осекся, заметив, как Арсений тяжело вздохнул. — Извините, пришли. Я почему злился? Думал, мне опять нужно будет доказывать, что я спокойно могу жить как все, нянька мне не нужна. А вы, вроде, и ничего оказались, адекватный. Извините, что я так. Но бесит!       — Хорошо, убедил, звучит справедливо, — Арсений хотел было разозлиться, но увидел, что парню действительно неловко. — Но пришло время задания. Тебе нужно найти лимон, ананас, мёд, пшено и немного гауды. Я буду рядом.       — Угу, хорошо, — отозвался Антон, стараясь удержать в голове список.       Он уверенно двинулся вперёд. По звуку определил: справа — кассы, значит, путь — налево, вдоль стеллажей. В центре зала было относительно тепло, но химией не пахло. Нащупав ящики с овощами и фруктами, быстро нашёл лимоны по запаху, ананас — по колючкам. Неподалёку стояли крупы: среди них по наиболее округлой форме он отыскал нужное. По голосу женщины в конце зала («Можно мне 200 грамм?») понял, где отдел товаров на развес. Спросив, нет ли мёда как дополнения к сыру, узнал, где искать последний товар. Нащупав шестиугольную баночку, положил её в корзину.       Арсений следовал за ним, ориентируясь на шаги. Антон повернулся к нему:       — Всё готово. Можно даже не проверять.       — Впечатляет! Всё верно. Но я ещё прихватил кое-что — заменим менее интересные продукты. Пошли на кассу. Ты как, не устал, готов продолжать? — Арсений был восхищён сообразительностью ученика. Ему хотелось поскорее перейти к объяснению цветов, но он понимал: перенапрягать нельзя.       — Я в порядке и, кажется, раскусил ваш замысел. Вы меня решили накормить всем жёлтым? Сомневаюсь, что это сработает, но по вкусу вкусно.       — Всё будет немного интереснее. Для начала — едем в школу.       В кабинете Арсения уже всё было готово: скатерть, посуда, «жёлтая» музыка на фоне. Пока Антон ходил мыть руки, преподаватель нарезал фрукты.       — Я вернулся и готов кушать! — голос Антона звучал по-детски наивно, и Арсений невольно улыбнулся. Парень располагал к себе — с ним становилось тепло. Только сейчас Арсению пришло в голову, что с жёлтым у него ассоциируется сам Тоша: его улыбка грела, как солнышко за окном.       Преподаватель поставил перед мальчиком три тарелочки: фрукты, овощи и прочее.       — Самое время объяснить, что я придумал. Отчасти ты был прав: я предлагаю тебе попробовать продукты жёлтого цвета. Но это — не всё. Я хочу, чтобы ты услышал, почувствовал цвет. Поэтому я подготовил несколько сенсорных и звуковых ассоциаций, а фоном играет то, что может стать звуком для жёлтого. Там солянка сборная — я ещё не знаю, какую музыку ты слушаешь, поэтому собирал по ощущениям.       — Вот это вы запарились, конечно, Арсений Сергеевич. Такое впервые на моей памяти, спасибо! — Антон потянулся к тарелке, выудил кусочек ананаса, замер. — Уже можно?       Арсений разрешил пробовать всё, но попросил сосредоточиться на особенностях каждого продукта.       Антон начал с ананаса — сладкий, с лёгкой кислинкой. Потом попробовал грушу, банан, дыню — у всех схожий вкусовой профиль. Лимон вызвал гримасу:       — Ну и ядреный! Мог бы взять пример с собратьев и быть не таким кислым. Справедливости в мире нет: сыр и кукуруза оказались слаще, а фрукты — самое сладкое, что есть в природе!       Арсений не мог сдержать улыбки. В кабинете приятно пахло лимоном и ананасом. Когда Антон объявил, что «хлеб закончился, теперь можно и к зрелищам перейти», атмосфера стала такой же жёлтой, тёплой и яркой, каким Арсений пару часов назад увидел мальчишку.       Они переместились в сенсорную зону. Арсений звенел небольшими колокольчиками, извлекал из детского пианино звук «ми». Антон легко подхватил игру:       — В температуре жёлтый был бы как 18–20 градусов тепла с ветерком. А ещё он похож на песок — тёплый, рассыпчатый.       — Знаете, Арсений Сергеевич, а вы — не зануда. Раньше занятия были скучные: одни бумажки заполняли. А сейчас… — он восторженно вздохнул, — сейчас было круто! Спасибо вам большое!       — Не за что. Я рад, что ты остался доволен. Мне самому было приятно провести время таким необычным способом, — искренне ответил Арсений. В его жизни давно не хватало чегото простого, лёгкого и беззаботного. — Но самый главный вопрос: удалось ли мне выполнить твою просьбу? Каков этот жёлтый цвет?       — Да. Жёлтый… — Антон свел брови, собирая впечатления за день. — Яркий, приятно тёплый, кислосладкий, звонкий. Знаете, странно говорить такое, вы меня не сдавайте в дурку, но для меня цвет — абстрактное понятие, поэтому я могу себе позволить. Жёлтый похож на дружбу, радость, может быть, даже счастье.       Он притих, словно испугался, что сказал лишнего. Неожиданно на его голову опустилась рука и слегка взъерошила волосы.       — Расслабься. Я много готовился, и теперь тоже некоторые слова обрели окраску, — улыбнулся Арсений, продолжая ерошить мальчишке волосы. — Я согласен с тобой. В культуре жёлтый признан как цвет оптимизма. Видимо, план сработал, раз мне не пришлось это озвучивать.       — Вам не кажется, что Марина Гавриловна похожа на жёлтый? — мысли Антона явно приобрели абстрактный характер.       — Знаешь, мне кажется, ей больше подошёл бы оранжевый. Но они похожи, поэтому идея мне нравится. Думаю, на жёлтый похожа Оксана из твоего класса и… — Арсений прервался, глядя, как Антон поддевает кусочек ананаса.       …и, не дожидаясь ответа, подцепил ещё один ломтик. В воздухе витал сладковатокислый аромат — словно сама осень заглянула в кабинет сквозь ноябрьскую хмарь за окном.       — А если представить, — вдруг заговорил Антон, — что жёлтый — это звук дождя по жестяной крыше? Не ливня, а такого… лёгкого, настырного. Как будто кто-то тихонько барабанит пальцами.       Арсений замер, держа в руке колокольчик.       — Или, — Антон прищурился, будто разглядывал невидимую картину, — как шипение масла на сковороде, когда мама жарит блинчики. Ты ещё не видишь их, но уже знаешь — сейчас будет вкусно.       В кабинете стало совсем тихо. Только музыка — та самая, «жёлтая» подборка — шептала чтото невнятное в фоне, словно пыталась подстроиться под их разговор.       — Знаешь, — Арсений опустил колокольчик на стол, — я никогда не думал о цвете так. Для меня жёлтый был просто… ну, жёлтым. А ты его и понюхал, и послушал, и на вкус попробовал.       Антон рассмеялся:       — Так вы же сами сказали — почувствовать! Вот я и чувствую. А ещё… — он на секунду замялся, потом решительно продолжил, — ещё он как смех. Не громкий, не хохот, а вот такой… тёплый. Как когда ты вспоминаешь чтото хорошее и улыбаешься сам себе.       Арсений хотел чтото ответить, но в этот момент снова зазвонил телефон. Мама Антона напоминала, что пора домой.       — Уже бегу! — крикнул Антон в трубку, потом обернулся к учителю. — Можно я завтра приду? Ну, не на занятие… Просто так. Хочу ещё про цвета поговорить. Про оранжевый, например. Он же почти как жёлтый, но другой, да? Оттенки там, все такое.       — Конечно, приходи, — Арсений улыбнулся. — Будем искать оранжевый звук или...       — Осязание! — торжествующе заявил Антон, хватая рюкзак. — Оранжевый должен быть как шерсть кота, когда он мурлычет. Это я вам точно говорю!       Он уже был у двери, когда Арсений окликнул его:       — Антон!       Парень обернулся.       — Спасибо. За то, что научил меня видеть жёлтый.       Антон на мгновение замер, потом широко улыбнулся — так, что в кабинете будто стало светлее, — и выскочил в коридор.       Арсений остался один. Он медленно собрал тарелки, выключил музыку и подошёл к окну. За стеклом кружились первые снежинки — белые, чистые, абсолютно не жёлтые. Но где-то внутри всё ещё жил тот цвет: тёплый, звенящий, пахнущий ананасом и мамиными блинчиками.       Он достал блокнот и написал:       «Жёлтый — это не цвет. Это:— смех, который греет изнутри;— звук дождя, если слушать внимательно;— ощущение, когда ктото взъерошивает тебе волосы;— момент, когда понимаешь: ты не один».       Потом закрыл блокнот и мысленно добавил “- Шастун”       За окном снежинки кружились всё быстрее, но в кабинете попрежнему было тепло.