Студент Мировой Академии W

      Столько пропусков Франциску навряд ли простят, не хватало ведь вылететь, когда обучение почти окончено. Однако уснуть это не помогло. Удивительно, как сюжет о девушке, что влюбилась, но никак не могла признаться в своих чувствах, резонировал с реальностью. Англия ведь тоже... "Да почему я опять о нём думаю?!" — раздражённо подумал Франциск, резко встал, но тут же снова опустился на стул. Его взгляд упал на вазу с гвоздиками и сиренью. Букет выглядел по-домашнему уютно, словно наполняя комнату лёгким запахом весны. Он усмехнулся, вздохнул и прошептал, будто боялся, что кто-то услышит: — Дурак... И ведь всё равно заставил о себе думать...

***

      На следующий день Франция вошёл в университет чуть позже обычного, держа в руках небольшой конверт, перевязанный золотистой лентой. Он знал, где найти Артура — в его магическом клубе, как всегда. Дверь была приоткрыта, а внутри слышалось негромкое постукивание — Артур помешивал ложкой чай. Франциск постучал для вида и заглянул. — Ты опять прячешься? — мягко спросил он. Англия вздрогнул, чуть не расплескав чай, но быстро взял себя в руки. — Я не прячусь! Просто... отдыхаю. Уж не думай, что мне не с кем провести время! — привычно буркнул он, но взгляд его метнулся к букету на столе Франциска в руках. Франция улыбнулся, подошёл ближе и протянул конверт. — Для тебя. — Что это ещё? — подозрительно прищурился Кёркленд, не торопясь брать. — Ответ, — просто сказал Бонфуа. Артур осторожно развернул ленточку. Внутри лежал лист бумаги — плотной, кремовой, слегка пахнущей лавандой. Почерк — красивый, ровный, но явно писан от руки, с лёгкой неуверенностью. "Я не умею говорить коротко. И, возможно, не сразу понял, что чувствую. Но... спасибо тебе за цветы. Они стоят у меня в комнате, и я не могу перестать смотреть на них. Думаю, теперь ты понял, что стал для меня чем-то большим, чем просто студентом, который любит чай и ругается на всех подряд. Если не возражаешь — давай начнём с простого. Чай вдвоём. Завтра. В пять. — Франциск." Пальцы Артура слегка дрожали. Он перечитал письмо трижды, потом поднял глаза. Франция всё так же стоял перед ним, чуть склонив голову набок и с мягкой улыбкой. — Ты... ты это серьёзно? — выдавил он. — А похоже, что шучу? — с лёгким смехом ответил Франциск. — Или ты думаешь, я стал бы писать такие письма всем подряд? Англия густо покраснел, отвёл взгляд и пробормотал: — Д-дурак... Я ведь чай только лучший подаю... Так и быть, можешь прийти. — Рад это слышать, mon cher. — Франция чуть склонился и, прежде чем Артур успел отшатнуться, легко коснулся губами его щеки. — До завтра. Дверь за ним мягко закрылась. Артур долго стоял неподвижно, будто весь мир на секунду остановился. Потом тихо улыбнулся, тронул пальцами щёку и шепнул: — До завтра... идиот.

***

      На следующий день всё шло не так, как обычно. В магическом клубе на столе стояли два чайных сервиза, аккуратно сложенные пирожные, несколько свечей и… старая пластинка с джазом, которую Артур нашёл у себя дома. Он стоял у окна, подёргивая манжет рукава и пытаясь убедить себя, что это не свидание, просто... чай.       Когда дверь открылась, и Франциск вошёл, с лёгкой улыбкой оглядев уютную комнату, Англия понял, что всё-таки — свидание. — Уютно у тебя. Даже слишком, — заметил француз, присаживаясь. — Просто... чтобы не скучно было, — пробормотал Артур, наливая чай. Некоторое время они сидели в тишине, лишь лёгкий пар поднимался над чашками. Потом Франция тихо сказал: — Знаешь, я рад, что ты всё-таки не отступил. Может, я тогда и испугался, но... теперь не хочу терять тебя из-за глупостей. Англия поднял глаза — прямо в тёплые, немного лукавые, но честные фиалковые глаза. — Я... я не собирался сдаваться, — смущённо ответил он, — просто... иногда я не умею правильно показывать, что чувствую. — А я, — улыбнулся Франциск, — умею. Позволь, покажу. Он взял Артура за руку — осторожно, будто боялся спугнуть, — и переплёл пальцы. — Теперь у нас всё получится, правда? Англия отвёл взгляд, но губы предательски дрогнули в улыбке. — Если ты опять будешь болтать на парах — заколдую. — Согласен на все твои чары, mon amour.

***

      Позже, когда университет утонул в вечернем шуме, они всё ещё сидели за чайным столиком. Англия рассказывал о новых заклинаниях, Франция смеялся, что у него "самое волшебное зелье — любовь", и время будто остановилось. А за окном на Фэрмаунт-авеню лёгкий весенний ветер качал ветви сирени — той самой, что теперь навсегда связывала их.