Как найти любовь в Гусу?

       Вэй Ин был страшно удивлён, когда перед очередным уроком музыки Лань Чжань с самым нечитаемым выражением лица (а в его арсенале, по мнению Вэй Ина был целый ряд в разной степени нечитаемых лиц) протянул ему черный футляр. - У Вэй Ина был день рождения, - пояснил Ванцзи, глядя на собеседника гипнотизирующим взглядом. - О! Так это подарок! Спасибо, Лань Чжань! Мне так приятно! А что это? - Тут же зачастил Усянь, чуть ли не прижимая к себе футляр. Лицо Ванцзи вдруг приобрело выражение, которое отдалённо напоминало то, что возникает у людей при разговоре с крайними идиотами. - Открой и узнаешь. "Логичненько", - подумал Вэй Ин и последовал совету. На красном бархате лежала восхитительная чёрная флейта. Парень пришёл в такой восторг, что, возможно, издал мужественный и крутой восхищённый писк.        Флейта была прекраснее даже красавицы Лебин, принадлежащей Лань Сичэню. Лаконичная, украшенная лишь красной кисточкой, которая создавала удачный контраст. Абсолютно и совершенно в духе Вэй Усяня. - А как её зовут? - трепетно спросил парень, когда наконец смог дышать. - Чэнъцин, - Усяню показалось, что кончики ушей Лань Ванцзи стали очаровательно-красными.        Вэй Ин медленно поднёс флейту к губам и попробовал сыграть версию "призыва". К удивлению, этот инструмент слушался его куда лучше белой учебной флейты. Ноты звучали звонко и, возможно, чуть более резко, чем нужно, но звучащая мелодия отражала характер её исполнителя. - Лань Чжань, - хрипло позвал Вэй Ин, закончив играть. По счастью, он стоял боком к товарищу и не мог видеть, как Ванцзи жадно наблюдал за его игрой. - Если ты сейчас же не убежишь, я кинусь тебя обнимать.        Лань Чжань потратил секунду на удивлённое моргание, но это было ровно то время, которое Вэй Ин собирался дать ему на побег, поэтому в следующее мгновение Второй Нефрит клана Лань попал в крепкие объятия. Его тут же окружил душный запах лотоса, обещавший остаться с ним до конца дня. Не зная, как поступить, Ванцзи попытался притвориться деревом, но Усяня это не смутило ни капли.        Вдоволь выразив свою благодарность, Вэй Ин всё же приступил к тренировке, чувствуя себя необыкновенно счастливым.        Позже новую флейту оценил Не Хуайсан, сказав, что качество у неё великолепное и цена ему соответствует. От этого Усяню стало немного неловко, но он даже не подумал вернуть подарок, хотя на этом настаивал Цзян Чэн. - А по мне, это очень милый подарок, - улыбнулась Яньли, разглядывая флейту. - Тогда хотя бы повесь фиолетовую кисточку, - мрачно предложил Цзян Чэн, пытаясь хоть как-то улучшить ситуацию. Но даже он понимал, что Вэй Ин никогда не променяет свои коронные цвета. - Нет-нет! Оставь как есть! - ожидаемо возразила их шицзе, пользуясь тем, что ни один из младших братьев просто не способен был на неё злиться. Если бы что-то такое сказал Хуайсан, тот тут же получил бы по голове.        Они просидели вместе до вечера, рассказывая Яньли про давешнюю попойку и обсуждая обучение. Вэй Ин распластался на полу, устроив голову на коленях сестры, и совсем не хотел уходить, словно опасаясь чего-то. Однако они должны были оказаться в комнатах к девяти, поэтому им пришлось разойтись. Хуайсан озабоченно посмотрел на друзей, но свернул в свою комнату. Остаток пути парни провели в молчании. Усянь и рад бы поболтать, но чувствовал, что одно его слово и Цзян Чэн взорвётся, а успокоить его как обычно не получится.        Ваньин открыл дверь в свою комнату и, развернувшись, вдруг ухватил брата за плечо, заталкивая его внутрь. Белая дверь захлопнулась, погружая их в темноту, но оценить это Усянь не смог, потому что его прижали к стене. Колено брата плотно вклинилось между его бёдер, а горячие губы накрыли его рот. - Мхмхм! - попытался протестовать Вэй Ин, но услышан не был. Заранее испытывая вину, он всё же собрался и с силой оттолкнул Цзян Чэна. - Эй! Что ты, по-твоему, творишь? - Лучше скажи мне, что ты творишь? У нас как бы отношения, если ты не заметил, а ты только и делаешь, что пытаешься залезть под грёбанного Лань Ванцзи.        Усянь не ударил брата только потому, что искренне чувствовал вину перед ним. Но всё же, ряд возражений у него имелся. Например, Вэй Ин не помнил, когда они обсуждали свои "отношения". В любви они друг другу не признавались, своих желаний и требований не обсуждали... Конечно, Вэй Ин понимал, что их отношения куда глубже, чем просто братские, и, хотя Цзян Чэн был ему симпатичен, сердце его нервно вздрагивало только при виде ледяного взгляда золотых глаз.        И всё же, Усянь никогда не мечтал "залезть" под Ванцзи, которому подобное явно было не интересно. В глазах Вэй Ина второй Нефрит был больше объектом искреннего восхищения, хотя наличие плотских, абсолютно безнадёжных и несбыточных, желаний отрицать было глупо.        В итоге, Вэй Ин действительно был виноват по всем фронтам в своих глазах. Поэтому он медленно включил свет и попытался найти выход из ситуации: - Цзян Чэн, всё не совсем так, как ты видишь. Мы можем...прекратить? Стой! Не-не-не! Послушай! - Вэй Ин с трудом успел уклониться, и кулак брата впечатался в стену. - Да послушай ты меня! - Минута. У тебя есть одна минута, а потом я выкину тебя из окна. - Пожалуйста, пойми меня. Сейчас мы молоды, у нас впереди так много всего, и пока мне хочется больше времени уделить учёбе, развитию и развлечениям. Я хочу стать сильным, чтобы в будущем быть тебе достойным помощником, когда ты станешь главой клана Цзян. И пока у меня есть возможность жить так, как я хочу... Дело не в Лань Чж...Ванцзи и не в тебе.        Цзыдянь на руке Цзян Чэна начала опасно потрескивать, угрожая располовинить не только несчастного Вэй Ина, но и стену за ним. Усяню оставалось только надеяться, что та была не несущей, потому что разрушения общежития Лань Чжань ему точно с рук не спустит.        Но вопреки ожиданиям, Ваньин вдруг сжал ладонь в кулак и почти прорычал: - Съебись. - Цзян Чэн, пожалуйста... - Съебался отсюда нахуй! - Проорал Цзян Чэн из последних сил. И хотя Усянь не хотел оставлять брата в таком настроении, он видел, как покраснели глаза Цзян Чэна, и с каким трудом он сдерживает слёзы. - Прости меня, - Тихо сказал Вэй Ин и поспешил выйти из комнаты. Вдруг он краем глаза уловил какое-то движение и быстро закрыл дверь, чтобы Цзян Чэн не успел заметить приближающегося Ванцзи. Прежде чем тот заговорил, Усянь приложил палец к губам и покачал головой.        Оба понимали, что будь у Вэй Ина менее серьёзное выражение лица, Лань Чжань всё равно тут же бы высказал ему всё, что хотел, но сейчас он только кивнул. Они отошли к комнате Усяня, и только тогда Ванцзи тихо сообщил: - Мне поступили жалобы на шум. - Упс? - Усянь попытался весело улыбнуться, но его губы с трудом растянулись в подобии улыбки. - Я уже здесь, поэтому шума в комнате Цзян Чэна больше не будет.        В эту же секунду из обозначенной комнаты раздался оглушительный грохот. - Чёрт, надеюсь, он не расхреначил шкаф... - Задумчиво выдал Вэй Ин, готовясь остановить Лань Чжаня, если тот всё же ринется раздавать наказания. Но тот внимательно смотрел на Усяня: - Что случилось? - Что? Ох...- Вэй Ин и сам с трудом сдержал всхлип, а потом от всей души попросил: - Не ходи сейчас туда. Цзян Чэн тебя точно убьёт. Или разрушит общежитие Цзыдянем...И тогда ты меня точно не простишь!        Ванцзи снова посмотрел на него, как на идиота, прежде чем пояснить: - Здание рассчитано на проживание в нём одарённых. Стены защищены от разрушений печатями. - Какая хорошая идея. Почему бы тебе не рассказать мне об этом подробнее, чтобы я мог поставить такие же печати у нас в Юньмэне? - Вэй Ин отводил глаза, стараясь перевести тему. Но это было бесполезно, потому что если Ванцзи что-то о нём и знал, так это то, что Усянь начинает тараторить и нести чепуху, когда действительно взволнован или расстроен. Или напуган, но сейчас явно был не тот случай. - Цзян Чэн тебе что-то сделал? - Нет-нет! Как бы он смог! - Вэй Ин всё же нашёл в себе силы поднять глаза и попросить: - Возвращайся к себе, Лань Чжань.        Послушался Ванцзи с неохотой.        С тех пор он стал замечать, как изменились отношения между братьями. Вэй Ин теперь стал походить на осторожного сапёра, он так же шутил и улыбался, но теперь не пытался закидывать на Цзян Чэна руки и всё время оглядывался, проверяя его реакцию. К тому же, Усянь стал меньше липнуть к самому Лань Чжаню, по крайней мере у всех на глазах. В классе музыки он всё так же отпускал двусмысленные шутки и всячески пытался вывести из себя второго Нефрита.        Пребывающий в отвратительно расположении духа Цзян Чэн не пожелал отправляться в город на свой день рождения. Поэтому они тесной компанией отмечали праздник в его комнате, где всё же пришлось заменить шкаф. Ванцзи наказал Вэй Ина (который ночью смотался в город и протащил алкоголь) пробежкой в двадцать кругов по полигону, но всё же ничего не сказал дяде с молчаливого одобрения Лань Сичэня. Первый Нефрит казался ужасно счастливым от того, что его до ужаса правильный младший брат фактически прикрыл нарушение правил ради другого человека.        Сам Усянь не был уверен, что Цзян Чэн желает его видеть на своём празднике, но тот сообщил им с Не Хуайсаном после окончания занятий: - Жду вас в семь. Шицзе приготовит что-то вкусное.        После того, как хмурая туча, сопровождавшая Цзян Чэна, исчезла за горизонтом, Хуайсан поинтересовался: - Вэй-сюн, что ты умудрился с ним сделать?        На это Вэй Ин мог только развести руками.        Вечер прошёл довольно сносно, если не считать тот факт, что Цзян Чэн пил больше всех и даже пальцем не притронулся к подарку Вэй Ина, который грустным напоминанием простоял на столе весь вечер.        Цзян Чэн медленно привыкал к новым (старым) отношениям с братом, постепенно начал вновь подпускать его к себе, но теперь всё время чувствовал эту ужасную дистанцию. Вэй Ин закидывал руки ему на плечо, как в старые добрые времена, но теперь не прижимался бездумно горячим телом. Хотя это было его детской детдомовской привычкой, тактильный контакт был важен для Усяня, словно тот находил там образом подтверждение своих связей с людьми. И вот теперь Цзян Чэну казалось, что эту самую связь между ними Вэй Ин всеми силами пытался истончить.        Больше всего бесило, что Вэй Усянь продолжал смотреть на Ванцзи. Не подходил ближе на людях, но всё так же соглашался на вечерние дуэли, а глаза его загорались восхищением всякий раз стоило Ванцзи потрясающе ответить на уроке или выдать какое-нибудь особенное движение на тренировке. Что такого "особенного" его брат находил в обычных выпадах Цзян Чэн понять не мог, но, как и всегда, с ненужной помощью подоспел Хуайсан: - Вэй-сюну не достаёт изящества, и сколько бы он не смотрел на Ванцзи, повторить не сможет.        Что ж, размышления в подобном ключе немного успокоили ревнивое сердце.

***

Холода пришли в Гусу довольно рано. Уже к концу осени студенты зябко кутались в плащи и куртки, отсылая домой письма с просьбами прислать перчатки и шарфы.        Вэй Ин тоже кутался в шарф небесно-голубого цвета. Ткань пахла сандалом и Вэй Ин размышлял, получится ли у него оставить шарф себе и носить всю зиму. По всему выходило, что нет, потому что это выведет Цзян Чэна из себя, и будет подарком, если он не задушит Усяня этим самым шарфом на месте.        Ванцзи кинул этот шарф ему на колени, устав слушать хлюпанья несколько простывшего Усяня на занятии музыкой. Они вдвоём играли всё лучше и лучше, образуя до странного прекрасный дуэт, который сегодня очень портила зарождающаяся простуда Вэй Ина. Отдав свой шарф, Лань Чжань, уже знающий характер своего одноклассника, удалился до того, как тот успел что-то сказать.        И теперь невозможно счастливый Вэй Ин шлёпал по замёрзшим лужам к общежитию. Внезапное желание сократить пусть через кусты, он и сам себе не смог объяснить, но потом отговаривался интуицией или судьбой.        Он услышал приглушённые звуки из-за небольшой постройки, служившей складом для инвентаря уборщиков (или провинившихся студентов), и поспешил туда. Вэнь Чао со своими дружками прижали к стене Су Миньшаня. Парень изо всех сил пытался призвать меч, но тот был плотно скован печатью. Вэйнь Чао что-то издевательски нашёптывал парню на ухо, прикрывая его рот ладонью. - А что тут происходит? Вэнь Чао, ты опять обижаешь слабых?        Усянь не заметил, как зло сверкнули глаза Су Ше при этих словах. Чао же обернулся и окинул прибывшего безразличным взглядом, в то время как его дружки выглядели несколько напуганными. - Иди куда шёл, Усянь. - Я бы и рад, но, понимаешь, Лань Чжань заразил меня одной ужасной болезнью...        Вэй Ин сделал трагическую паузу, наблюдая за вытянувшимися от шока глазами Вэней и ужасом на лице Су Ше, который обожал и боготворил Ванцзи, едва ли не больше, чем сам Усянь. - У меня и раньше была аллергия на такое дрянное поведение, но Лань Чжань заразил меня ужасной непереносимостью нарушения местных правил... - На него уставились скептическими взглядами, поэтому пришлось пояснить: - Ну, точнее, я не выношу, когда их нарушает кто-то, кроме меня. Хотя после наказания, я и себе ноги готов оторвать за то, что посмел что-то там нарушить.        Не желая и дальше слушать этот бред, Чао кивнул своим дружкам, и те бросились на Вэй Ина.        Несколько позже, сидя в кабинете врача, Усянь благодарил Не Хуайсана за подаренный на день рождения кастет. Всё же ему тяжко пришлось против пятерых, но Ванцзи, подоспевший в самый разгар драки, прекратил её одним махом. Он отправил всех пострадавших к врачу, а прибывший туда Лань Сичэнь разобрался в мотивах и последствиях.        В итоге, Вэнь Чао и его дружкам было велено покинуть Облачные глубины до наступления темноты, а Вэй Ину назначено строгое наказание в виде переписывания правил, что было для него даже хуже пресловутых пробежек.        Вечером Усянь обнаружил на своём столе записку: "Жди".