Двое в лодке, не считая мазохиста

Милый, я так тебя люблю! В тебе что-то есть, что я могу с собой поделать? Милый, я вращаюсь вокруг тебя… Земля все еще вертится, но я не чувствую ее под ногами… Каждый раз, когда ты смотришь на меня, Мое сердце выпрыгивает — это заметно. Crazy (оригинал Britney Spears)

Если бы у причин были действия, а у действий последствия, то что, по-вашему, было бы самым мощным залетом в последствия того, что делали даже не вы? Нет, в принципе, делали бы это вы, только всё равно не вы, хоть и вы. Что, не понимаете? Я тоже не понимал до определенного момента, пока он не застал меня в кабинке туалета одного крупного торгового центра, и ладно бы я был там один. Но я там был не один, и звуки, раздающиеся подо мной, мне также не принадлежали. Всё еще не понимаете? А вот этот вот субъект, кажется, всё хорошо понимает. Вот он, покорно легший грудью на наброшенную на крышку куртку, ломая себе колени на холодной плитке. Кажется, этот унитаз вот-вот сойдет с места от бешенности непрерывных толчков, а этому хоть бы хны. И стонет, зараза! Кто-нибудь, вытащите меня отсюда… для начала хотя бы из него! — Еще! — задница парня сжалась с той же возбужденной агрессивностью, с которой прозвучал его восклик. — Сильнее, трахни сильнее!.. Да, всё именно так. Я спокойно проводил время в торговом центре, засматривался на автоматы с игрушками, в которые любил играть с детства, пил несладкий кофе и грезил о том, чтобы провести вечер за просмотром панорамного вида с крыши, на которую любил подниматься, потому что у меня, не спрашивайте как, был ключ к выходу на крышу. И я ведь ничего такого не сделал, просто вошел в кабинку туалета, так как, простите, стеснялся пользоваться писсуаром, пусть и с перегородкой. Я точно помню, как начал процесс опустошения мочевого пузыря, всего на мгновение закрыл глаза… а когда открыл их, мой мочевой пузырь был пуст, а стоящий колом член вбивался в задницу совершенно незнакомого мне парня, рука которого была прикована наручником к трубе за унитазом, пока вторая свободно упиралась в бачок. Весь его низ был голым, штаны были заброшены на пустую решетку для туалетной бумаги, на заднице и пояснице виднелись красноватые следы, судя по всему от пальцев. — Боже! — закричал я и убрал с его задницы руки. Похоже, эти следы совершенно точно оставлены мной. — Ты кто?! «Тц»… Это, мать его, был единственный звук, который он издал, единственный недовольный звук, прошу заметить, и подняв голову, не оборачиваясь ко мне лицом, он нащупал свободной рукой мое бедро, после чего сжал на нем пальцы (это было больно!) и с силой потянул на себя, из-за чего я снова до конца вошел в него. И да, я только тогда сумел сообразить, что я, вообще-то, капец как возбужден, просто зверски. Его задница сжала меня так, что я чисто интуитивно двинулся еще дальше, и услышав сорванный звук его вдоха, а после и чистый, достаточно откровенный стон, как-то невольно выпал из реальности (во второй раз) и кончил прямо в него. Слава небесам на мне был презерватив, я это обнаружил, когда глаза мои вновь прозрели, а незнакомый парень, подавшись вперед, сел на крышку и согнулся, что-то ища в кармане своей куртки. Как оказалось, это был ключ от наручников, которым он освободил себя. Щелкнул затвор, кольцо разомкнулось, и я увидел ужасно красный след на запястье парня. — Что ты сделал со мной?! — это был мыслительный, плавно перетекший в словесный максимум из того, к чему я смог в тот момент прийти. — Ты кто такой?! — От обмена бессмысленной информацией твой член тверже не будет, — на пару с хорошеньким голосом мне явилось и такое же хорошенькое личико, очень молодое и… красивое. — Так что, если хочешь, чтобы моя дырка сжималась крепче, лучше попроси своего дружка сохранять стойкость, Сяо Синчэнь. — Ты знаешь мое имя? — не успев и обалдеть, и возмутиться от услышанного, я остолбенел от того, что этому парню известно, кто я. Парень, тем временем скосив слегка усталый взгляд на дверь, снова посмотрел на меня и улыбнулся. Я отметил его влажные от пота черные волосы и слегка покрасневшее, очень белое лицо. Хорошенький… не все девушки были такими милыми, как он. Ах, нет, я про лицо, так как личность он так себе. И он умудрился составить о себе такое впечатление едва открыв рот! — Что, снова дуть перестало? — склонив голову, со всей невинностью поинтересовался он. — А я-то думал придуриваешься… Ты же сам набросился на меня, когда я случайно в твою кабинку зашел — дверь ведь ты не закрыл. Стоял такой потерянный, со спущенными штанами, а потом втащил меня внутрь и как трахнул. — Т… трахнул?.. — я чуть не потерял сознание от услышанного. — Ну да, — пожал плечами парень, — бывает и такое. Но спасибо, секс был охуенным, хоть и коротким. Дашь номерок? У тебя член просто потрясный. Нет, это просто какой-то страшный сон! У меня ведь никогда не было связи с подобными людьми, я всю сознательную жизнь прожил в покое и благополучии, я был добр и многим нравился этой своей чертой, что позволила мне завести много друзей на учебе. Сейчас я заканчиваю последний курс, уже грежу будущими достижениями, а тут такое… Самое время заплакать, наверное? Сейчас этот парень сдернет с меня презерватив и пойдет с ним в полицию, доказывать, что был изнасилован, после чего я попаду в тюрьму, где изнасилуют уже меня самого! Всё, это финиш, прощайте мечты… — Вау… — слегка восхищенно протянул парень, впившись взглядом в мой член. — Он всё еще стоит, даже не думает падать. Хотя ты говорил, что можешь больше трех раз, а ведь я не верил. Дашь отсосать? Мне интересно, сколько ты продержишься и где я перевешиваю: задницей или ртом? И слова не успев сказать, я уже был оттолкнут к двери кабинки, одним спешным, но ловким движением с меня сняли презерватив, выбросив его в ведро, после чего тот бесстыжий рот, который за всё время разговора не сказал ни одного приличного слова, обхватил мой член, сразу заглотнув до половины. Вы спросите, почему я всё еще не предпринял какие-то меры? Сами попробуйте их предпринять, когда вам отсасывают почти сразу после того, как вы уже кончили! Искры снова полетели из глаз, член затвердел сильнее, парень отозвался на это удовлетворенным стоном. Он вытащил мой член изо рта, взял его рукой и, приподняв, начал облизывать, делая втягивающие движения своими губами, словно засосы пытался оставить. — Хочешь пощекочу? — улыбнулся он, бросив на меня взгляд, и не дожидаясь ответа от моих вылупленных на него глаз и открытого рта принялся извилисто водить кончиком языка вверх-вниз прямо по щелочке, после чего, прижимаясь к ней, уже просто вдавливал свой язык, заливая мое хозяйство своей слюной, чему я не очень был рад. Презерватива на мне не было, и я брезговал… да не смейтесь же вы, я приличный человек! Был, до этого момента. — Хочешь на лицо? — спросил он, и я немного не понял в чью из сторон это предложение. Однако парень и не дал мне времени задуматься, глаза его сверкнули жадным порочным блеском, а выражение лица стало по-настоящему хищным. — Давай, заставь меня, принуди меня! Всё, теперь я понял. Я сплю. В туалете у меня случился приступ и я, ударившись головой об сидушку лежу, явно истекая кровью, а вся эта сцена — предсмертные галлюцинации. Но почему они такие, где закат? Где феи, ангелы, зеленые поля? Допустим мне был бы прямой путь в ад, хоть я и не представляю за что, но допустим! Где тогда черти, огонь, вилы, котлы с кипящим маслом? Почему мой персональный ад явился мне в облике порочного извращённого человека, еще и такого красивого, который мало того, что лишил меня прежней чистоты тела и помыслов, так еще и требует… Странно, но на этом моменте в голове стало необычайно пусто, а на сердце спокойно. Я почувствовал, что меня уносит куда-то, и в темноте замелькали какие-то облики возрастного содержания. Вот мои пальцы сильно цепляют волосы стоявшего передо мной на коленях парня и с силой надавливают на голову, из-за чего один бесстыжий рот был полностью заткнут длинным мясным кляпом. Я не понял почему мои руки словно взбесились, и держа голову незнакомца то и дело насаживают её на мой член, пока где-то бились звуки удовольствия, похожие на сдавленные стоны. Что хуже, собираясь кончать я снова потянул его за волосы, достаточно властно хлопнул его по щеке, из-за чего та налилась сочным румянцем, и снова развернув его лицо к себе кончил… точнее буквально извергся на это до неприличия красивое лицо. Что еще удивительней, паренек этот из хищника превратился в какую-то агонизирующую от её поимки добычу, взгляд парня выражал полнейшую пьяную эйфорию, красный язык вывалился за пределы рта, с уголков которого стекала его слюна, которую он, судя по всему, не мог удержать. Наверное, потому что держал рот широко открытым, при этом не переставая улыбаться этой больной обкуренной улыбкой. «Еще…» — страстное, но удаляющееся эхо было последним, что мне удалось отследить, после чего тьма поглотила меня целиком, а когда я очнулся, то оказалось, что я просто заснул в кресле-массажере, хотя и абсолютно не помнил, как оплатил эту процедуру. Оно было похожим на гроб, внутри которого двигался слишком большой шар, и ощущение было такое, что меня избили ногами не один раз, так это было больно! — С вас 50 юаней, — голос показался до ужаса знакомым, но так как у кресла были высокие борта, я не мог увидеть, кто ко мне обращался. — Не может быть! — я бы в жизни не заплатил такие деньги за то, чтобы меня так покалечили. — Я не получил ни капли удовольствия! — Вы уверены? Тон стал мягче, с небольшими смешинками, и я забарахтался сильнее. Кое как выпутавшись и сев я едва не потерял дар речи, когда увидел… того самого парня из моих снов! — 50 юаней, — медленно, с довольно ощутимым нажимом повторил он, и его красивое лицо от такого тона, кажется, стало еще красивей. Стоп, о чем это я? — Или я вызываю охрану и вот тогда вас точно изобьют ногами. — Как я сюда попал? — было начал я, когда кресло качнулось и я снова упал на него, больно стукнувшись хребтом об двигающийся шар. Чертыхнувшись, я снова попытался сесть. — В смысле, как долго я здесь? И помогите мне уже наконец-то выбраться отсюда! — Сто юаней. — Что?! — Пункт услуг не читали? — меланхолично дернул бровями тот. — Сесть в кресло — бесплатно, начать процедуру — бесплатно, за каждую пятую минуту — десять юаней, покинуть выставочный лот — сто юаней. — А выйти из помещения небось на тысячу затянет? — огрызнулся я, понимая, что каким-то неизвестным чудом попал на самый топовый развод: дескать вход бесплатно, зато выход платный! — Такую услугу еще не завозили, — хитро прищурился парень. — Но вы не волнуйтесь, вы поймете, когда это случится. — В жизни не сталкивался с таким ужасным сервисом. — Таким уж и ужасным? — хмыкнул тот и явно смилостивился. — Ладно, давай помогу, а то барахтаешься так жалко, что сейчас слезу пущу. Взяв меня за руки, он потянул меня на себя, но проблема была в том, что, пусть в какой-то мере он был крупнее меня, но я был выше его, и когда парень неправильно распределил вес на руки, ослабив ноги, случилось очевидное: носок ботинка скользнул по плитке, и, выпучив глаза, парень мешком с картошкой упал прямо на меня, а я, соответственно, упал на все еще двигающийся шар. Снова! — Блять… — знакомое порочное слово слетело с его рта, запах из которого был… каким-то чересчур насыщенным. Это не было похоже словно он съел что-то плохое, скорее… словно это было что-то богатое белком и имело завидную плотность. — Бесполезный кусок дерьма. Сказал он, смотря на меня с каким-то горящим вызовом. Нутро мое, привычное к компромиссу, вдруг вскипело, я вспомнил свой сон, рука сама дернулась… Глаза парня жадно заблестели. Я не хочу углубляться в то, как мне удалось выбраться из того злосчастного выставочного зала, администратор которого, увидев нас, лежащих в кресле, схватился за голову и чуть не избил нас обоих, потому что, как оказалось, парень этот был чистой воды жуликом, который хотел развести меня на деньги. — Я Сюэ Ян, — вдруг сказал он мне на выходе, к которому поплёлся вслед за мной, хотя из торгового центра их было четыре. — Может запомнишь наконец? Я не понял этой фразы, а Сюэ Ян, окинув меня странным взглядом, бодро поскакал вниз по лестнице, лишь на последней с легким звуком схватившись за поясницу. Чувствуя себя каким-то использованным, я поспешил домой, помылся и завалился спать, стараясь нисколько не переваривать случившееся сегодня. Шли дни, а кошмары мои конца не знали. Кошмары во сне. Каждую ночь мне снилось, что я трахаю этого злосчастного парня, хуже того — бью его, в самом деле бью. Я никогда не обнаруживал в себе любовь к пощечинам, унижению и насилию, да и сейчас не люблю, но тогда какого хрена мои ладони с явным жаром шлепают этого мазохиста по лицу! Да я просыпаюсь утром, а они горят! Они и член, который ноет так, словно его мертвым узлом пережали. — Еще… — ну вот, снова эти стоны. — Блять, сукин сын, двигайся резче, еще! Звук пощечины даже во сне заставляет меня закатить глаза, и я больше чем уверен, что закрытые веки моего спящего тела нисколько этому не помешали. А вообще я никак не пойму, чего этот парень в конце концов хочет и почему так скверно оскорбляет меня? Я, извините, ебу его, ебу, а ему всё мало! Сейчас, когда он стоит сведенными коленями на лавочке, подложив под колени свою обувь, я трахаю его так упорно, что уже, наверное, петли на подпорках, которые держат лавочку, явно расшатались, и она ходит. Ну реально ходит, я в шоке от этого! — Ах, Синчэнь! — когда после очередного надругательства я хватаю его за волосы, Сюэ Ян (да, я запомнил, хотя «спасибо» явно не дождусь) стал нарочито откровенно похныкивать. — Извини, прости… — Развратная скотина, — это что, мой голос? Да это же мой голос, но говорю явно не я! — Тебя уже явно поимели все, кому не лень. Признавайся, скольким до меня ты с таким же запалом столь яростно отсасывал в толчке? — Миллион, — победоносно и широко улыбаясь, с горящими глазами отвечает Сюэ Ян. — И твой хрен среди них самый мелкий… а-а! Перевернув его и сжав парню горло, я приблизил свое лицо к нему, видя эти горящие безумным пламенем глаза, в которых ясно читалось жадное ожидание, страстное и полностью больное. Переместившись змеиным движением к его щекам, я сжал указательный и большой палец по обе стороны его щек, тем самым делая довольно больно. — Открой рот, — сказал я, всадив ему по самое не хочу. Сюэ Ян взвыл горловым звуком. — Давай, открывай. Плевательницы нет, а асфальт пачкать жалко, государственная собственность ведь. — Что?! — блеск в глазах сменился на яростный упрек. — А я что, не собственность? Ты обещал! — Открой рот, — голос мой властный, пощады совершенно не знающий. — Уборщики отдирают этот асфальт каждый день, а я так «прочищу» тебя, что стоять будешь бояться. Открывай свой похотливый рот. — Вставишь мне? — дерзко ухмыльнулся парень. — Нижняя дырка мне нравится больше. Открывай. Сюэ Ян послушно открыл рот. В тот же момент, глухо выдохнув, я сплюнул ему в рот, на что глаза Сюэ Яна стали больше, после чего стал вылизывать ему губы и в этот раз уже просто высунул язык, позволяя слюне стекать в его рот. Глаза Сюэ Яна завлекло поволокой, его низ двинулся мне навстречу, пальцы, сжимающие мое запястье, ослабли. Он явно проявил покорность, рот его открылся шире, язык в знакомом движении покинул пределы влажного ущелья. — А-а-а-а… — застонал он, сжимая свой зад. — Кончаю, кончаю! Я только сейчас заметил, что, похоже, это был парк и спешно зажал ему рот, чтобы не выл так сильно, на что Сюэ Ян лишь затрясся сильнее, дергаясь в конвульсиях удовольствия. Я ощутил, как из его члена, которым он терся о мой живот, брызнуло горячее семя и в тот же момент мой собственный член затопил его влажное нутро, то самое, которое «нравится больше»… Утро началось не лучшим образом. Меня разбудил шум нещадно поставленной кружки, и я еще подумал, неужели сосед за стенкой до того обалдел, что ему совсем не жалко своей посуды, ведь ясно же, что она недолго прослужит, если её так бросать на стол, так как не поверю, что с таким хлопком кружку можно ставить. — Эй, — кто-то потряс меня за плечо. — Вставай, уже девять. Ты опоздал на свою первую пару. Сон улетучился мгновенно. Подорвавшись так, что слетело одеяло, я обнаружил себя в своей комнате, пустынный вид которой разбавил… высокомерно смотрящий на меня Сюэ Ян. — Ты что тут делаешь? — думая, что вконец сошел с ума и потерялся в мире снов, голос мой опустился в тоне, что в целом не придало ему какой-то угрозы. — Поторопись, — игнорируя мой вопрос, продолжал он. — Я съел немного из того, что было, и выпил кофе. Кстати, посуда у тебя слабовата, всего один раз поставил чашку на стол, а краюшек снизу отломился. Короче, не выбрасывай её, я приду и заклею. — Куда придешь? — еще более обалдело спросил я, но Сюэ Ян, подхватив с пола сумку на длинной шлейке, перекинул её через плечо и спокойно убрался прочь. В универе я сходил в медпункт и спросил нет ли лекарства от возможной летаргии, или быть может луна в каком-то особом цикле, и я на неё реагирую. Я понимал, что оказываюсь в незнакомых местах лишь во сне, но стертые колени джинсов и боль в мышцах словно намекали на совершенно другой расклад. Я никогда не страдал проблемным поведением во сне, и все ночи прожитых мною лет проводил у себя в кроватке… — Мм-м… — глухое мычание врезалось в мои уши так неожиданно, что я совсем не понял, куда делся мед.кабинет. Где… где я, черт подери! — Мхм, мф… Запах, прорезавший меня, ясно давал понять где я нахожусь, и как бы его не чистили, а общественный туалет есть общественный туалет. Железные трубы, сбитая плитка, унитаз, в котором нет ни крышки, ни сидушки… и голый, абсолютно голый парень, прикованный наручниками к трубе, рот которого был перевязан какой-то лентой. Боже мой, как красив был этот изгиб поясницы, эта светлая, с отпечатками зубов спина и… такая головокружительная задница, которая жарко засасывала меня. Сюэ Ян был голый и стоял широко разведя ноги, но стоял чуть согнувшись, насколько позволяли наручники, чья цепь была перекинута через выступающий на трубе болт. Только ноги его были обуты в довольно высокие ботинки, по бедрам неудержимо стекали белые ручейки. Похоже, я кончил в него уже не один раз. — Мф, м-м-м… — он подался задом ко мне, почувствовав, что я не двигаюсь как всегда онемев от шока. Он был очень мокрым в плане пота, тот стекал по его лицу и спине, от него были мокрыми его волосы, и словно в забытьи проведя пальцами по изгибу поясницы я ощутил, как задрожало его тело, а кожа покрылась мурашками. Но эти следы… это были не только следы от укусов, это были и засосы, а также красноватые пятна, словно от шлепков. И, о боги, как же была избита его задница! Я даже увидел четкий отпечаток, и прислонив к нему свою ладонь понял, что это… боже, да это же мой! Кольцо мышц сжало меня крепче, я чертыхнулся и снова спустил, понимая, что на мне нет презерватива, но даже эта мысль ударила меня меньше, чем то, что я увидел, когда Сюэ Ян повернулся ко мне лицом. Хотя стоп, и до этого случилось кое-что, а именно то, что, очевидно, не имея чем кончить, этот парень… просто обмочился. Я услышал журчание на полу и понял, что он попросту мочится своим опавшим членом. Он что, так долго терпел, или я и правда затрахал его до мочеиспускания? Но не это важно, хотя, как потом мне сказал Сюэ Ян, пол все равно грязнее бы не стал. Когда парень повернулся я увидел, что из его носа… текла кровь, запачкав повязку и кляп под ней. Я ужаснулся, я никогда не любил вид крови, почему и боялся контактировать с людьми даже просто держа их за руку, делая это так, словно держал что-то хрупкое, за что такие мои движения часто двусмысленно трактовали. — Это я тебя так? — дрожащими губами спросил я и впервые Сюэ Ян мне мягко улыбнулся. — Нет, — размяв челюсть, сказал он, — я… упал, ты подобрал меня, а потом мы трахнулись. Всё как обычно. — Ты сдурел?! — не выдержал я. — Почему ты скован? — В ботинке ключик, достань его, будь добр. Странно, почему тон его так внезапно переменился? Такое впечатление, что он получил свою порцию люлей и, обессилев, стал пассивно-покорным, как это часто бывает с изможденными людьми, которые после боли или страха дистанцируются не только от внешнего мира, но и даже от самих себя. — Прости… — мои глаза повлажнели, я едва не расплакался, доставая этот ключ, не замечая, что его задница всё еще торчит, так как другую позицию из-за наручников он принять не мог. — Я не хотел… Я же четко видел, что костяшки мои сбиты и из них сочится свежая кровь. Кто тогда, если не я, так его избил? Но Сюэ Ян продолжал это отрицать, после чего, выйдя из кабинки, успев надеть лишь футболку, задрал ногу на умывальник и, открутив кран, принялся подмываться прямо так. — Бумагу дай, — скомандовал он, на что я сразу подчинился. — Блин, без презервативов только дома трахаться будем, идет? С меня течет как из недоенной коровы… Он и правда тек, и тоже белым, хоть и не молоком. Плотно намотав туалетную бумагу на два пальца, он немного намочил её и, чуть сузив веки, засунул пальцы себе в зад, хмурясь и явно чувствуя дискомфорт. Моя челюсть грохнулась на пол, когда я увидел, как оттуда буквально брызнуло тем, что и так понятно, и сжав зубы, Сюэ Ян, словно для него это было не в первый раз, продолжил чистить себя, попутно вытирая сухой бумагой бедра и зад, и одновременно плеская с другой руки туда себе воду, а когда закончил вытерся насухо, помыл руки и наконец-то надел штаны. Они были широкими, и, наверное, именно это объясняло почему он не надел нижнего белья. Хотя его отсутствие объясняло… его отсутствие. Трусов не было, и я даже проверил свои карманы. Так, на всякий случай. «Всякий случай» подтвердился дома, когда придя я разделся и понял, что трусы на мне не мои… Кто этот Сюэ Ян вообще такой? Я стал задавать себе этот вопрос уже после того, как понял, что он поселился в моей квартире, хотя и явно не спешил с этим — задать себе подобный вопрос. Утром я просыпался от его возни то в ванной, то в кухне, парень неплохо обжился у меня и даже ходил по дому почти голым, если не считать черных трусов и пластырей на разных частях тела. А еще я стал его кормить. Раньше я не умел готовить, но сейчас заметил, что холодильник почти всегда полон какой-то еды, и не просто еды быстрого приготовления, а нормальной, словно я жил с родителями, еды. Тут тебе и рис с мясом, и сэндвичи, даже суп был, который приготовил не я, почему он все еще стоял, эта жертва чужого «кулинарного» искусства. Однажды я очнулся от какого-то странного всхлипывания и обнаружил себя (слава богу не в очередном туалете) на автобусной остановке. Рядом стоял Сюэ Ян и… плакал? Боже, он и правда плакал, держа меня за руки и страдальчески смотря в мои глаза. — Ты что, серьезно решил меня бросить? — голос его дрожал, куда и делось то превосходство и гордость, что он выплескивал на меня. — Нет, не хочу, не бросай меня! Его плачущий вид был настолько же жалким, насколько я себя почувствовал в тот момент. В голове билась лишь одна мысль: «Мазохист сделает всё что угодно, лишь бы не дать тебе уйти. Не верь ему!» Я вообще даже не понял откуда у меня эти мысли, но Сюэ Ян, словно разглядев в моих глазах сомнения, точно дал по газам, расплакавшись сильнее и бросившись мне на грудь. — Ты мне нужен, — плакался он, — не оставляй меня. Ты ведь такой добрый, ты не бросишь меня! Странно, но как только он уловил мой растерянный взгляд, его собственный вдруг переменился, словно бы он… понял что-то, и если раньше в такие моменты, а это было видно, он боялся как-то физически взаимодействовать со мной, лишь рыдая в три ручья, то сейчас, словно получив зеленый свет, кинулся во все тяжкие, то есть на меня. Вот знаете, в свете последних событий я как-то иначе себя охарактеризовать не могу и не понимаю, как происходят эти скачки в торможении сознания, что я не запоминаю, как прихожу в те места, где опять «подключаюсь» к реальности, и самое главное что делаю, когда отключаюсь. В этот момент Сюэ Ян, пачкая мне кофту, завыл сильнее, и мой взгляд сам собой стал ироничней. Ах да, как это я не знаю, что я делаю, когда всякий раз я делаю что-то с ним или в нем, будь он неладен! Но… его влажные, большие, черные глаза так красивы… Кажется, до сих пор я должным образом не рассмотрел его лицо, а ведь оно… так красиво, нежное, словно цветы и… такое харизматичное. Увидишь раз — и запомнишь на всю жизнь. Мой взгляд снова полнился иронией. Ну да, ну да, запомнишь, куда же денешься от такого напора… Невольно мне вспомнился тот изгиб поясницы, поза прикованного наручниками Сюэ Яна, и сердце мое размягчилось. — Дашь себя нарисовать? — спросил я, и Сюэ Ян, на мое удивление, вздрогнул и мигом отстранился, однако что-то высмотрел в моих глазах и сразу успокоился. — Я же учусь на факультете искусств, и я хороший художник по натуре. — Я знаю, — вдруг улыбнулся он, — мы же познакомились тогда, на коллективном рисовании, когда я позировал голым на твоем курсе. — Что? — на удивление голос мой полнился возмущением. — Ты разделся при всех?! — Мне же заплатили за это. — Ну да, но… — и с чего это я так вспылил? — Не ходи туда больше, ты все равно избит. — А я и не хожу, — снова улыбнулся Сюэ Ян. — Теперь ты меня рису… рисовать будешь. — Угу. Дома я раздел его, уложил на кровать, на что Сюэ Ян явно неправильно меня понял и сразу раздвинул ноги. Я сдвинул их ему обратно и перевернул, на что он снова радостно раздвинул ноги, из-за чего я снова свел их ему. В итоге поставив этого мазохиста (буду называть его так) в знакомую мне позицию из туалета, я приступил к чертежу, но не успел и пары штрихов сделать, как меня разбудили уже знакомые толчки и полная эйфория в штанах, которых на мне не было. Я лежал на кровати, ноги раздвинуты, а на мне… прыгал наш старый добрый друг с моим карандашом в зубах и свежим отпечатком пальцев на щеке. Он распустил волосы, и они прыгали вместе с ним, пока его зад поедал мой член. Что страннее, на кровати было полно рисунков, как начатых, так и завершенных. Я удивился их содержанию, ведь оно… попахивало статьей за применение физической силы. Однако были и другие, более нежные рисунки тела Сюэ Яна, но все настолько же неприличные, насколько неприличным был этот парень. Ну и я само собой, раз уж вляпался в него, причем в буквальном смысле. — Отдай карандаш, — пассивно сказал я, тем не менее осторожно забрав его изо рта парня. — Прокусишь, а там грифель хороший, немецкий. — А здесь тебе чем не Германия? — облизнулся Сюэ Ян, плавно покачиваясь на мне. — Или хочешь устроить реальные скачки? Опыт у меня хороший, так что я только за. Вдруг в голове снова стало тяжело и пусто, но я еще успел увидеть, как мои руки дико вцепились в эти волнующие воображение бедра, потом Сюэ Ян оказался на четвереньках, и я бил его по ягодицам, на что он кричал… не останавливаться, а еще, что до смерти меня обожает. И мне это как бы… понравилось, что ли, я даже воспылал от таких слов. Мне захотелось обнять его, но вместе этого мои руки потянули его на себя, прижав спиной к животу, и вот так, долбясь, я снова в него кончил. Шло время. Мне казалось, что и мне, и этому парню (спасибо за то, что всякий раз, когда я открывал глаза, я трахал всё того же человека) нравится этот бесконечный и бесстыдный секс. Его любимой позой было сзади, а еще он любил отсасывать мне, и я часто обнаруживал себя в нем где-то в публичных местах. Ну, если точнее, то в кабинке туалета или примерочной в публичном месте. Однако не в этом была проблема. Он всё чаще появлялся передо мной с какими-то ранами, и чаще всего это были раны именно на лице. Я понимал, что никаких падений нет, его просто бьют по лицу, что из носа или губы идет кровь. Я в который раз спросил его не я ли это делаю, на что он всегда отвечал одним словом «нет», после чего я смотрел на свои руки и обнаруживал лишь чистые костяшки. Но вскоре я понял, что что-то не так, когда однажды засек момент, когда моя ладонь шлепнула его по лицу. Ладонь. Пусть и с силой, но от удара ладонью следы оставались только на лице этого мазохиста, имя которого вылетало из моей головы почти всякий раз, как я его видел. У мня вообще сложилось такое впечатление, словно что-то постоянно выдувает его оттуда… Он любил боль. Да, это было очевидно. Его тело всё больше покрывалось отметинами присутствия чьей-то агрессии, но секса между нами, кажется, стало меньше, во всяком случае я перестал обнаруживать себя в интимном положении с этим парнем, когда в очередной раз «прозревал». Но мое сознание не покидали странные видения, в которых я видел нас со стороны, словно на экране. Это было какое-то тускло освещенное место с занавесом и сценой, диванчиками и столами. Я видел себя, лежащего на спине, и Сюэ Яна, лежащего на мне. И мы трахались, его крики заполняли всё вокруг. Повязка на глазах, кто-то держит его руки… а я его трахаю, и он кричит от удовольствия. Я чувствовал, как мои ногти глубоко впиваются в его светлую кожу и видя отметины понимал, что меня это дико заводит… нет, чувство было иным, словно я понимал, что это заводит… кого-то. А я просто понимал это. — Кончай в меня! — мои зубы на его шее, кожа парня сладкая, как чертов нектар. — Кончай так, чтобы аж брызнуло, не сдерживайся! Да тут даже изо всех сил пытайся и то не вышло бы, не с тем, как он меня сжимал. Я где-то слышал, что от анального секса проход становится шире, но этот парень явно нарушал подобный «стандарт», ведь его зад был так узок, словно каждый раз был его первым. Мне мерещился коридор за занавесом, и он, которого я ставлю на колени, чтобы хорошенько отшлепать по лицу, а после прижать к своему члену, заставив меня ублажать. Он так стонал, его член так дергался, что кончал самостоятельно, несильно вильнув из стороны в сторону, как хвост у собаки… — Что ты переживаешь? — его губы коснулись моей щеки. Мы у меня дома, и он снова в одних трусах. Черных. Бросив взгляд на его тело, то помимо ран, заклеенных остужающими крупными пластырями, я заметил, что меня… сильно влечет к его формам и изгибам, и совсем не как художника. Мне этот парень… вроде как нравился. У него была красивая грудь со светлыми маленькими сосками, его руки были красивыми, плечи, торс, бедра, ноги… и даже член. Сюэ Ян прижался ко мне, его волосы защекотали мою шею и часть плеча. Я вдруг обнял его, что, кажется, удивило его. — Я просто хочу любить тебя нежно, — вдруг сказал я, медленно опрокидывая его на постель. — Можно? Вместо ответа он просто приоткрыл губы. — Ты хочешь, чтобы я был твоим единственным? — вдруг вырвалось из меня, и мне показалось, что эти слова уже давненько рвались из меня. Глаза Сюэ Яна стали больше. В какой-то момент мне показалось, что от наших ошейников вдруг протянулась цепь, связывающая нас. Я снова обнаружил себя, трахающим его, хотя мои глаза и были завязаны, я ощущал, что это именно он. Поза была миссионерской, цепь между нашими ошейниками лязгала и издавала звуки, мои руки были в кожаных наручниках, довольно длинных, и цепи от них тянулись к другим наручникам, тех, в которых был Сюэ Ян. Мы, похоже, вообще были скованны одной сплошной цепью, что тянулась от разных причиндалов на наших телах. — Эта пара самая лучшая! — чей-то воодушевленный голос прозвучал так громко, словно его должен был услышать целый зал. — Обычно мазохисты ищут себе нескольких партнеров, чтобы не иметь недостатка в доминировании, но вы когда-нибудь видели такую удачу, когда хозяина два, а тело одно! Цепи зазвенели сильнее. Кто-то больно взял меня за волосы, поднимая, тем самым разрывая прежнюю позу. Но мы были очень близко, почти дышали друг другом. Кто-то сжал наши члены друг на друге и начал ублажать. Стон Сюэ Яна полнился возбужденной истерией. — Под угрозой не избиения наш мальчик согласился… — и речь вдруг исчезла. Моргнув я понял, что сплю в каком-то чужом доме, а рядом, обвивая меня как плющ, лежал Сюэ Ян. Похоже, это была его комната. Опустим тот факт, что он был голым, и даже то, что в таком же костюме Адама рядом лежал я. К черту, всё опустим! Но почему… почему??? — А-а-а-а! — боль была далеко не эфемерной, и её даже можно было потрогать. — Господи, это что такое?! Соски… на самое святое покусились, ироды! А, нет, это второе место, первое же, как я надеюсь, еще не распечатано и нигде не помечено. Мой лоб прошибал холодный пот, пока соски простреливали от боли пирсинга, который их теперь украшал, и это, черт возьми, были не какие-нибудь тонкие колечки, а довольно толстые стержни с шариками на концах. И у них почему-то было отверстие для, как я понял того, чтобы закрепить между ними цепочку. Проклятие, это каким же живодером нужно быть, чтобы вот так над человеком издеваться! — Вставай! — я начал трясти парня за плечо. — Что я здесь делаю? — Мы сегодня ночью поженились, — сладко зевнув, вдруг выдал он. — Чего? — И отоспаться после брачной ночи я настоял в моей комнате. — Чт… — вопрос еще не слетел до конца с моих губ, как я тут же задал другой. — И где, прости, мы провели нашу «брачную» ночь? — В нимфоманке, — не понял, это что, название места? — Ты сзади, где поуже, я спереди, где попротивней. — Сюэ Ян… — Ты сам настоял, чтобы мы слились в единое целое, забыл? — Сюэ Ян зевнул еще раз и начал покусывать мое плечо. — Но это было очень противно прочищать эту похожую на морское ухо трубу, гадость. Чего бы ты хотел? «Влепить тебе лопатой промеж глаз», — едва не вырвалось из меня, но что-то внутри подсказывало, что этот мазохист только удовольствие от этого получит, не иначе. Сорвавшись с постели, я подбежал к зеркалу в ванной и впился тревожным взглядом в собственное отражение. Какой сейчас день недели, какое число? Я точно знаю, что меня зовут Сяо Синчэнь, я учусь на последнем курсе факультета искусств и я… совершенно точно не увлекаюсь парнями, я даже к девушкам боюсь подходить. И я не помню до этого парня никого, с кем бы мог спать, однако за каким-то чудом знаю, как ублажить мужчину! — А, снова? — прозвучало за спиной, и Сюэ Ян бросил на меня слегка напряженный взгляд. — Привет. Хочешь есть? У меня только хлебцы. Он стоял голый и я прекрасно видел всё его обнаженное… избитое тело. К кровоподтекам и ссадинам добавились жуткие полосы от… кнута, я полагаю, запястья почти лиловые от наручников, вокруг шеи такой же наливающийся оттенком черники цвет. Волосы Сюэ Яна стали длиннее, и они очень красиво обрамляли его лицо, на котором темнели его поблескивающие в таком освещении глаза. Он смотрел на меня и странные чувства копошились у меня в груди. Любые мысли в этот момент становились тяжелым бременем, которое хотелось сбросить. Сам не понимая почему я решил сбросить или хотя бы попытаться это сделать на него, и быстро подойдя, еще успев увидеть его удивленный взгляд, я впился в его губы своими, дрожа от поглощающего меня страха и волнения. Я ничего не понимал и хотел избавиться от этих чувств… в объятиях этого парня. — Что ты… — он казался растерянным, но я продолжал целовать, нежно оглаживая кончиками пальцев его хрупкую спину, которая так мне нравилась. — Ах… Ноготки слегка поцарапали пошедшую мурашками кожу, и медленно опрокинув его на ковер я стал с трепетным чувством покрывать поцелуями его обнаженное тело. — Я просто хочу любить тебя нежно, — прошептал я, облизывая его соски. — Можно? Сопротивляясь, Сюэ Ян, впрочем, делал это достаточно слабо, и всё мне казалось, что он мог, или точнее был способен как следует мне врезать. В памяти почему-то всплыла лампа, что разбилась об мою голову, однако ни саму лампу, ни тем более свое сотрясение от этого я вспомнить не мог. Мне даже чудилось, что мы подрались, и я как всегда нагнул его, жестко овладевая им. И я никак не мог проследить момент, когда сам бы этого хотел, я всегда приходил в себя уже в процессе, когда, как известно, остановиться было трудно. — Лучше просто избей меня, — неожиданно прозвучал голос Сюэ Яна. — Будь ты проклят, просто ударь меня! — Но я не хочу. — Мудак. — Да. — Извращенец! — Да… — Конченный обсос с маленьким членом и дряхлеющей простатой! — чем громче и унизительней были его ругательства, тем больше я погружался в привычный для себя покой. Я чувствовал, что его словам не добиться того, чего он хотел, потому что… он мне нравился и таким, ругающимся, драчливым, безумным. И ничего во мне не вскипало, когда я слушал его слова. Сюэ Ян же, в каком-то шоке и страхе уставившись на меня наблюдал, как я облизываю ему ноги, кусая за пальцы, и поглаживаю бедра, трепет которых ощутил. — Ты… ты почему еще здесь? — в шоке пробормотал он, вылупившись на меня своими красивыми глазами. — Нет, не хочу, я не умею, хватит! — Хочу любить тебя. — Тогда избей! — Хочу отлюбить тебя как принцессу. — Ты что, совсем охренел? Убери от меня свой член, бесовское отродье… — видя, что я никак не реагирую, он, похоже, совсем отчаялся. — Ты что, даже не оскорбишься? Вспыли уже, мать твою, ах, ненавижу, ненавижу! Дергаясь и ударяя руками в ковер, он, тем не менее, начал таять в моих руках, почти в буквальном смысле: его член потек, все тело дрожало, и я с ужасом обнаружил потребность укусить его в раненные места, что и… сделал. Он закричал, или скорее взвыл тяжелым хриплым воем и совсем утратил способность к сопротивлению. Его ноги раздвинулись, он принял меня, не открывая глаз, бросившись в погоню за удовольствием. Я же, погрузившись в его отчего-то слишком узкое нутро так и вовсе потерялся, но в этот раз осознанно. Кажется я… люблю этого парня, он явно меня тревожит. Занимаясь с ним любовью на ковре, а не трахая в туалете и не овладевая связанным телом я почувствовал неудержимую палящую похоть с привкусом черники, ведь посасывая эти отметины моя кровь кипела, а член пульсировал. Я приник к его телу, вжался в него, Сюэ Ян обхватил меня ногами, тепло его бедер обожгло мою кожу. Мы двигались, занимаясь сексом, он несдержанно стонал, хватаясь за мои плечи. Это был первый раз, когда я начал сам и так отчетливо всё ощущал. Сюэ Ян был… великолепен, всё в нем мне так сильно нравилось, что я даже заподозрил, что снова сплю, и всё происходившее мне мерещится… Придя домой я еле-еле расковырял этот чертов пирсинг, с нескрываемым ужасом смотря на то, во что превратились мои соски. Я даже сходил к хирургу, но он сказал, что зашивать нет нужды, раны свежие и аккуратные, и сами затянутся. Дал мазь и сказал мазать, пообещав, что чувствительность сохранится, потому что прокол делал явно хороший мастер, так как нервный узел ни на одном соске не был задет. Не знаю, радоваться мне этой новости или нет, но я взял мазь и, как велел доктор, стал мазать, заклеивая эту жертву изнасилования пластырями. Кто бы мог подумать, что забота о здоровье так разозлит Сюэ Яна, который придя ко мне домой уже с порога набросился на меня с кулаками. Нет, пришел он нормальный, даже с зардевшимся румянцем на щеках, постыдник такой, однако едва его взгляд мазнул по моей груди (я был в футболке) как он тут же набросился на меня с кулаками и криками, сказав, что труд всей его жизни был испорчен. Нет, я, конечно, люблю это парня, но я его убью. Да, он мне нравится, но я, черт возьми, его точно убью! Как оказалось, он сразу понял, что я снял пирсинг, потому что футболка в области груди была плоской, её больше не натягивали те шарниры или как их там. Сюэ Ян пребывал в явном отчаянии и даже заплакал. Я было попытался его успокоить, хоть как-то утешить, а он вдруг заявил, что я снял даже не пирсинг, а свое обручальное кольцо. Мысли об убийстве снова вернулись в мою многострадальную голову, когда я понял, что то самое обручальное кольцо от якобы нашей женитьбы, было… на моих сосках! Нет, это уже ни в какие анальные коридоры не лезет, стыд и позор! Однако прежде чем полыхнуть праведным гневом я спросил, а где тогда в таком случае его кольцо, на что Сюэ Ян, утерев сопли, сказал, что я его уже видел и даже хвалил. Покопавшись в памяти и не припомнив ни одного случая, когда бы я его хвалил (за исключением того потрясного минета в наш первый(?) раз) я спросил еще раз, но Сюэ Ян отказался отвечать. А еще так обиделся на то, что я сделал, что обозвав меня изменщиком выбежал из квартиры в слезах, на бегу крикнув, что между нами всё кончено. Однако не спешите доставать платки. Не успел я даже осознать свое нарастающее отчаяние от этой мысли, как Сюэ Ян вдруг вернулся, боднул меня ногой в колено и пробурчал что-то про то, что, мол, ладно, я такая паршивая свинья, но свинья с хорошим членом, так что он меня прощает за измену и порчу частной собственности. Видали? Наглая вредная сволочь!.. Однако той же ночью эта самая сволочь оседлала меня и ластилась ко мне с необычайно страстной мольбой, и я… просто не смог не отпустить уже свою обиду за брошенные мне в лицо оскорбления и то, что он сотворил с моим телом, продырявив его «обручальными» кольцами. Кстати о кольцах. Обычно я «туда» взгляд не бросаю, только трогаю, но в этот раз решил посмотреть. «Обручальное кольцо» Сюэ Яна было… да мне как-то неловко даже пытаться объяснить, подбирая слова. Фух, в общем, «колечко» это было на шве мошонки, буквально на полтора-два сантиметра ниже основания члена. Когда член был расслаблен, кольца не было видно, но когда стоял… Оно было тоненькое, миленькое, с шариком посередине, ну точно «кольцо с бриллиантом», только пошлая версия. Я даже, видимо окончательно свихнувшись, подумал, что, наверное, хорошо было бы, будь там на самом деле прозрачный сверкающий бриллиант, а само колечко было бы из белого золота. Однако мою съезжающую крышу вдруг притормозило другое. — Какого хрена ты проколол мне соски дубинами, а себе вставил тонкое колечко?! — взревел я, пребывая в жестокой обиде. — Ты выбрал его сам. Я сразу предложил кольцо в член, но это ты настоял на этом крохотном колечке в таком неприметном месте. — Неприметном?! — Ну да. Член упадет и кольцо спрячется, и только партнер увидит его во время секса. — О, — крыша моя снова начала съезжать, — как-то даже романтично. Было очень больно? — Больно? Я больше боялся, что через эту дырку сперма будет вытекать, когда я буду кончать, ведь она поднимается по каналу из яиц, но нам с тобой объяснили, так как ты тоже проявил беспокойство, что прокол задевает лишь кожную прослойку, так глубоко в канал не войдет. Я, конечно же, сразу захотел, чтобы вошла, и там были обалденные предложения на пирсинг, например такой, где в головку вставляется кольцо, а всю мошонку кольцуют. Но ты сказал, что хватит и тех дыр, что ты во мне проделываешь, и подарил мне это колечко. Кстати, как насчет посмотреть какую я себе «одежку» прикупил на наш медовый месяц? «Одежкой» оказалась портупея и «ловушка» на член. Это такие три кольца, скрепленные по форме треугольника, которые обхватывают основание, мошонку, а последнее кольцо очень тесно прижимается к животу, хотя по идее идет первым. Это хитрое приспособление сильно удерживает момент оргазма, поэтому измучив меня вволю Сюэ Ян лишь спустя минут сорок наконец-то кончил. Такой мазохист как он только приветствовал идею болезненного воздержания, пока я кончал в него всласть. — Погоди, — я снова начал возмущаться, — а почему у тебя одно кольцо, а у меня целых два?! — Ну... — протянул он, — потому что вас тоже двое. — Кого... двое? — осипшим голосом протянул я. — Сосков, — пожал плечами он, делая совершенно безобидное лицо. — И они оба хотели носить обручальное кольцо. А что я поделаю, вас же двое. Я чуть не задохнулся от этой милейшей наглости. — Что ты мне заливаешь?! Яиц-то тоже два! — Мои срослись. — Чего?? На удивление, после нашей «слегка» нехарактерной свадьбы и обмена «не совсем» привычными, мягко говоря, кольцами, в моей жизни и жизни Сюэ Яна, который присосался… присосался в общем, всё пошло более-менее хорошо. Сюэ Ян, насколько это было возможно, успокоился в своих садомазохистских пристрастиях и даже позволял себя целовать, а не как обычно вопил о том, чтобы я обглодал ему лицо и мошонку. На удивление, болевой порог у этого парня был нехарактерно высоким, и что самое странное, наличие боли не служило в его теле предупреждением и сигналом уйти от раздражителя, наоборот: с болью в его кровь словно впрыскивался адреналин на пару с морфием, проще говоря он вредил себе, чтобы его химическая лаборатория, которая тело, выписала ему бесплатное обезболивающее с наркотическим содержанием. Я порылся в интернете, ища информацию, и действительно нашел разъяснение такому заядлому мазохизму. Это была в каком-то роде наркомания, но понять в физических ли процессах дело или в психологических, было трудно. Сюэ Ян был нормальным… наверное. Ну вот такой он нетипичный житель общества, со стремлениями и желаниями, которые шли вразрез с общепринятой моралью. Он даже не знал, как это слово пишется, пока всё сильнее дичал в своих потребностях. Время шло, и я даже было подумал официально предложить ему переехать ко мне, хотя он и так практически жил у меня, пока я радовался тому, что, кажется, провалы в моей памяти прошли и я больше не оказывался в странных местах, в странной позе и за еще более странным занятием. Я благодарил бога за то, что каждый раз рядом со мной был хотя бы один тот же парень, с которым я ввязался в эти странные отношения, так как теперь, когда я получше узнал Сюэ Яна, я пребывал в ужасе с того, что произойдет, если я «случайно» с кем-то ему изменю и он об этом узнает. Сюэ Ян был буйным и истеричным, контроля над собой он совсем не держал, и он не признавался, с какого возраста начал заниматься сексом. Вопрос об этом поднялся, потому что он как-то сказал, в ответ на мои расспросы о его предпочтениях, что он так неудержим и ненасытен, потому что в определенный момент «открыл» для себя новые возможности и понял, что есть вещь, связанная с болью, но приносящая во много раз больше удовольствия и тех наркотиков, что вырабатывало его тело. Я спросил его кто «открыл» ему это. Он посмотрел на меня и не произнес ни звука, попросту уйдя от этого разговора. Я стал упорствовать, на что получил неслабый такой тычок в колено и возмутительное заявление о том, какая я скользкая пьявка, и чтобы я лез только туда, где сокращается. Однако ладно, и моего ума хватило, чтобы понять, что кто-то его соблазнил и окончательно сбил с пути истинного, превратив не просто в мазохиста, а в до глубины души озабоченного мазохиста. И мне жутко хотелось намылить этой твари морду, ведь Сюэ Ян не был плохим человеком, он просто потерялся в своем непростом характере, что ему не оставалось ничего, кроме как удовлетворять его потребности. Но вот что меня напрягало, так это странные звонки, поступающие на мой телефон. И сообщения. Если я брал трубку, какой-то человек, мужчина в основном, говорил странные вещи, обзывал меня, угрожал изнасилованием. Я, само собой, сразу же бросал трубку, а Сюэ Яну даже купил баллончик. Сперва хотел шокер, но не был уверен, не соблазнится ли мой юный друг электричеством и не причинит ли себе вред вместо того, чтобы оглушить возможного преследования. Правда Сюэ Ян, беря баллончик, тоже подумал про шокер, рассказав, что как-то через него пропускали ток, и он это не любит, потому что из-за этого у него подгорели волосы на лобке и мошонке. Я спросил куда ему подключали этот ток, а он ухмыльнулся и сказал, что внутрь не пихал, потому что там был «громоотвод». Добрых несколько минут заливаясь смехом из-за моих округлившихся глаз он поведал мне историю о стержне в уретре, токе и врачах, что спасли ему его хозяйство. — На самом деле всё бы обошлось, если бы мой партнер не был дебилом, — отмахивался Сюэ Ян, — и не увеличил бы ампер. Вот кто его просил? Я же кричал об обратном! А вот это уже ситуация с подвохом. Понимаешь, Сюэ Ян, ты ведь приучиваешь к тому, что, если ты сопротивляешься или говоришь «нет», то в девяноста процентах случаев это значит «да» или «больше», поэтому я не удивлен, что тебя поняли превратно. Но все же, это ведь ток, и это чертов стержень в уретре! Вот же бес неугомонный, как ты не издох в тех подворотнях, где тебя имели! Странно, но я злился. Чем больше думал о его жизни, тем больше злился. Меня словно задевало, что всякие плохие вещи с ним делал кто-то, кто не я, и я не совсем понимал откуда идут эти чувства. Думая о Сюэ Яне с позиции своих чувств, я понимал, что, ладно, чем бы он там ни занимался, а сейчас он со мной, ему со мной нравится, он не собирается уходить. И любить себя позволяет нормально, без насилия. Хотя, я иногда это замечал, мне жутко хотелось сжать ему горло и поймать его взгляд. Никогда, вот никогда Сюэ Ян, даже будучи в самом невыгодном положении, не смотрел беспомощно, он мог лишь притвориться, но чтобы реально бояться… Опасность и адреналин были для него наркотиком, который он вожделел, причем так сильно, что пока не открыл, что кто-то может творить с ним всякие вещи, причинил себе немало беды, как он сам признавался. Однажды во время утех он разоткровенничался и шепнул мне, что его подростком сдавали на лечение. Странно, но говоря это он улыбался, словно происходило в том заведении что-то очень хорошее, а потом льнул ко мне, шепча нежности и ластясь как котенок. Неожиданно для себя я понял, что жить не могу без того, чтобы он ко мне не ластился и не давал себя. Безумный ублюдок, вот кто я. Но вернемся к тем странным звонкам. Люди по ту сторону трубки говорили мне всякие непристойности, спрашивали, куда я пропал, просили вернуться на какое-то сборище и угрожали, что украдут меня. — Тебя наши уже с потрохами готовы сжевать, — один из разговоров. — Тебе конец, блядун, если ты вдруг соскочил, мы найдем тебя и… На этой ноте я обычно разъединял связь и хмурился в раздумьях. Какие сходки, какой блядун? Вот он, лежит у меня под боком, кусая меня за соски и плача, что я убрал оттуда кольца. Кстати, в качестве возмещения за моральные переживания и «измену», Сюэ Ян сказал, что я вымолю у него полноценное прощение только в том случае, если понатыкаю себе под кожу члена с десять шаров. Я справедливо рассудил, что как-то проживу жизнь с этой его незаглаженной обидой и накормил его трубочками с кремом, ради которых поднапрягся в своих умениях (не)готовить и закулинарил вполне съедобное лакомство. Но этот вредный жук сожрал всё до последней и заявил, что это какая-то хрень, и единственная трубочка с бесперебойной поставкой крема находится у меня в штанах, куда он хочет поставить кодовый замок, иначе кастрирует. Я, на удивление, рассмеялся и спросил, что же он тогда будет делать, когда лишится своего «лакомства», на что он призадумался и ответил, что всё норм, пока есть черный ход. Я не стал вдаваться в подробности этого «черного хода», но какое-то время в постели стал реже поворачиваться к нему спиной. Не то чтобы я реально опасался… но член Сюэ Яна был далеким от состояния «стручка» в популярных жанрах тематической манги. Нет, член у него был о-го-го, но по его собственным заверениям ему было скучно вставлять, говоря, что эта стимуляция уступает внутренней. А вот когда что-то внутри, тогда действия на члене, особенно пожестче, весьма и весьма ему заходят, во всех смыслах. А ведь в самом деле. Когда он говорил о нашей брачной ночи, подчеркнув, что он именно вставлял в отвратительный «перёд» нимфоманки, я тогда подумал, что это название мотеля или еще что-нибудь. Мог ли я знать, что то «мое» желание слиться в единое целое будет означать взять вдвоем одну женщину! Это была реальная женщина с реальным двойным проникновением! И Сюэ Ян называет это брачной ночью, эту, эту… измену! Хотя ладно, я всё равно ничего не помню… но почему-то мне кажется, что Сюэ Ян больше из ревности не впустил меня «спереди». Он что, знал, что до встречи с ним я был невинен аки малое дитя? Да у меня даже мыслей не было непотребных, ну люди, поймите наконец, каким святым я на самом деле был! Пока не встретил его… Однажды, это было ближе к вечеру, я выходил из своего универа и пошагал в сторону булочной, купить своему сатанюге что-нибудь сладенькое, чтобы задобрить его обиду, что я наотрез отказался сделать это в туалете университета, потому что, видите ли, кому-то срочно требовалось прочистить трубы! Трубу, если быть точнее. — Ауч… — меня больновато схватили за плечо, и не успел я обернуться, как что-то или кто-то врезал мне по голове так, что у меня потемнело в глазах. — За что?.. Я даже как-то исхитрился внятно пролепетать это, получив, к своему удивлению, еще более удивленный ответ. — Но ведь ты сам сказал сделать это, когда начнешь прикидываться дурачком, — прозвучал немного высокий голос, и я окончательно утонул во тьме. Первым, что я услышал, медленно возвращаясь в реальность, была не слишком разборчивая фраза об «охуенности тела», а когда расплывчатая пелена с глаз немножко спала и я увидел сидящего в клетке парня, голого, еще и, кажется, обмазанного маслом, я и сам подумал: «Ого, на такого и я могу засмотреться». Парень был нереально красивым, как греческая статуя… вот только у статуй нет ни кляпа во рту, ни повязки на глазах, ни тем более связанных рук и ног. Отблески золотого и красноватого света насыщали пространство каким-то особенно порочным свечением, и внутри меня бурлило что-то такого же красного цвета, почти горело. Я был весь в поту, и капельки, стекая, должно быть красиво сверкали в этом освещении. Чувства, что раздирали меня до момента пробуждения чуть-чуть утихли, благодаря чему мой разум слегка прояснился. Я никак не мог понять откуда во мне такая беспричинная, почти лютая злоба, на что? А затем мои прояснившиеся глаза падают вниз. Он был там, прижатый мною, и я даже не могу сказать «потерявший всякий стыд и достоинство», покуда их у него отродясь не было. Сюэ Ян лежал с поднятыми вверх руками, туго связанными, что ладошки уже посинели. На нем был диковатый костюм, состоящий из ремней и каких-то лент, на глазах повязка, во рту поблескивает шарик, от которого в стороны отходят ремешки. Его ноги раздвинуты и тоже перетянуты ремнями так, чтобы он не мог их согнуть. Я даже не понимал где мы находимся, но судя по обширности территории, это точно был какой-то клуб. Свет софитов, излучающий то самое золото и кровь, мягко блуждал по залу, кажется, двигаясь. Мой член был внутри него, уже довольно долго был, если учитывать, как из него текло. Я видел людей в масках и таких же развратных костюмах, они делали то же самое, что и мы, порой жадно поглядывая в нашу сторону. Я начал задыхаться, мне становилось плохо от сильного тельного запаха, что окружал нас. Я чувствовал запах пота, смешанный с запахом мускуса и выделений, но также и что-то сладковатое, одурманивающее. Бросив свой вес на колени, я уселся, выпрямив спину, и стер стекающую с губ слюну, мою ли не знаю. И снова этот беспричинный гнев, подстрекаемый диким возбуждением. Я стал подозревать, что чем-то накачан. И тут меня обхватили сзади. — Расслабься, — голос вполне мирный, хоть и скользящий. — Я сделаю так, как и просил. Он не упадет. — Что?.. — меня поразило то, что слова еле-еле слышно покинули мой рот, я изумился тому, насколько, оказывается, мне не хватает сил, чтобы что-то сказать. Это был больше бессильный шепот, словно в груди воздуха мало и звук никак не выходит. Мой рот беззвучно открылся, когда я ощутил, как в меня медленно ныряет что-то обладающее влагой, твердостью и длиной. О… боже… — Гха… — член вошел глубже, и мой собственный орган, что всё еще был в Сюэ Яне, болезненно дернулся. — Стой… а-ах! Незнакомец начал двигать бедрами, его движения были покачивающимися, и даже с моей точки зрения довольно искусными. Его бедра двигались совсем не как у обыкновенного мужчины, а как у того, кто действительно обожал секс, должно быть смешивая его с эмоциями. Он двигался очень пластично, словно напоказ… однако и удовольствия доставлял немалого. Я начал понимать, что он имел в виду под словами «он не упадет», когда до меня начало доходить, что происходит уже с моим телом. Оно… сошло с ума. Чем дольше и глубже он трахал меня, тем яростней и беспощадней я таранился в задницу Сюэ Яна, что сжимала мой член как сумасшедшая, пока его собственный, передавленный ремешками, тяжело лежал у него на животе. — Маленький ублюдок… — я снял с него кляп и маску, вцепившись ему в плечи. — Смотри на меня! Гнев и изводящее удовольствие затопили меня всего настолько, что я буквально потерял голову. Я… я ведь совсем не такой, я не могу возбуждаться от такой насильственной жестокости, даже если признаю, что мне нравится, когда меня имеет парень! А он имел так, что крышу сносит, это действительно непередаваемое чувство: он таранит меня, попадая по какому-то участку, из-за которого мой член почти взрывается от удовольствия, начинает дергаться и хочет излиться. Я двигался как сумасшедший, трахая этого ублюдка, чье лицо было мокрым от пота и слез, а расширенные зрачки, кажется, пожирали меня целиком. — Со сколькими ты это делал, бесовское отродье! — я лег на него, плотнее прижавшись к промежности. — Говори! Он вдруг засмеялся. Плакал от того, что его так сильно имели, но смеялся, безумный мальчишка. — Ты уже спрашивал, — сквозь стоны выдал он. — И я тебе уже сказал, не надо было меня бросать, ублюдок! Ах, ах, сильнее. Сильнее, будь ты проклят! Потерявшись в агонии удовольствия Сюэ Ян закатил глаза и вывалил язык, с уголков губ начала обильно течь слюна, когда он, наклонив голову, пребывал где-то за пределами своего сознания. Я же, которого от обилия пота можно было выжимать, тяжело смежил веки, чувствуя, как трахающий меня парень прижал меня к своей грудной клетке и обнял, дразняще покусывая мою шею. — Не пропадайте больше, без вас скучно, — сказал он и сильно толкнулся, да так, что я ощутил, как его яйца вжались мне в самый вход. Из моего горла вырвался грудной стон. — И особенно ты, Синчэнь. — Это не я… — тяжело шепчу, задыхаясь от критично поднявшейся волны наслаждения, что вот-вот накроет меня с головой. — Не я, не я! Из глаз брызнули слезы, язык высунулся наружу, рот был широко раскрыт. Я смотрел на то, как вдалбливаюсь в нереально сексуального Сюэ Яна, чей вид был таким же сладким, как и его узкая дырочка… в которую я беспомощно излился, чувствуя, что в этом мой предел. Трахающий меня парень сильно прижался ко мне и тоже кончил, я откинул голову ему на плечо, воя от наслаждения, пока он не закрыл мне рот, обхватив мой язык своими губами. Он был довольно крепкого телосложения, у него были большие ладони, что сейчас мяли мою впалую грудь. Я больше не мог ни о чем думать, даже о том, всё равно мне или не всё равно. Я трахал Сюэ Яна, пока трахали меня самого. И ничто больше не имело смысла… Весь тот разврат продолжался всю ночь. Я настолько сошел с ума, что даже будучи в себе не смог остановиться, так мне было хорошо, так, словно долгое время я был зажат в позе эмбриона, сжатый тугими границами чьего-то влияния, а теперь распрямился, расправил руки, выпрями ноги… вдохнул животом и грудью, выгнувшись в пояснице. Хорошо… словно летаешь не падая. Слишком хорошо. В том зале была сцена и мы на неё попали. Буквально. Люди орали от удовольствия, когда перетянув рот Сюэ Яна кожаным шнурком, больше смахивающим на поводья, я трахал его, стоявшего на четвереньках и закатывающего глаза от удовольствия. Я не мог остановиться, я просто не был на это способен. Кто-то целовал меня, обнимал со спины, но больше не вторгался. Я был голым, на мне даже ремней не было, Сюэ Ян же был в ремнях, избитый, исцарапанный и… страшно довольный. Он так кричал, этот порочный мазохист, так цеплялся за меня, когда я брал его стоя, обхватывая меня ногами и руками, что мы никого не видели, смотря только друг другу в глаза. Клянусь, мы разговаривали этими взглядами, и эти разговоры поведали мне обо всем том, что он чувствовал. Он… был счастлив, он никому не отдавался кроме меня, он позволял нагнуть себя в любой позиции и ни разу не взвыл от возмущения, только от удовольствия. И зрители его совершенно не смущали, он, кажется, нисколько не видел их. Только меня, меня одного, и это сладкое чувство наполнило меня даже сильнее, чем тот член. Мне чудилось, что он был так зависим вовсе не от своих фетишей, а от меня, только от меня. — Убью… — имея его, лежащего на животе, я кусал его шею и рычал как животное. В целом эта поза больше всего напоминала именно животное сношение. — Если предашь — задушу, прикончу… Он выдохнул, вздрагивая мелкой дрожью, и вдруг повернулся ко мне. — Это ты? — тяжело, но немного удивленно спросил он. — Синчэнь? Я немного затормозил. Мне еще тогда это показалось странным, когда тот парень назвал мое имя. И сейчас, когда Сюэ Ян так удивленно позвал меня, я вдруг понял… что ни разу он меня по имени не называл. Эта мысль настолько всколыхнула меня, что ко мне буквально вернулась способность мыслить головой, а не головкой, как все предыдущие часы. Он никогда… не называл меня по имени. Во всяком случае я не могу вспомнить, чтобы он называл меня как-то иначе, кроме как «ты». Почему? Я же не мог не представиться ему, иначе как бы он сейчас смог позвать меня? А если… а если я — это не я? Кого же он тогда зовет, ведь я… это я, и он ведь со мной, значит я не спятил. Мне вдруг стало больно. В голове словно ударили в колокол, и эта ужасающая вибрация буквально лишила меня всяких сил. Чувство было такое, словно на моем теле глыба и я никак не могу его поднять из-за этого веса. Я почувствовал, как ослабели конечности, Сюэ Ян что-то сказал, а потом… его взгляд стал больше, и я могу поклясться, что в его больших черных глазах я увидел… свое широко улыбающееся лицо, хотя улыбки на своих губах я совсем не чувствовал, как и того, что вообще улыбаюсь. А потом меня снова поглотила тьма, в глубине которой я увидел чей-то направляющийся ко мне силуэт в белой одежде… Что за черт? Что это за образы? Они… слишком тяжелые, хватит! Никак не могу закрыть глаза, в буквальном-то смысле, на эти чертовые образы! Линии рук, грудной клетки, втягивающегося живота… и юноши, стонущего диким воем, которого я поднимаю за волосы и слишком грубо цепляюсь за него, прижимая нас друг к другу. Я так цепляюсь за него, словно натягиваю удила лошади. Я держу его, мои ладони прижимаются к его груди, мнут её, даже царапают. Он дышит так глубоко и отрывисто, словно в шаге от пропасти, над которой я его удерживаю. Он… хочет меня, я его спасение, я его спасу! Стоп, что? Почему я… откуда эти мысли, от чего я его спасу? Да, я держу его у пропасти… но не я его к ней подвел. Что я там делаю, что происходит, кто этот человек?! Я начал задыхаться, перед глазами мелькает испуганное лицо Сюэ Яна. Лицо… я цепляюсь взглядом за губы, точно зная, что они… только мои. Эта жадная мысль врывается в мозг беспощадной стрелой, как и врывается другое: стены с мелкой квадратной плиткой, лунные лучи, тени ветвей, падающие на обнаженное тело и простынь. И… губы. Такие красивые, красные. Он кусает их, с уголка губ подобно красной нити течет тонкий ручеек крови. Он обнажен, его ноги раздвинуты, живот втянут, пальцы гладят грудь. — Сделай больно. Чей это голос? — Сделай… как можешь только ты. Он лежит на спине, по его нагому телу «ползут» тени ветвей, проникающие через решетчатые окна. Ноги согнуты в коленях, он их раздвигает, ласкает свою грудь, заигрывает кончиками пальцев с краснеющими губами. Я вижу его глаза — черные, чернее самой черной ночи. — Ты ведь придушишь меня, если я буду плохим? «Тогда потрогай себя для меня». И он трогает. Мне кажется, это я ему сказал, но… тембр голоса другой, более тяжелый и игривый, полностью уверенный в том, чего хочет и что… может владеть этим человеком. Я вижу пальцы, которые обхватывают крепко стоящий член, твердый и манящий, но почему-то в мелких полосах, словно был чем-то передавлен. И видно было, что дожали до опасно-критичного, словно кому-то было всё мало и мало. Я вижу стонущего юношу, что ласкает себя… а потом вижу чью-то руку, что сжимает ему горло, пока другая жестко шлепает… по этому прекрасному члену. Слышу сдавленные стоны, явно довольные, вижу крупную дрожь и белые брызги, что вызвало это шлепанье. И снова губы, такие красивые, такие… Сюэ Ян. Видение меркнет, я снова смотрю на своего жестокого любовника… смотрю на губы. Это же… форма и цвет тот же, это… те самые губы. Но как? Как?! — Кто ты такой? — грубо вцепившись ему в шею, когда он присел возле меня, сдавливаю ему опасные места. — Кто! Ты! Такой! Он смотрит на меня, широко раскрыв глаза, в которых… сияют слезы и отчаяние. «Ударь меня…» «Не бросай меня…» «Я люблю… люблю тебя!» Чьи-то крики врываются в меня, словно доносятся изнутри. Не понимаю, как, но оборачиваюсь я на небольшой кусочек стекла, за которым, удерживаемый двумя парами рук, на меня с отчаянием и слезами смотрит юноша, бегущий за мной…