Печеньки Брауни

На утро Джисон просыпается от визгов сестры в самое ухо. — Джисон~а, хватит дрыхнуть, вставай! — Отстань, Тэра, дай поспать, — недовольно пробурчал Хан, отпихивая от себя девочку. — Сколько можно спать, время двенадцатый час! — возмущённо воскликнула та. — Небось, всю ночь в своём телефоне сидел? — послышался голос бабушки, заглянувшей в комнату. — Я просто не мог уснуть, — пробормотал Джисон, нехотя поднимаясь с кровати. — Бессоница что-ли? Я тогда тебе вечерочком чай травяной заварю, чтобы расслабиться. А пока ты одевайся и спускайся к нам. Дело для тебя есть, — проговорила бабушка, покидая комнату. — Хорошо, ба, — ответил ей Джисон, потирая сонные глаза. — Ждём тебя через 10 минут, смотри, снова не усни, — строгим голосом произносит Тэра и выбегает вслед за бабушкой. Джисон тяжело вздыхает и поднимается с постели. По-быстрому одевается, делает все утренние дела и спускается к бабушке с сестрой. Те, похоже, куда-то собираются, потому что Тэра стоит с рюкзаком у двери, а бабушка повязывает платок на голову. — Сон~и, вот и ты, — приветливо улыбается бабушка, замечая внука, — мы с твоей сестрой сходим в лес, соседка сказала, там сейчас земляника цветёт, сходим тоже поищим. А ты, пока нас нет, перетаскай, пожалуйста, дрова в дровник. Скоро дожди обещают, желательно бы управится до них. — Конечно, бабуль, — кивает Джисон, мысленно отмечая, что это, похоже, затянется на весь день. — Ах да, я попросила Хёнджина, он тебе поможет, вдвоём быстрее управитесь, — добавляет бабушка, заставляя внука в ужасе расширить глаза. — Я бы и сам справился, ба, — недовольно тянет он, хмуря брови. — Да ладно тебе, ты же один до завтра таскать будешь, а так и помощь будет, и компания. — Уж лучше с самим собой поговорю, чем с ним, — пробурчал Джисон. — Ну что ты как маленький, Сон~и, — возмутилась старушка, — сколько можно дуться, три года уже прошло. Пообщайтесь хоть немного, авось и помиритесь. — Не хочу я с ним мириться. — Ну, как знаешь, — отмахнулась бабушка, не желая спорить с упрямым внуком, — тем не менее, пусть он тебе все равно поможет. Просто не обращай на него внимания. Ну что, пойдём Тэра? — Пошли, бабуль, — улыбнулась девочка, хватая старушку под локоть и махая брату на прощание. — Пока-пока, Сон~и, удачной работы. Джисон уже было хотел как-то съязвить, но сестра с бабушкой уже ушли, хлопнув за собой дверью. — М-да, денёк будет весёлый, — выдохнул Хан, направляясь на кухню, чтобы позавтракать. Чтобы оттянуть момент нежеланной встречи, Джисон старался делать все как можно медленнее. Но вот, яичница уже была съедена, посуда вымыта и оттягивать было некуда, поэтому Джисон направляется в свою комнату, чтобы переодеть футболку и выходит на задний двор. К его удивлению, Хёнджин уже во всю трудится с дровами, перетащив немалую их часть. Завидев Хана, он, на удивление, приветливо улыбается и машет рукой. — Привет-привет. — И давно ты тут уже возишься? — вместо приветствия спрашивает Хан. — Где-то час, а что? — Да ничего, — хмыкает Джисон, без лишних слов набирая стопку дров и перетаскивая её в дровник. — Ты только эту палку не трогай, которая дверь подпирает. Тут защёлка неустойчивая, если захлопнется, её потом только снаружи можно будет открыть, — подходя к нему, говорит Хван. — Я знаю, — огрызается Джисон, мысленно отмечая, что вообще-то нет, не знает. — Ну и чудно, — пожимает плечами Хёнджин, слегка прищюриваясь. — Не таскай так много, а то еще надорвёшься, бельчонок. Джисон неожиданно вздрагивает от такой клички. В голове, как в каком-то фильме пролетают моменты из детства, когда Хёнджин называл его так чаще, чем настоящим именем. Как давно он не слышал это прозвище из его уст... — Не называйте меня так больше, — сквозь зубы говорит Джисон, стараясь не смотреть парню в глаза, и поспешно выходит из дровника, стараясь отвлечь себя работой. Хёнджин выходит следом, и Джисон уже ожидает, что тот снова начнёт подкалывать его, но, к его удивлению, парень молча присоединяется к нему и Хан позволяет себе выдохнуть в облегчении. Какое-то время они молча работают, кажется, почти не замечая друг друга. Когда дрова успешно перенесены в дровник и парни приступают к их складыванию, Джисон буквально физически ощущает образовавшуюся между ними неловкость, так как они стоят слишком близко друг к другу, настолько, что Джисон может слышать ровное дыхание Хёнджина. — Ты всё ещё дуешься на меня? — неожиданно спрашивает Хван, приводя Джисона в ступор. — Что? — вопросительно выгибает бровь Хан, искренне не понимая, о чём тот говорит. — Я о том вечере... ну, три года назад, — неожиданно робко произносит Хёнджин и Джисон готов поклясться, что видел, как его уши покраснели. — Я не хочу об этом говорить, — жёстко отвечает парень, чувствуя зарождающуюся бурю внутри. Зачем он это вспомнил? Снова решил поиздеваться? — Нам всё равно придётся, потому что я не хочу так это оставлять, — отвечает Хёнджин, разворачиваясь к Хану. — Скажи, я всё ещё тебе нравлюсь? Джисон застывает, пораженный его прямолинейностью. Он точно не готов к этому разговору, он просто не выдержит. — Если ты сейчас же не заткнёшься, я тебя ударю, — сквозь зубы шипит Хан, с силой сжимая полено в руках. — Я могу считать это за «да»? — спрашивает Хёнджин и усмехается. Он. Сука. Усмехается. — Ублюдок! — вскрикивает Джисон, с яростью швыряя полено в парня, явно намереваясь разбить ему голову. Тот вовремя уклоняется, при этом смачно выругавшись и несчастная дровишка бьётся о дверь, сбивая палку, которая её подпирала. Всё происходит слишком быстро, парни даже не успевают ничего понять: вот палка падает, дверь, слегка скрипнув, шумно захлопывается, после чего раздается характерный щелчок, который явно не сулит ничего хорошего. — Твою мать, — ругается Хёнджин, подлетая к двери и на пробу дергая за ручку. Заперта. Чего и следовало ожидать. — Посмотри, что ты наделал! — вспыхивает Хван, резко разворачиваясь к шокированному парню. — Из-за тебя мы теперь здесь заперты! — Из-за меня? Я ещё и виноват!? — возмущается Джисон, — а не ты ли спровоцировал меня? — Я не просил тебя швыряться в меня дровами, — зло отвечает Хван, ощупывая карманы, — чёрт, и телефон не взял. — А я свой дома оставил, — добавляет Джисон, понимая всю безвыходность ситуации. — И бабушка с сестрой в лес ушли, скорее всего только к вечеру придут. — Ну класс, — всплескивает руками Хёнджин, — получается, мы заперты тут до вечера. Просто отлично, молодец, Хан Джисон. — Не нужно винить меня, если бы не ты, этого бы не произошло! — возражает Джисон. — Я ничего такого не сказал, я же не виноват, что ты такой вспыльчивый! — отвечает Хван и Джисон понимает, что это становится последней каплей. Он просто срывается. — Это для тебя ничего такого, а для меня это много значит! — практически кричит Джисон, — В этом и есть твоя проблема, ты никогда не считался с моими чувствами, никогда не воспринимал мои переживания всерьёз! Для тебя это «ничего такого», а для меня это что-то очень важное и мне очень обидно, что мои чувства выставляют чем-то пустяковым, а тем более ты, потому что... — Джисон сбивается, понимая, что собирался сказать. Сердце колотится, как бешенное, а в глазах стоят слёзы. Всё то, что он копил в себе три года наконец вышло наружу. Хёнджин стоит напротив с нечитаемым выражением лица и только в глазах его можно увидеть какой-то странный блеск, похожий на сожаление и... нежность? Джисон не выдерживает, отворачивается, обнимая себя руками и позволяет слезам нескончаемым потоком скатываться по щекам. Он просто не мог этого выдержать, он три года хранил в себе эту боль, эти чувства, от которых всеми силами пытался избавится, но у него ничего не получалось. И от этого становилось ещё больнее. Три года назад, когда они с Хёнджином ещё дружили, Хан понял, что влюблен в своего друга. Чистой и светлой детской влюблённостью. Всё лето он потратил на размышления, анализирую каждый момент, проведённый с Хёнджином и приходя к выводу, что все они делали его неимоверно счастливым. В тот роковой вечер он решил признаться, что стало его главной ошибкой. Он ждал чего угодно: отказа, насмешки, даже удара. Но он не думал, что Хёнджин просто развернётся и молча уйдёт. Тогда он понял, что даже отказ был бы не таким болезненным. А когда позже, в тот же вечер Джисон увидел, как Хёнджин целуется с какой-то девушкой, его сердце буквально разбилось вдребезги. Сейчас, вспоминая это, Джисон всхлипывает, пытаясь утихомирить ноющее сердце и сильнее обнимает себя руками. Он вздрагивает, когда чужие тёплые руки нежно обнимают его , мягко прижимая спиной к тёплой груди. Он замирает, боясь сделать лишний вдох, ощущая, как Хван зарывается носом в его волосы. — Прости меня, — тихо говорит Хёнджин, от чего Джисон крупно вздрагивает, но сильные руки только сильнее сжимают его, показывая, что он в безопасности. — Прости меня, я правда не хотел сделать тебе больно. Я последний мудак, я... ох, я так сильно влюблён в тебя, — выдавливает он, вжимая Джисона в себя так, словно боится, что тот убежит. — И тогда я был влюблён в тебя. Я так долго пытался игнорировать эти чувства, а потом ты признался мне и во мне будто что-то перевернулось. До меня будто наконец-то дошло, что я испытываю чувства к парню, к моему лучшему другу. Я испугался. Я так сильно испугался, что даже не подумал о тебе. О твоих чувствах. Я считал, что это неправильно, пытался забыть тебя. Поэтому я поцеловался с той девушкой, чтобы выкинуть тебя из головы, но я не почувствовал ничего, кроме отвращения. К самому себе. Только позже я понял, каким идиотом я был. Боже, я так сильно скучал по тебе, я думал о тебе каждый день, все мои мысли были о тебе. Я так мечтал снова увидеть тебя, и вот, ты здесь, со мной, и мне кажется, что это сон, — Хёнджин ласково разворачивает притихшего парня к себе лицом, утирая большими пальцем дорожки слёз с нежных щёк и снова прижимает его к своей груди. — Боже, я понимаю, что не заслуживают даже стоять рядом с тобой, но я просто не могу тебя отпустить. Бельчонок, как же сильно я скучал по тебе, прошу, пожалуйста, прости меня, я сделаю всё что угодно, чтобы ты меня простил. До этого молчавший Джисон упирается ладошками в чужую грудь, слегка отстраняясь и заглядывает в чужие, подрагивающие от волнения глаза. — Всё-всё? — спрашивает он дрожащим от недавних слёз голосом. — Всё, что угодно, — отвечает Хёнджин, быстро-быстро кивая головой. — Тогда поцелуй меня, придурка ты кусок, — просит Хан, прижимаясь к тёплому телу. Хёнджин неверяще смотрит на него пару мгновений, после чего лучезарно улыбается и нежно целует, обхватывая руками мягкие щёчки. Джисон охотно отвечает, позволяя чужим пухлым губам сминать свои, скользит руками по шее и зарывается пальцами в шелковистые волосы, слегка оттягивая их. Хёнджин шумно выдыхает ему в губы и нехотя отстраняется, напоследок проводя языком по влажным губам. — Я люблю тебя, Сон~и. Наконец-то я могу тебе это сказать, — выдыхает Хван в самое ушко. — И я тебя люблю, хоть ты и жуткий придурок, — улыбается Джисон, расслабленно утыкаясь носом в тёплую шею и крепко обнимает, чувствуя ответные объятия. Дверь открывается совершенно неожиданно. Они даже понять ничего не успевают как на них уже во все глаза глядят Тэра с бабушкой. — Ну ничего себе! Вообще-то, мы с бабушкой планировали, что вы просто помиритесь, но так даже лучше, верно, ба? — восклицает Тэра, обращаямь к старушке. — Верно-верно, но вы, мальчики, постарайтесь сильно не заигрываться и управиться с дровами за сегодня, — улыбается бабушка, разглядывая двух покрасневших парней. — Х-хорошо, ба, — лепечет, Джисон, смотря себе под ноги. — Ну ладно, Тэра, пойдём в дом, не будем смущать наших мальчиков, — проговорила старушка, тактично уводя девочку за собой. — Но я хотела посмотреть как они целуются! — Тэра!