You're so my type

***

Апрель, 2007

- Готова? Маттео выжидающе смотрит на меня из под густых насупленных бровей. На конце его носа блестит капелька пота, однако он не сводит с меня сосредоточенных серых глаз. Судя по резкой боли от каждого вдоха, что-то не так с моими рёбрами справа. Он видит это, но молчит. Я благодарна ему за это. Это последняя серия, осталось совсем чуть-чуть, поэтому я киваю и встаю в стойку. - Почти закончили, птичка, просто уходи вправо, - еле слышно шепчет он. Он знает о паре обжигающе чёрных глаз наблюдающих за нами из дверного проёма, и в его лице столько поддержки. Маттео всегда рядом. Удивительная штука память, я не помню его ни на одном пикнике или дне рождения. Ни Рождества, ни Хеллоуина, никаких радостных событий. Я помню Маттео ровно с того момента, как ощутила свою ладонь в его руке, когда меня привезли на опознание тел. Эта же рука лежала на моём плече на похоронах. С тех пор я помню его рядом каждую секунду. Не просто помню - знаю. Теперь, Маттео втискивает в мое расписание по две тренировки ежедневно, крав-мага, джиу-джитсу, тай чи, бокс, борьба, стрельба - любые навыки, которые помогут мне остаться в живых. Даже паркур, на котором я, кажется, и повредила рёбра сегодня утром. Чёрные глаза из дверного проёма ждут, чтобы я оступилась, ищут во мне слабину, причину отослать меня к остаткам семьи на Сицилию, чтобы я чахла в поместье, никуда не выезжая. «Там безопасно, - всегда говорит дед. - Там тебя никто не найдёт.» Маттео делает быстрый выпад вперёд, пытаясь перехватить мои запястья, однако, я бросаю тело вправо, блокируя движение ребром ладони. Согнуть колени, перенести вес тела, толчок, блок, удар - действия, записанные уже куда-то на подкорку. Он падает на пол и стучит по мату ладонью, бегло улыбаясь мне. - Молодец. Я бросаю взгляд в сторону двери: - Я хочу, чтобы Калеб занимался со мной. - Исключено, - чёрные глаза деда вгрызаются в моё лицо. - Этот вампирёныш затащит тебя в беду. - Он мой единственный друг, Риккардо, - собственный голос звучит незнакомо. Мне хочется казаться взрослее, чем я есть. - И я хочу, чтобы он жил здесь. Брови деда взлетают к седым волосам. Боль в боку становится невыносимой и у меня подкашиваются колени. - Похоже, у неё повреждено ребро. Кейси уже спускается. Маттео мягко вмешивается, отводя меня в сторону и усаживая на скамью. Улыбчивая зеленоглазая блондинка, проскользнувшая за дедом в дверном проёме, секунду спустя уже открывает тёплыми пальцами мои глаза по одному, подсвечивая их фонариком. Я слышу приглушённые слова Маттео в стороне: - Ей может быть полезен партнер по тренировкам. Дед смотрит на него с неприязнью. - Тебя достаточно. - Рико, ты не можешь просто запереть её здесь. Ей нужны люди, - в голосе Маттео столько заботы, что я чувствую предательски знакомое покалывание в носу, - ты не удержишь её, ты ведь знаешь! - Ты ей не отец, - шея деда багровеет. - Я решаю что с ней делать! - Она моя крестница, я забочусь о ней! И решать может только она сама, ей четырнадцать, она взрослый человек, - Маттео понижает голос, однако я всё равно его слышу. - Ты пытался закрыть Джину, и что вышло, Рико? На какое-то мгновение, мне показалось, что дед сейчас влепит ему пощёчину. - Трещина в ребре, - намеренно громко объявляет Кейси, разрывая нависшую паузу. - Две недели - никаких тренировок. Дед шумно выпускает воздух из носа и останавливает взгляд на мне. - Хорошо, пусть этот волчонок тренируется с тобой. Но жить здесь он будет только через мой труп. Я поднимаю голову. - Не проблема. Я подожду. Дед оскорбленно вскидывает подбородок, однако я знаю, что именно такой он и хочет меня видеть. Сильной, уверенной, с каменным сердцем. Он уверен, что так никто не причинит мне боли.

***

Калеб смотрит на меня как на сумасшедшую, вопросительно изогнув медно-рыжую бровь. - Я не сунусь в поместье, мне хватает скандалов дома. Почти всю правую половину его лица занимает свежий кровоподтёк. Я хмурюсь. После смерти родителей дед перевёз меня в Лос-Анджелес, и я по собственному желанию, закатив громкий скандал, пошла в обычную районную школу. Вечно пристёгнутый ко мне телохранитель, создавал благодатную почву для слухов, которые я не торопилась развеивать. Ни у кого даже и мысли не мелькнуло, что это бодигард, богатенькая кукла в обычной школе? Ещё чего. Да и попытка Люси Кларк унизить меня в первый день в столовой, закончившаяся плачевно для её роскошного блонда, выпачканного в шоколадном пудинге, и для её лица, встретившего уверенный джеб - только укрепила веру других в то, что я малолетняя преступница, а Тони - мой конвоир. Мне было всё равно и я не стала никого переубеждать. Калеб лишь смерил меня скептическим взглядом, когда я поставила свой поднос напротив него. Тощий, бледный, огненно-рыжий, со светло-голубыми глазами и вечными синяками от побоев, Калеб не сразу поверил моему искреннему желанию держаться местного изгоя. Он был молчалив, держался особняком. Презираемый, но не сломленный, гордый и твёрдый, как скала. Его не дразнили, предпочитая держаться вдалеке от «этого фрика», потому что Калеб никогда не боялся дать сдачи. Я мгновенно почувствовала родство. Очень скоро, наша связь стала крепче любой, что у меня были. Между нами никогда не было романтики, однако это не казалось странным или дискомфортным. Всё, что касалось Калеба, было элементарно для меня, интуитивно, естественно. - Однажды дед умрёт, - я сажусь на траву рядом с ним. - И за мной придут. Я хочу быть способной постоять за себя. Я хочу чтобы и ты был способен постоять за себя. И за мать. - И за тебя, - он смотрит на меня исподлобья. - И за меня. - Хорошо, - не раздумывая, бросает он. Я беру его за руку и мы сидим так целую вечность. Нежеланный сын и осиротевшая наследница бывшего дона мафии. Две потерянные души, заполнившие дыры в жизнях друг друга.