You're so my type

Яркое солнце выжигает мои зрачки даже под закрытыми веками. Я проснулся, но не открываю глаза. Судя по ощущениям, на моем плече лежит чья-то голова, а значит мне снова предстоит начать утро с пути позора. Решившись наконец поднять ресницы, я ощущаю холодную волну досады и стыда - ситуация значительно хуже, чем я ожидал. Я лежу в своей постели. Локоны платиновых волос в перемешку с бирюзовыми прядями наполовину скрывают её лицо. Блондинка, Энди? Я смотрю на неё с пару минут, безуспешно пытаясь понять, чем же она взяла меня вчера. Круглое лицо, гвоздик в носу, пухлые губы, вчера услужливо принявшие меня так глубоко, что подводка размазана по всему её лицу. Я вспоминаю её короткое "я разрешу тебе всё", о котором она явно пожалела уже в самом начале. Меня так умиляет эта их готовность ублажать меня какими угодными способами. Откуда им знать, какие жестокие фантазии роятся в голове их идола. При воспоминании её на коленях передо мной и бело-бирюзовой волны намотанной на мой кулак, мой член оживает. На секунду мне хочется поразвлечься с ней и утром, использовать это мягкое и на всё согласное тело в своих грязных интересах. Но я не хочу давать ей повода надеяться на большее и потом преследовать меня годами, у меня уже есть штук пять таких. Я встаю с постели, не утруждаясь попытками не разбудить её. Надеваю боксеры, майку и снова поворачиваюсь к ней. Она проснулась и слишком сладко потягивается в моей, чёрт возьми, постели! - Тебе пора. Это слишком, даже я это понимаю. Но, как там говорится? Как пластырь? Она смотрит на меня снизу вверх, огромные голубые глаза немедленно заполняются обидой. - Энди, я не понимаю... Я еле сдерживаю раздраженный выдох. Какой это уже раз, восьмой, десятый? Объяснять им почему мы не можем быть вместе - задание просто на миллион. Развестись было легче. С этой будет ещё сложнее - ведь вчера я привёз её домой. Какого хрена, Бирсак, ты что больной? - У меня репетиция, я закажу тебе такси, - я ненавижу себя за этот отстранённый голос, но ничего поделать не могу. Отвращение заполняет меня до краёв. К себе, к ней, к ситуации. - Можно мне поехать с тобой? - она вцепляется пальцами в мою руку. - Пожалуйста? Я морщусь. - Энни... - Эми, - поправляет она, продолжая смотреть на меня этими влажными щенячьими глазами. Боже, в ней ни грамма достоинства. А в тебе, Бирсак? В тебе есть хоть капля? - Послушай, - я собираю все силы на эту фразу. - Ты классная, и я офигенно провел время *ложь*, но я сейчас не могу ни с кем встречаться, понимаешь? Не хочу давать тебе лишних надежд, ты мне очень понравилась *ложь*, но я ещё не отошел от развода *ужасная ложь*, понимаешь? Я делаю многозначительную паузу. Все они знают про развод, иначе бы не липли ко мне как мухи. Страдальческое выражение лица играет мне на руку в любом случае: как чтобы затащить их в постель, так и чтобы выгнать. Ты скользкий, мерзкий уёбок, Бирсак, ты же понимаешь? Её глаза сияют пониманием. Мне почти стыдно, но если небольшая ложь вытащит её из моей кровати, это сильно облегчит мне жизнь. У двери она останавливается чтобы поцеловать меня, я виляю, прижимаясь щекой к её щеке: - Спасибо за понимание, правда. Она улыбается в ответ, искренне, почти радостно, наверняка уже представляя, как через 2 минуты из такси напишет подруге, что провела ночь с Энди Бирсаком. Возможно у неё даже есть фотки, но мне настолько на это плевать, что я даже не поднимаю тему секретности. Никогда, больше никогда. *ложь*