Кто я?

      Как только всполохи зеленого пламени унесли Поттера отбывать свой законный выходной, решительность Гермионы сильно поубавилась. Ни много ни мало, она осталась наедине в своем доме с самим Драко Малфоем. Ох, что бы сказал прежний слизеринец на это! А что еще скажет, когда все вспомнит? Грейнджер вдруг подумала, что действительно сходит с ума, но бежать следом за Гарри было хуже, чем признать свою неправоту, и, откровенно говоря, поздно. Она же все-таки гриффиндорка, она не должна бояться самодовольного и испорченного слизеринца.       — Прошу прощения, — прокашлялся Малфой, чем вывел ее из саморазрушительных размышлений, — я вспылил.       Гермиона перевела на него изумленный взгляд. Драко сидел на диване, уперев локти в колени и сложив руки в замок. Он смотрел на нее кристально серыми, как лед на Темзе, глазами. Еще ни разу в жизни Грейнджер не слышала в свою сторону извинений, срывающихся с этих губ. Да что там в свою! Она вообще ни разу не слышала, чтобы он хоть у кого-нибудь просил прощения.       — Не каждый день теряешь память, — грустно усмехнулся Малфой. — Я бы не хотел доставлять вам неудобства.       — Ничего, — отмерла Гермиона, — я понимаю, что тебе тяжело.       — О чем вы спорили, если не секрет? — аккуратно спросил он.       — О твоем временном месте пребывания, — честно ответила гриффиндорка.       — Вы настояли на том, чтобы я остался здесь? — мягко поднял уголки губ Драко.       — Да, — кивнула Гермиона. — К сожалению, в магическом мире нет мест, куда мы бы могли тебя поместить хотя бы с минимальным комфортом, так что…       — Спасибо, — выпрямился Драко, — вы очень добры.       Гермиона хотела ущипнуть себя, чтобы проверить не вырубил ли ее настоящий Малфой заклинанием и не убежал, пока она спит. Все это было за гранью ее реальности.       — Кажется, — он указал на камин, — этот человек меня недолюбливает.       Это еще мягко сказано! И взаимно! Хотела выпалить гриффиндорка, но промолчала. Ей срочно нужен был новый план и немного размышлений в тишине.       — Наверно, ты хочешь принять душ? — спросила она.       — Да, пожалуйста, — поднялся с дивана Малфой.       Гермиона моргнула. Если он продолжит в том же духе, она попадет в Святого Мунго и спокойно ляжет на койку рядом с Локонсом. Или просто впадет в истерику от разрыва реальности.       — Он на втором этаже, — только и сказала она, двинувшись в сторону двери.       Драко последовал за ней по пути снимая перчатки и пальто, в которых так и спал с момента своего появления в этом доме. Гермиона указала в нужном направлении, а сама поспешила в спальню, чтобы найти сменную одежду для своего гостя. Она закрыла за собой дверь и, прижавшись к ней спиной, глубоко вдохнула. Вся эта ситуация была более, чем невообразима, но раз уж она так яро отстаивала свою точку зрения перед Гарри, то пойдет до конца.       Гермиона открыла ящик высокого комода, стоящего около кровати, и достала из него чистое банное полотенце. Покопавшись в своих вещах, она все-таки нашла старые шорты, нагло одолженные у отца пару лет назад и самую большую футболку, которую она часто использовала вместо пижамы.       Грейнджер чуть ли не на цыпочках вышла в коридор и коротко постучала в дверь собственной ванной. Услышав тихое «войдите», она шагнула на кафельный пол и обнаружила Малфоя, стоявшего напротив зеркала и пристально разглядывающего свое отражение. Гермиона на мгновение замерла. Скорее всего он даже не помнил, как он выглядит. Какого это, подойти к зеркалу и обнаружить там абсолютно незнакомого человека? Оценивать свою внешность, впервые увидеть свой цвет глаз, форму носа?       — Я принесла полотенце и сменную одежду, — сказала она, оставляя стопку на тумбочке у ванны. — Не шелковые пижамы, конечно, но что есть, — виновато усмехнулась она и тут же одернула себя. Неужели она собралась оправдываться перед Малфоем?!       — Благодарю, — отозвался Драко, следя за ней в отражении зеркала.       Она быстро кивнула и вылетела за дверь. Надо собрать мысли в кучу. Она просто обязана обдумать все, что случилось за сегодня. Гермиона прошла на кухню и открыла холодильник, размышляя, что можно приготовить на ужин. Она остановила свой выбор на обычной жареной лапше с курицей и овощами, и, достав нужные продукты, принялась за дело. Гермиона была не очень сильна в бытовых заклинаниях и закрывать этот пробел не спешила. У нее всегда находились дела гораздо важнее, а работа руками помогала сосредоточиться.       Итак, Драко Малфой потерял память и оказался у нее дома. Кто мог желать ему зла? Список был слишком огромным, и сама Гермиона, скорее всего, оказалась бы в нем одной из первых. Но почему память? Почему его просто не убили, или похитили, или пытали? Может его долго держали в плену, а потом неудачно наложили чары? Только вот чар таких Гермиона не знала. Гарри прав, на полный «Обливиейт» это не похоже, а что касается частичного… Кто бы потратил столько сил, чтобы сохранить бытовые знания, но убрать все воспоминания, касающиеся его личности? Других чар просто не существовало, точнее, светлых не существовало. Либо это темная магия, либо какой-то неизвестный Гермионе артефакт. Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Оставалось надеяться, что Гарри, имея за плечами опыт аврора, сможет в этом разобраться лучше нее.       Так что же делать ей с Малфоем в своем доме? Эта мысль повисла в воздухе, не вызывая никаких ассоциаций. Морить голодом или держать его взаперти в подвале она не намерена. Значит, остается просто наблюдать и быть готовой ко всему. Она справится. Сколько Астория может отвечать на письмо? Через сколько она заметит пропажу мужа? Скорее всего к понедельнику этот вопрос решится сам собой, и Гермиона сможет снова зажить своей нормальной жизнью.       — Вы же волшебница. Почему не используете магию? — раздался голос из-за спины, и Гермиона с силой стукнула лопаточкой о сковородку. Вот он Драко Малфой, каким она его помнила, использующий любую возможность, чтобы ткнуть в ее происхождение. Она сжала челюсти и медленно развернулась на звук.       — Я не обязана использовать магию для всего на свете, — прошипела она. — То, что я волшебница, не означает, что маггловские способы для меня оскорбительны.       Драко, кажется, испугался и опустил голову.       — Прошу прощения, — тихо произнес он. — Я… Я всего лишь хотел сказать, что не стоит ради меня так утруждаться.       Она в очередной раз за вечер попыталась оторвать челюсть от пола и скоро пришла в себя, мысленно чертыхнувшись. Гермиона Грейнджер только что просто так нагрубила человеку, который даже понятия не имеет о стереотипах о чистоте крови. Она даже вздрогнула от осознания этой простой истины. Он не помнит, что ненавидит ее, и Гермиона не собиралась открывать ему на это глаза. Пока он живет под ее крышей, она может позволить себе вольность не быть оскорбленной зазнавшимся аристократом.       — Эм… Мне не сложно, — замявшись, бросила она и снова отвернулась к плите.       Гермиона не услышала больше ни одного звука за своей спиной и бросила взгляд через плечо. Малфой стоял посреди ее небольшой светлой кухни и переминался с ноги на ногу. Он выглядел максимально непривычно. Потемневшие от воды волосы были неаккуратно приглажены на макушке, пара прядей упала на лоб, добавляя его прическе небрежности. На нем были черные, явно большие по размеру шорты ниже колена и застиранная серая футболка, неплотно облегающая выступающие мышцы. Этот Малфой выглядел настолько домашним, что Гермиона почти улыбнулась.       — Присаживайся, — махнула она рукой на светлый деревянный стол, и вернулась к еде, которая была уже готова.       Пока она раскладывала лапшу по тарелкам, Драко с интересом рассматривал интерьер. Он не кривил губы в отвращении, не изображал на лице такую знакомую презрительную усмешку. Он просто изучал.       — Чай, кофе, сок? — спросила Гермиона, поставив перед ним ужин.       — Чай, пожалуйста, — ответил он со всей возможной учтивостью.       — Черный, зеленый, с сахаром? — продолжала расспрос Гермиона.       — Не знаю, — после недолгого взгляда в пустоту произнес Малфой, — я не знаю, какой мне нравится.       — Тогда сделаю такой же, как себе, не возражаешь?       Драко отрицательно помотал головой, и Грейнджер, в очередной раз недоверчиво осмотрев его, достала кружки. Когда она поставила напитки на стол, Драко благодарно кивнул и обхватил чашку ладонями, как будто пытался согреться.       — Пахнет вкусно, — вымученно улыбнулся он, на что Гермиона покачала головой.       — Ешь, — только и сказала она, взявшись за вилку.       Какое-то время тишину нарушал только стук приборов. Малфой ел так, будто находился не на маленькой домашней кухне, а в дорогом фешенебельном ресторане или на приеме у королевы. Он аккуратно прикладывал салфетку к губам после каждой третьей вилки, ровно держал спину и отпивал чай, держа локоть параллельно полу. Гермиона хмурилась, пытаясь набирать еду на вилку так, чтобы она хотя бы не сваливалась обратно в тарелку по дороге ко рту. Глядя на идеально светского Малфоя, она зареклась больше никогда не готовить для себя лапшу.       Как только тарелки опустели, но в кружках еще остался чай, Малфой отложил вилку и заговорил.       — Спасибо, все было очень вкусно, — слегка склонил он голову. — Вы не могли бы рассказать мне больше обо мне?       Гермиона взяла чашку в ладони и сложила ноги по-турецки, потом резко их опустила и, вздрогнув, вернулась в свое любимое положение.       «Буду я еще менять свои привычки ради Малфоя!» — мысленно фыркнула она и откинулась на спинку стула.       — Не думаю, что могу рассказать много, — произнесла она, сделав щедрый глоток.       — Почему?       — Мы не очень хорошо знакомы, — уклончиво ответила Гермиона.       — Почему? — его глаза слегка расширились, еще раз внимательно разглядывая гриффиндорку.       «Потому что ты меня ненавидишь» — подумала Грейнджер       — Мы учились на разных факультетах, — сказала она вслух.         — Значит, мы познакомились на учебе? — поднял бровь он.       — Да, — кивнула Гермиона, — мы вместе учились в Хогвартсе. Это школа чародейства и волшебства.       — Сколько там учатся?       — Семь лет. Начиная с одиннадцати.       — Значит, за семь лет мы не подружились? — бровь вновь устремилась вверх.        —Нет, — ответила она, подумав, что «не подружились» самые мягкие слова, которые можно использовать для описания их отношений.       — Видимо, я был идиотом, — произнес он, поднося кружку к губам.       — Почему? — последовала его примеру гриффиндорка. Не то, чтобы она не согласна с его описанием себя…       — Потому что пропустил такую симпатичную девушку.       Гермиона прыснула чаем обратно в кружку и сильно закашлялась. Нет, он точно ее убьет, может, просто не так, как рассчитывал. Кто-нибудь остановите эту планету, Драко Малфой сидит на ее кухне и называет Грейнджер симпатичной. Почему небеса еще не разверзлись и не наступила Третья магическая?       — Все хорошо? — подскочив к ней, спросил Драко.       — Да, — прохрипела она, стирая выступившие от кашля слезы, — со мной все в порядке.       — Ладно, — он снова опустился на стул. — Так значит, я закончил Хогвартс?       — Вроде того, — все еще хрипло произнесла Гермиона. Фактически, он действительно получил сертификат о школьном образовании, как и многие из них. После войны ученикам на выбор было предложено сдать Ж.А.Б.А. экстерном или вернуться на повторный год обучения. Практически никто не решился на второй вариант, слишком тяжело было возвращаться в место, где умирали твои близкие. Гарри и Рон, следом за Гермионой выбрали экзамены, о чем она не раз пожалела, пытаясь натаскать этих лентяев в короткие сроки. Насколько Грейнджер было известно, Драко был с ними в одной аудитории.       — А что я делал потом? — не отставал Малфой.       — Мы не общались после, — вздохнула Гермиона. — Я знаю только то, что писали газеты, а им не всегда можно доверять.       — Почему обо мне писали в газетах? — нахмурился Драко.       — Ну, так ты же лорд, — усмехнулась Грейнджер.       — Я лорд?! — глаза слизеринца грозились вылезти из орбит, отчего Гермиона чуть не рассмеялась.       — Лорд Драко Люциус Малфой, — с максимальным пафосом произнесла она.       — Значит, я богат? — подпер рукой голову Драко.       — Баснословно, насколько мне известно, — устремила взгляд в кружку Гермиона. Она была готова к тому, что сейчас он начнет кидать претензии по поводу того, в каких условиях его держат.       — Тогда я действительно смогу вас отблагодарить, когда получу доступ к своим финансам, — улыбнулся Драко.       — Не все в этом мире решают деньги, Малфой, — строго посмотрела на него она.       — Наверное, — казалось, он действительно задумался и перевел взгляд на руки. — Я правильно понял, я женат?       — Да, — нахмурилась Гермиона. — На Астории Малфой, в девичестве Гринграсс. А почему ты спрашиваешь?       Он поднял руки и покрутил их перед лицом.       — На мне нет кольца, — утвердительно произнес он, хотя Гермиона заметила след на левой руке, говорящий, что совсем недавно оно там было.       — Наверное, его украли, — предположила гриффиндорка, поддавшись вперед.       — А может я развелся? — предположил он, все еще сосредоточенно разглядывая свои руки.       — Точно нет, — помотала головой Гермиона.       — Почему? — поднял на нее вопросительный взгляд Малфой. — Разве я не могу развестись?       — Если бы ты развелся с Асторией, — назидательно начала Грейнджер, — газеты бы только об этом и писали. Тем более, я слышала, что Малфои не разводятся.       — Это какой-то бред, — тряхнул головой Драко, чем вызвал смешок у Гермионы.              — Что?       — В первый раз слышу, чтобы аристократ так говорил о своих традициях.       — А вдруг брак не удастся? — гнул свою линию Малфой, опираясь локтями о стол. — Что тогда?       Гермиона пожала плечами.       — Говорят, все браки в таких семьях договорные, поэтому такие крепкие.       — То есть, я женился на женщине, которую для меня выбрали? — нахмурился Драко.       — Я не знаю, — постаралась зачем-то защитить его брак Гермиона. — Как я сказала, мы не общались со школы, и никогда не были друзьями, поэтому я не могу утверждать, что ты женился не по любви.       Драко с силой потер глаза. Все это казалось каким-то бредом сумасшедшего.       — Вроде, у меня есть еще сын, — сложил руки на столе он. — Сколько ему лет?       — Около пяти, — задумчиво устремила взгляд в пол Гермиона. — Я точно не помню, знаю, что его зовут Скорпиус.       — Что за имя такое? — усмехнулся Драко.       — Ну, это традиция семьи Блэк, — не могла не поделиться знанием Грейнджер. — Долгие годы они называли своих детей в честь звезд или созвездий. У тебя был дядя Сириус, тетя Беллатриса, — на этом имени она непроизвольно сжала левое предплечье, где за чарами гламура был спрятан ее самый отвратительный шрам, — тетя Андромеда, да и тебя самого назвали в честь созвездия Дракона. Наверное, ты решил продолжить традицию.       — Вау, — пораженно заморгал Драко, — откуда вы знаете?       — Читала, — не смотря на него ответила Грейнджер. Она видела гобелен с семейным древом в поместье, доставшимся Гарри от крестного, и не смогла удержаться далеко от их семейной библиотеки, отчего, если делать будет совсем нечего, могла написать огромную биографию семьи Блэк.       — Вы сказали тетя и дядя? — прервал ее воспоминания Малфой. — Значит моя мать Блэк? И вы сказали «были»?       — Из тех, кого я назвала, в живых осталась только Андромеда, — сказала она, все еще избегая его взгляда. — Ты прав, твоя мать в девичестве Нарцисса Блэк.       — А что с моими родителями? — после недолгих размышлений, снова спросил Драко.       — Твой отец, — Гермиона замялась. Как вообще можно сказать такое человеку? Особенно, если он ничего не помнит. — Он умер пару лет назад.       Драко застыл. Наверное, он пытается осознать, что должен чувствовать в этот момент. Он не помнил отца, но это не значит, что не любил. Ведь каждый ребенок должен любить своего отца, не так ли? А его сын его любит?       — А мать? — хрипло произнес он.       Гермиона зажмурилась. Надо было оставить Гарри, чтобы он сам отвечал на такие вопросы. Ему как аврору это точно привычнее.       — Ее давно никто не видел, — выдавила она из себя, — никто не знает, что с ней, но о ее смерти или пропаже вы не заявляли. Так что только ты смог бы ответить на этот вопрос.       Малфой молча кивнул, продолжая смотреть в стол. Чай у Гермионы давно остыл, и она поднялась с места, собираясь закончить разговор.       — Ты, наверное, устал, — накладывая на раковину заклинание мойки, сказала она. — Сон от заклинания не может быть здоровым, так что, думаю, тебе стоит отдохнуть. Я постелю тебе на диване.       — Спасибо, — отозвался Малфой, оказавшись у нее за спиной и протягивая ей кружку. — Вы так добры ко мне, не многие бы, наверно, согласились приютить у себя бездомного лорда, — попытался улыбнуться он.       — Н-не за что, — заикнулась Гермиона, принимая чашку. — И не обращайся ко мне на "вы", пожалуйста. Это непривычно.       — Хорошо, — кивнул он, на этот раз искренне улыбнувшись. — Могу я называть тебя Гермионой?       Она чуть не выронила кружку, которую уже собиралась поместить в раковину. Это было слишком. Слишком за гранью той реальности, в которой жила Гермиона Грейнджер.       «Ничего, скоро Гарри найдет Асторию, и все закончится» — успокаивала она себя. — «Малфой все вспомнит, снова назовет тебя грязнокровкой, и планеты вернутся на свои орбиты»       — Д-да, конечно, — произнесла она, стараясь сдержать истеричный смешок.— Пойдем, я разложу диван.              На этот раз она проворно пользовалась палочкой, чтобы постелить постель и как можно быстрее оказаться в своей комнате. Когда все было готово, она махнула рукой на диван и сказала:       — Ну вот, надеюсь, тебе будет удобно.       — Спасибо, — снова улыбнулся он.       — Ты можешь перестать меня благодарить, — чуть ли не с возмущением выкинула она.       — Не думаю, что когда-нибудь моих слов будет достаточно, — произнес Малфой и подошел к своей постели на эту ночь.       — Спокойной ночи, Малфой, — кинула Гермиона, уже практически выбегая за дверь.       — Спокойной ночи, Гермиона, — тихо произнес Драко.