Кто я?

      На следующий день Гермиона сидела в своем кабинете, исправляя очередные недочеты в проекте, который ей вернули старейшины. Оказывается, даже без пагубного влияния Малфоя, протащить закон в Визенгамот было не так-то просто. Она вновь слегка улыбнулась, вспомнив о Драко. Мысли о нем так просто просачивались ей в голову даже во время работы.               Гермиона вздрогнула, когда дверь кабинета резко распахнулась и также внезапно захлопнулась, представляя взгляду гриффиндорки недовольную миссис Поттер, придирчиво оглядывающую помещение.              – Извините, вы не видели мою подругу – Гермиону Грейнджер? – недовольно поджав губы и смотря на все что угодно, только не на нее, произнесла Джинни.              Гриффиндорка мысленно застонала, понимая к чему весь этот концерт.              – Джинни, – начала она, но была перебита.              – Такая умная, с каштановыми кудрями, – жестикулировала гостья, обходя кабинет. – Может, ее затоптали кентавры или съели акромантулы, а вы просто забыли об этом сообщить?              – Дорогая, послушай… – потерла ладонью лоб Гермиона.              – Нет, вы не понимаете, – отмахнулась Поттер, – я абсолютно уверена, что Гермиона пропала, – она наконец-то перевела грозный взгляд на Грейнджер, – потому что моя лучшая подруга точно бы мне рассказала, что переспала с ДРАКО МАЛФОЕМ!              – Тише, Джинни, – прошипела гриффиндорка и взмахнула палочкой, чтобы поставить заглушающее чары. – Ты хочешь, чтобы все в отделе узнали, что Драко живет у меня?              – А что, еще не все в курсе? – та взметнула брови, скрестив руки на груди. – Я думала, это я узнаю все последней.              Гермиона тяжело вздохнула, понимая, что откровенного разговора ей не избежать.              – Я сказала только Гарри, – ответила она, – и то, он сам догадался!              – Я жду подробностей, – упала на диван Поттер, театрально закидывая ногу на ногу и стряхивая несуществующую пылинку с брюк.              – Что ты хочешь от меня услышать? – устало пробормотала Гермиона, усаживаясь рядом.              – Какого черта вообще происходит? – перестав ломать комедию, возмущенно спросила бывшая Уизли.              – Я, – начала Грейнджер, отводя глаза и теребя край своего бордового офисного платья, – я не знаю, Джинни. Все так внезапно произошло. Хотя, кого я обманываю, – она рьяно разгладила ткань, – он понравился мне, понимаешь? Чуть ли ни с первого дня я поняла, что он такой… такой… не такой, каким мы его знали. Он честный, добрый, интересный, умный, забавный. С ним я чувствую себя собой. Не заучкой-Грейнджер, не могу-все-на-свете-Грейнджер, не героиней-войны-Грейнджер, а просто собой, понимаешь? Такое ощущение, что я никогда не знала настоящего Драко Малфоя, а когда узнала, то…              – Влюбилась, – ошарашенно закончила Поттер.              Гермиона зажмурилась и усиленно закивала.              – Но, – Джинни изучающе уставилась на подругу, – а как же Астория? И Скорпиус?              – Он хочет развестись, – подняла голову гриффиндорка, глядя прямо перед собой. – Я уговорила его сделать это после разговора с Асторией, но он готов подать бумаги хоть сейчас.              Джинни изумленно присвистнула. С минуту они молчали, думая каждая о своем.              – А если он вспомнит?              – Я не знаю, – помотала головой Гермиона. – Могу только надеяться, что между нами ничего не изменится.              – Ну, если он уже все о себе знает и все равно влюбился в тебя, пожалуй, так и будет, – Джинни заметила, как подруга удрученно закусила губу. – Он же знает все о себе?              – Я не рассказывала ему о войне, – на одном дыхании выпалила гриффиндорка.              – Что?! Как ты вообще умудрилась это скрыть?              – Я зачаровала страницы в «Истории магии» и… увиливала от его вопросов. Он… он ничего не знает о том, что ненавидел меня или что был Пожирателем смерти, – глухо отозвалась Грейнджер.              Поттер удивленно разглядывала Гермиону, прежде чем выдать:              – Ты влипла, подруга!              – О, я знаю, Джинни! – она закрыла лицо руками и уперла локти в колени. – Но действительно не могу ничего с собой поделать. Я пыталась убедить себя, что все это неправильно, что нужно все прекратить, но я не могу. Я просто…. Не могу его потерять.              Поттер подсела ближе и обняла Гермиону за плечи, успокаивая.              – Ты счастлива? – наконец-то спросила она.              Грейнджер закусила губу и закивала.              – Тогда я спокойна за тебя, – улыбнулась подруга. – Гермиона, он первый человек, которого ты подпустила к себе после расставания с моим братцем. Я так долго надеялась, что ты наконец-то найдешь себе кого-то, с кем будешь счастлива, и я поддержу тебя, даже если это Драко Малфой. Ты справишься! Выше нос, ты сражалась против самого Волан-де-Морта! Разве ты не справишься с чем угодно?              – Спасибо, Джинни, – гриффиндорка порывисто обняла подругу, наконец-то чувствуя облегчение от того, что смогла с кем-то всем поделиться.              – Но я настаиваю, чтобы ты познакомила нас с этой новой версией слизеринского хорька! – воодушевленно произнесла Поттер, разомкнув объятия. – Мы с Гарри можем прийти к вам на ужин!              – Хорошо, – немного подумав, ответила она. – Только, пожалуйста, ничего не говорите ему про нашу вражду.              – Это будет непросто, – усмехнулась Джинни, но заверила подругу, что перед визитом тщательно проинспектирует мужа.              Дни полетели с бешенной скоростью. На работе Гермиона была поглощена подготовкой своего проекта и разгребанием мелких неурядиц, а вечером с улыбкой на губах спешила домой, где могла наконец-то обнять Драко, забывая обо всем на свете. Грейнджер давно не чувствовала себя такой счастливой. Казалось, только сейчас она обнаружила стену, которую выстраивала все эти годы, ограждая себя от нежных чувств. Она думала, что достойно пережила расставание с Рональдом, но на деле просто погребла свои разбитые мечты под грудами холодного расчета. В ее душе будто настало глобальное потепление, заставляя расцветать все эмоции, что целую вечность не находили выхода.              Она млела от ласковых поглаживаний Драко, когда они обессиленные лежали после страстного секса. Глупо улыбалась, когда он брал ее руку в свою на неспешной прогулке. Дрожала от предвкушения, когда его прикосновения становились настойчивее, жадно требуя внимания. Таяла в теплом кольце его рук, когда они лежали на диване, смотря очередной фильм или читая одну книгу на двоих. Малфой заставлял ее смеяться, поражая своей непосредственностью, побуждал глупо хихикать, внезапно отрывая ее от пола и унося на кровать, втягивал в жаркие споры, находя все новые темы для разговоров и продолжая открывать для себя новый мир.              Она чувствовала себя глупым подростком, упивающимся первой настоящей близостью душ и тел.               Проснувшись утром в субботу, она привычно подалась вперед, сильнее прижимаясь к родной крепкой груди. Редкие лучи ноябрьского солнца заливали спальню золотистым светом, обворожительно подсвечивая платиновые волосы Драко. Гермиона провела кончиком пальца по самому длинному шраму от сектумсемпры, размышляя, сколько всего должно было произойти, чтобы Малфой оказался сейчас здесь – в ее постели и в ее сердце. Слезиринец сладко потянулся и обхватил ее талию, носом зарываясь в пушистую копну волос. Она подняла голову, чтобы быстро чмокнуть его в кончик носа.              – Пора вставать, – с улыбкой прошептала она, наблюдая, как он забавно морщится от ее прикосновений.              – М-м-м, – протестующе промычал Драко, подминая ее под себя. – Сегодня выходной, – он, не открывая глаз, провел носом по ее обнаженному плечу и невесомо поцеловал выступающую ключицу, – я не планировал выпускать тебя с постели минимум до обеда.              Гермиона захихикала, легонько попытавшись оттолкнуть слизеринца.              – Но мы ждем Гарри и Джинни на ужин!              – И до вечера у нас уйма времени, – прошептал он, прокладывая влажную дорожку из поцелуев к ее уху. Гермиона перехватила его губы, мысленно задаваясь вопросом, перестанет ли она когда-нибудь так отчаянно их желать.              Внезапно раздался писклявый звук, заставив их оторваться друг от друга и опасливо оглядеться по сторонам. Гриффиндорка с удрученным выдохом потянулась к прикроватной тумбочке и отодвинула ящик, на ощупь пытаясь найти так не вовремя зазвонивший мобильник.              – Что это? – удивленно уставился на странную красную коробочку Драко.              – Тихо, – шикнула на него Гермиона и открыла крышку телефона. – Привет, мам!              Драко продолжал ошарашено разглядывать Грейнджер, спустившись немного ниже и положив голову ей на грудь.              – Гермиона, дорогая, – услышала она на другом конце провода радостный голос матери. – Как у тебя дела? Ты уже несколько недель к нам не заходила, у тебя все хорошо?              – Да, все хорошо, мам, – гриффиндорка виновато зажмурилась, – много дел на работе. Как ты? Как там папа?              – Твоей отец решил свести меня с ума! – возмущенно ответила Джин. – Он хочет на Рождество поехать в Финляндию! Нет, ты можешь себе это представить? Встречать праздники по колено в снегу где-нибудь в горах среди оленей! Гермиона, прошу тебя, поговори с ним!              – Хорошо, хорошо, – поспешила успокоить мать гриффиндорка, – я позвоню ему.              – Может лучше зайдешь? – с надеждой в голосе спросила миссис Грейнджер. – В самом деле, Гермиона, заходи завтра. Тебе же даже не нужно до нас ехать.              – Завтра? – закусила губу она. – Даже не знаю.              – Пожалуйста, дорогая! – взмолилась Джин. – Мы так по тебе соскучились!              Гермиона прикрыла глаза и тяжело выдохнула.              – Хорошо, я забегу завтра.              – Отлично, будем тебя ждать! Целую!              – И я тебя, мам, – она повесила трубку, со стоном откидывая голову на подушку.              – Что-то не так? – спросил Драко, подползая к ней еще ближе и упирая голову о согнутую руку.              – Мои родители просили меня завтра зайти, – нахмурившись, ответила Гермиона.              – Пригласишь меня с собой? – улыбнулся Драко, кончиками пальцев водя по ее животу.              – Ты хочешь познакомиться с моими родителями? – удивленно подняла брови она.              – А почему нет? – пожал плечами Малфой. – Или ты стесняешься? – насмешливо прищурился он.              – Нет! – мотнула головой Гермиона. – Просто, я давно ни с кем их не знакомила, и… – она пожевала губу, прежде чем продолжить и перевернуться на живот, заглядывая в глаза Драко, – они слишком бурно реагируют на любую опасность из магического мира. Рассказ о том, что ты лишился памяти может их сильно напугать.              – Тогда я буду делать вид, что все прекрасно помню, – Малфой с легкой улыбкой заправил прядь волос ей за ухо. – Они же немного знают о магическом мире, я смогу не вызвать подозрений.              – Зачем тебе это?              – Ну, скажем, я не хочу отпускать тебя одну не известно на сколько, и, чем скорее я зарекомендую себя, как отличного парня, тем меньше проблем у меня будет с ними в будущем, – Драко неожиданно потянул Гермиону за талию, заставляя упасть на него.              – Ты слишком самонадеян, – улыбнулась гриффиндорка, вырываясь из его объятий и садясь на кровати. – Я в душ, ты со мной?              – Неа, – Малфой раскинул руки в стороны и потерся головой о подушку, – не имею ни малейшего желания покидать эту прекрасную кровать. Нужно было давно тебя соблазнить, чтобы перестать спать на том жутком диване, – ухмыльнулся он.              Гермиона со смехом стукнула его ладошкой по плечу, но Драко перехватил запястье волшебницы, утягивая ее на себя. Гриффиндорка уже потянулась за поцелуем, удобнее устроившись на груди Малфоя, как услышала его испуганный голос.              – Что это? – спросил Драко, в ужасе расширив глаза. Гермиона перевела взгляд на свою руку и с досадой обнаружила, что совсем забыла обновить чары, скрывающие уродливый шрам, оставленный Белатриссой. Она отвела взгляд и, вытянув запястье из его хватки, села на кровати. Малфой последовал ее примеру и облокотился на деревянное изголовье, изучающе глядя на гриффиндорку.              Гермиона уже много лет не видела это клеймо на своем предплечье. Сначала она усердно пыталась его свести, но чары Лестрейндж были слишком сильны. Ни в Мунго, ни в министерстве не знали способа избавиться от повреждений, нанесенных отравленным кинжалом Белатриссы, а нести всю жизнь этот крест Грейнджер не желала. Она пыталась убедить себя, что все это в прошлом, пыталась перестать напоминать себе, сколько они потеряли ради того, чтобы такие, как она могли спокойно жить дальше, не слыша в свой адрес этого ужасного слова – «грязнокровка». Уже много лет Гермиона тщательно обновляла чары гламура, скрывая свой шрам от себя и всех вокруг, а сейчас просто потеряла счет времени.              – Гермиона, – Драко аккуратно накрыл ее ладонь.              – Несколько лет назад, – судорожно вздохнув начала она, – в Британии появилась группа волшебников, решившая, что они лучше, чем другие. Они считали, что такие как я отбирают магию чистокровных волшебников и всех нас нужно истребить или взять под контроль. Они называли магглорожденных… – Гермиона прервалась, чтобы перевести дыхание, – грязнокровками. Одна из них поймала меня и пытала, чтобы выбить информацию, важную для их предводителя и, видимо, посчитала забавным вырезать на мне это слово, – она хваталась за руку Драко, как за спасательный круг, боясь потерять решимость. – От смерти меня тогда спасли Гарри и Рон, но шрам свести не удалось. Клинок был отравлен каким-то неизвестным зельем, противоядие которому не удалось найти.              – Их поймали? – хрипло спросил Малфой, чувствуя, как ужас охватывает его.              – Да, – кивнула Гермиона, все еще не поднимая глаз. – Эта женщина и их предводитель были убиты, а остальных посадили, но этот шрам – то, что всегда мне будет напоминать о тех временах.              Малфой поднялся, заключая Гермиону в крепкие объятия и стараясь вложить в это простое действие все сочувствие, на которое был способен. Ему хотелось навсегда оставить ее в своих руках, лишь бы не отпускать больше в тот мир, который способен был сделать с ней такое. Драко гладил ее волосы, чувствуя, как она расслабляется в его объятиях, пока его сердце сковывал ледяной страх. Раньше он не задумывался о том, что реальность волшебника может быть настолько опасной и жестокой. Держа эту хрупкую, но такую сильную волшебницу, он преисполнялся решимости защищать ее, чего бы ему это ни стоило.