Кто я?

      Хотя еще в обед Гермиона наведалась на этаж аврората, чтобы узнать, как все прошло, ее не отпускало чувство тревоги. Что если кто-то все-таки узнал Малфоя и снова решил на него напасть? Что если они проследили за ним, и вернувшись домой Гермиона никого там не найдет? Она настолько извела себя, что в четыре часа, взяв с собой несколько папок для работы дома, выскочила из кабинета и стремительно направилась к каминам.              Переступив каминную решетку своего дома, она чуть не упала, споткнувшись обо что-то тяжелое. Шипя и потирая ушибленную лодыжку, Гермиона смогла оглядеться и обнаружила, что ее гостиная превратилась в склад. Куча картонных коробок и пакетов, создавали лабиринт, из которого она вряд ли выберется без чужой помощи.              – Драко! – громко позвала она, пробираясь туда, где на ее памяти был выход из гостиной.              – Я на кухне! – услышала она его голос, и на душе сразу стало легче.              Добравшись наконец-то до прохода, она увидела еще больший хаос, чем застала в гостиной. Куча коробок, часть из которых была раскрыта, занимали почти все поверхности ее скромной кухни, а Драко, как ни в чем небывало, стоял посреди этого безобразия с длинным листом в руках, похожим на инструкцию.              – Ты рано, – улыбнулся он Гермионе, оторвавшись от изучения бумаги, – поможешь мне с этим разобраться?              – Что это такое? – все еще пытаясь расчистить себе путь, спросила Гермиона.              – Я прикупил немного вещей, – поймал ее Малфой, когда она уже была готова встретиться носом с очередной покупкой.              – Немного?! – опешила Гермиона. – Что это вообще все такое?              – Это кофемашина, – указал Драко на самую внушительную коробку около гарнитура, – это немного продуктов, – его палец переместился на три огромных пакета, – там новые принадлежности для кухни. Продавец сказал, что медная посуда самая лучшая для готовки. Там кое-что для спальни, а в гостиной еще электронное пианино.              – Зачем ты вообще это все купил? – держась за Драко и пытаясь оторвать от ноги прилипшую обертку, воскликнула она.              Малфой беззаботно пожал плечами.              – Я снял немного денег со счета и решил, что пара обновок не помешают. Кстати, – он наклонился и нежно поцеловал ее, – привет.              – Приве-е-ет, – на мгновение смягчилась Гермиона, но тут же опомнилась. – Драко, но зачем нам столько вещей?!              Тут ее взгляд упал на подоконник, где обычно стояла простенька лежанка для Живоглота, и потеряла дар речи. Теперь на этом месте стоял мини-дворец с башнями и выступами для наблюдения, несколько когтеточек разных размеров, и огромная мягкая лежанка, украшенная деревянными резными бортиками, на которой гордо восседал ее рыжий книззл, облаченный в красную бабочку.              – Что, ради Мерлина, это такое? – указала на все это великолепие Грейнджер.              Драко повернулся и не увидел ничего предосудительного.              – Ему понравилось, – снова вернул он свое внимание Гермионе. – Он сам выбрал этот цвет.              Живоглот довольно мяукнул и важно спрыгнул на пол, показывая свое новое украшение во всей красе.              – Драко, – перевела на него строгий взгляд Гермиона, – ты не можешь просто так скупить весь магазин! Куда мы все это будем ставить? – в отчаянии оглянулась она.              Малфой обвел глазами кухню, будто что-то прикидывая, и произнес:              – Ты права, нам нужен дом побольше, – безапелляционно заявил он.              Сердце Гермионы упало. Они не могут купить дом побольше, они не могут пожениться и завести детей, у них нет будущего, пока она хранит свою страшную тайну при себе. У них нет возможности даже думать о будущем, пока Астория не вернется в Лондон. Она хотела новый дом, она хотела все эти безумные вещи, она хотела большой сад, где она могла бы гулять со своими детьми, и она в первый раз поняла, что хотела бы все это с ним. Но для этого нужно быть честной.              – Драко, я… – начала она, но осеклась, – мы не можем сейчас купить дом.              – Почему? – недоуменно спросил слизеринец.              – Я… – продолжение фразы застряло у нее в горле, – нужно подождать, пока вернется Астория и разрешатся все юридические проблемы, – быстро придумала новый аргумент она. – Мы не можем просто так тратить деньги, пока не узнаем всей ситуации.              – Да, – нахмурился Драко, – наверное, ты права, – его лицо озарилось. – Но давай хотя бы выберемся куда-нибудь на выходные? В Италию? Во Францию? – Гермиона уже хотела что-то сказать, но Малфой не дал ей этой возможности. – Поверь, это не нанесет никакого ущерба моему счету, тем более что я уже снял достаточно. Соглашайся, – он взял ее руки в свои и улыбнулся самой очаровательной улыбкой. Гермиона сдалась.              – Хорошо, давай съездим.              На этих выходных будет четыре недели, как Драко живет у нее, и, если они последние, пусть будут самыми лучшими.              – Совсем забыл, – спохватился Малфой и умчался в коридор, перепрыгивая картонные баррикады. – У меня для тебя подарок!              – Еще один? – засмеялась Гермиона. Она не представляла, что делать с этой тысячей.              – Этот особенный, – Драко вернулся с длинной бархатной коробочкой в руках и протянул ее Гермионе.              – Что это? – она крутила футляр в руках, опасаясь, что держит бо́льшую сумму, чем стоит ее дом.              – Не узнаешь, пока не откроешь, – загадочно улыбнулся Драко.              Гермиона сдалась и подняла крышку коробки.              – Это… – она на мгновение потеряла дар речи.              – Созвездие Дракона, – будто извиняясь, произнес Малфой, убрав руки за спину, но затем подскочил к ней, беря серебряную подвеску в руки. – Но оно не обычное, смотри! – он вложил в ее ладонь подвеску и сжал пальцы вокруг нее. – Подумай обо мне, – прошептал Драко, глядя ей прямо в глаза.              Гермиона зажмурилась и представила стоящего перед ней Драко.              – Открывай, – услышала она вкрадчивый шёпот и распахнула веки.              Кухня исчезла. Не было больше ни коробок, ни стен, ни даже лежанки Живоглота. Только необъятное звездное небо, переливающееся всеми оттенками синего и мерцающего своим сиянием. Она посмотрела прямо перед собой.              – Это же твое созвездие, – восхищенно воскликнула она, указывая вперед.              – И ты можешь увидеть его, когда захочешь, – улыбнулся Малфой, застегивая цепочку на ее шее. Гермиона разжала руку, и иллюзия исчезла. – Я хочу, чтобы ты всегда думала обо мне, – произнес он и невесомо поцеловал ее плечо.              Гермиона развернулась в его объятиях, устремив на Драко мокрые от наворачивающихся слез глаза.              – Это самый прекрасный подарок. Никогда его не сниму, – и она поцеловала его, стараясь передать всю силу своих чувств.              – Это я и хотел услышать, – улыбнулся Малфой, заправляя выбившийся локон ей за ухо. – Кстати, Гарри мне передал посылку от Джинни, но там кроме журналов было еще и это, – Драко порылся в одном из многочисленных пакетов и достал серебряно-изумрудный лоскут ткани, в котором Гермиона безошибочно узнала факультетский галстук, – ты не знаешь к чему это?              – Надевай, – охрипшим голосом произнесла гриффиндорка.              ***              Поездка на побережье Италии была назначена на вечер пятницы. После недолгих дискуссий выбор был остановлен на магическом курорте. Буклет с невероятным пляжем и восхитительным домиком обещал полное уединение и портключ, который доставит отдыхающих прямо в номер, и никто не узнает, что Малфой там был.              Гермиона с нетерпением ждала, когда они с Драко отправятся, особенно после того, как ей всю оставшуюся неделю пришлось задерживаться, чтобы разобраться с проектом, слушание которого было уже через три недели. Подумать только, три недели казались ей сейчас таким маленьким и таким большим сроком одновременно. Всего каких-то двадцать восемь дней назад ее жизнь перевернулась с ног на голову. Что же может произойти еще за двадцать один.              Но, как и в каждой бочке меда есть ложка дегтя, так и в этих выходных было нечто, что мешало Гермионе спокойно существовать, а именно конец путешествия Астории. Целыми днями гриффиндорка обдумывала разные варианты развития событий, но все больше склонялась к версии, что Драко ее не простит. Она должна перестать жить иллюзиями и наконец-то сделать все правильно, открыв правду. Если после этого он захочет уйти, она хотя бы будет знать, что сделала все возможное.              Гермиона решилась. Она расскажет ему все вечером воскресенья, когда они вернутся с курорта. Она должна, иначе это сделает кто-то другой. Назначенный срок немного успокоил Гермиону, и она была готова провести эти выходные так хорошо, насколько это возможно.              Вечером пятницы, она стояла посреди гостиной, в которой, честно говоря, почти не осталось свободного места после того, как они с Драко расставили все его покупки, и ждала Малфоя, который что-то забыл на верху.               – Ну все, я готов, – сияющий Драко появился на пороге с небольшой дорожной сумкой, и Гермиона улыбнулась. На Малфое была легкая белая рубашка с закатанными рукавами и светлые брюки, а на самой Гермионе летний светло голубой сарафан, что давно пылился в шкафу, ожидая, когда его хозяйка отправиться в отпуск.              Гермиона протянула Драко руку, и, как только он ее взял, вихрь портключа унес их на солнечный берег Италии.              Грейнджер так и застыла на месте, не в силах сделать вдох от открывшейся красоты. Прямо у ее ног волны ласкали песчаный берег, синевой уходя к горизонту. Небо было чистое, без единого облачка, а легкий морской бриз нежно трепал волосы. Она бы простояла так целую вечность, если бы удивлённый вздох Драко не заставил ее обернуться. На небольшом возвышении стоял домик из светлого дерева. Уже отсюда Гермиона смогла увидеть прекрасную террасу и огромное окно, занимающее почти всю стену. Она ликующе вскрикнула и со смехом и криком «Догоняй!», ринулась к их пристанищу на выходные. Забежав внутрь, Гермиона на мгновение замерла. Огромное светлое помещение, не разделенное стенами, с кроватью, кухней и столом было потрясающим. Она уже хотела сделать шаг, чтобы лучше осмотреться, как почувствовала сильные руки, обхватившие ее и завизжала.              – Попалась, – довольно воскликнул Малфой, кружа ее по комнате. Гермиона не видела ничего перед собой, пока Драко не кинул ее на постель, отчего она заливисто рассмеялась. Она увидела, что то самое огромное окно, выходящее прямо на море, находится как раз напротив кровати, но не успела подумать, как прекрасно будет просыпаться с таким видом, как Малфой навис над ней, покрывая шею и ключицы жаркими поцелуями.              – Драко, – смеясь, она попыталась легко оттолкнуть его, но он не поддался. – Мы же еще ничего не видели здесь!              – А я вот как раз изучаю окрестности, – ответил он с дьявольской улыбкой и припал к ее губам.              Гермиона ответила на поцелуй, но все-таки вывернулась и села на кровати.              – У нас еще куча времени впереди! – весело заявила она, шутя толкая его в плечо, отчего он перевернулся и шлепнулся на кровать. – Вставай, пойдем посмотрим, что тут есть.              – Неугомонная ведьма, – пробурчал он в ладони, но последовал за ней на кухню.              Оказалось, что у этого дома просто неограниченные возможности. С помощью волшебной палочки можно заказать в номер любые блюда к любому времени, менять температуру, освещение, и даже включать музыку. Первым делом они решили заказать ужин, который через пару минут уже в полной сервировке появился на их столе вместе с бутылкой вина.              – Кстати, ты мне так и не рассказывала про свой проект, – после обоюдных восхищений этим местом и построением планов на следующий день, сказал Драко.              Гермиона отпила вино и пожевала губу. Полностью откровенный разговор она планировала начать только послезавтра, но что, если сегодня она немного прощупает почву? Она уж точно может рассказать о несчастных существах, которых пытается спасти уже не один год.              – На самом деле это очень масштабный проект, – начала она издалека. – В волшебном мире есть раса существ, которых называют «домовиками» или «домашними эльфами». История их появления не ясна, так как они практически не упоминаются в исторических трактатах, а я их, поверь, изучила очень много. На самом деле причина, по которой так произошло, скрывается в их положении в магическом мире. По факту, они рабы, – Малфой округлил глаза, но не перебивал ее. – Волшебники давным-давно поработили эту расу для собственных нужд. Они убирают, готовят, стирают, в общем, делают весь грязный труд за волшебников. Даже на кухне в Хогвартсе работают домовые эльфы. Им не платят зарплату, не дают выходных, у них даже нет нормальной одежды. При этом их магия невероятна, но практически не изучена. Освободить эльфа от рабства можно лишь подарив одежду. Я узнала об этом еще в школе и пыталась их освободить, – она усмехнулась, вспоминая нелепые вязаные шапки. – Все твердили мне, что для эльфа больше ничего не нужно, что они такие по своей природе, что они не знают, что делать со своей свободой и не хотят ее.              – Но это глупость! – заговорил Малфой. – Любое живое существо хочет свободы!              – Я тоже так думаю, – облегченно улыбнулась Гермиона. – В школе я познакомилась с одним домовиком, который показал мне, что далеко не все приветствуют рабство. Конечно, эльфов настолько долго угнетали и поколениями держали под гнетом, что они не знают другой жизни и хотеть свободы у них считается зазорным. Поэтому мой проект имеет несколько этапов, чтобы постепенно менять установки в обществе. Первый прошел еще пару лет назад, по нему волшебников стали наказывать за то, что они причиняют физический вред эльфам или приказывают причинять его самим себе. Если волшебник продолжает это делать или увечья очень сильные, то эльф принудительно освобождается. А теперь я хочу добиться оплаты их труда и освобождения по просьбе самого эльфа. Я надеюсь, что Визенгамот пропустит этот проект и тогда это будет большой шаг к освобождению всех эльфов.              – Не представляю, сколько сил и времени ты в это вложила. Только подумать, – нахмурился Драко. – Поработить целую расу для собственных нужд, – Малфой покачал головой, ненадолго задумавшись. – Разве магии волшебников недостаточно, чтобы выполнять все дела самим или нанимать кого-то? А если можно нанять тех же эльфов, то в чем тогда вообще проблема? Держать рабов, не платить за труд… Не думал, что это вообще возможно в нашем веке. Разве волшебники не должны быть более цивилизованными, имея столько возможностей? Они должны понимать, что лишение свободы целой расы для удовлетворения своих прихотей – это отход от цивилизованности и гуманности, – Драко смотрел на нее, будто не понимал, почему вообще приходиться доказывать людям такие очевидные вещи.              Гермиона была так поражена, что с минуту просто не отводила от него глаз, а затем встала из-за стола и порывисто впилась в его губы. Она так хотела, чтобы этот Драко никогда не исчез.              На улице уже сгущались сумерки, ужин был еще не доеден, но разорвав поцелуй Гермиона потянула Драко на себя.              – Пойдем, – она, улыбаясь, вышла на улицу и спустилась на берег, подойдя к краю воды. Она была так счастлива в этот момент. В ней наконец-то появилась уверенность, что скорый разговор пройдет совсем неплохо. – Завтра обязательно надо искупаться! – воскликнула она, перекрикивая шум волн.              – Зачем же завтра, – ухмыльнулся Малфой, и прежде, чем Гермиона что-то скажет, увлек ее за собой в воду.              – Драко, – хихикнула она, – что ты делаешь?              – Мы идем купаться, – заявил он, делая шаг вперед.              – Прямо в одежде? – продолжала смеяться Гермиона.              – Ты права, – повернулся он и стащил с себя рубашку, бросив ее на берег. Гермиона залюбовалась его обнаженным торсом на фоне пурпурного неба, припорошенного слабо сверкающими первыми звездами. Драко нежно подтянул ее к себе, медленно, не отводя от нее взгляд, расстегнул молнию на сарафане и стащил ненужную ткань через голову гриффиндорки. Он избавил себя от брюк и, не торопясь, потянул Гермиону дальше в воду. Они двое, почти полностью обнаженные, шли все глубже в море, смотря друг другу в глаза, не отрываясь ни на секунду. Будто только они одни были в этом мире и могли делать все, что только захотят.              Никто и никогда не смотрел на нее так. Будто она единственное, что имеет смысл в этой жизни. Будто он затягивает ее не в пучину моря, а куда-то намного глубже, сквозь радужку своих отливающих серебром глаз.              Когда вода была Драко уже выше пояса, он притянул Гермиону к себе, заставляя обвить ногами его торс, а руками шею. Он невесомо провел губами по ее обнаженной груди, чувствуя, как быстро бьется его сердце от одной только близости к ней. Он слышал, как сбивается ее дыхание. Чувствовал, как руки зарываются в волосы, слегка оттягивая их. Он неторопливо проводил губами по коже ее шеи, груди и щек, ощущая всю нежность и хрупкость этого волшебного момента. У него есть все выходные, чтобы медленно доводить ее до исступления, заставлять стонать его имя и наслаждаться каждым мгновением, проведенным с ней.              Драко одной рукой огладил её шею и затерялся где-то в волосах на затылке, увлекая в поцелуй, пока вторая медленно очерчивала ее бедра, спину и грудь. Он пропустил сосок между пальцев, слыша, как она стонет в поцелуй, и слизывая его с ее губ. Теплая морская вода обволакивала их, делая его ведьму еще невесомей, а прикосновения мягче. Губами он захватил ее затвердевший сосок, чувствуя, как она качнула бедрами под водой, желая наконец-то достигнуть разрядки. Но сегодня он хочет растянуть удовольствие. Опустив руку, он слегка дотронулся до ткани ее трусиков, с каждым разом чуть усиливая давление, но не ускоряя темпа. Драко поднял взгляд, чтобы посмотреть, как она жмурится от удовольствия, как закидывает голову, выстанывая его любимую музыку. Ее щеки уже покрыл нежный румянец, а грудь часто вздымалась и снова опускалась под воду. Он провел языком по ключице до самого уха, продолжая увеличивать давление на ее клитор, едва сдерживая дрожь от накрывшего его возбуждения.              – Ты такая невероятная, – прошептал он ей, и Гермиона выгнула спину, стараясь оказаться как можно ближе к его разгоряченной коже.              – Драко, – простонала она.              Он отодвинул ее трусики в сторону, едва касаясь ее горячих, изнывающих складок, и медленно вошел. Она приоткрыла рот от ощущений и впилась ногтями в его обнаженную спину.              – Посмотри на меня, – произнес Драко, держа ее обоими руками за бедра. – Я так хочу видеть тебя.              Малфой неспеша наращивал темп, размеренно и тягуче погружаясь в нее и смотря как шоколад в глазах Гермионы плавиться от желания, а звук прибоя едва заглушает ее стоны. Нежность, тепло и нечто такое, что заставляло его парить, разливалось по венам, заполняя его от кончиков пальцев до самой макушки. Это было сильнее, чем просто наслаждение, сильнее, чем что-либо, что он когда-нибудь испытывал в этой жизни. Он почувствовал, как ее жаркие стенки плотно сжимаются на его члене и не смог больше сдерживаться. Его ноги подкосились, но он удержался, крепко сжимая в объятиях свою ведьму.              Свою любимую ведьму.              Он упирался лбом в ее лоб и пытался выровнять дыхание, чтобы сказать то, что разрывало его легкие, стараясь выпорхнуть наружу.              – Гермиона, я…              – Нет, – перебила она его слабым голосом.              Драко удивленно посмотрел на Гермиону, немного отодвинулся, но она прижалась к нему, прерывисто дыша.              – Не говори сейчас, пожалуйста, – в ее голосе слышались слезы, которых он не мог объяснить. – Я не хочу, чтобы ты говорил мне то, о чем можешь пожалеть. Не хочу, чтобы ты, – она всхлипнула, – сказал, не зная всего. Пожалуйста, дай мне время.              Он зажмурился. Горечь сжала его сердце, неужели она не может ответить ему тем же? Но слыша, как она расстроена, Драко просто обвил руки вокруг ее талии, крепче прижимая к себе и обещая, что сделает все, что она хочет. У них еще столько времени впереди, столько возможностей, и уж их он точно не упустит.              Гермиона крепко обхватила его и положила голову ему на плечо, чувствуя, как неозвученные слова камнем лежат на ее сердце. Она просто хочет быть с ним рядом, хочет провести эти дни без тягостных размышлений, без разрушившихся надежд и планов.              Просто быть рядом с ее любимым Драко.              Качаясь на волнах нежности, любя его снова под звездным небом, она не знала, что уже завтра утром ее мир вдребезги разобьется о слова ее лучшего друга, прозвучавших из уст серебряного оленя.