Кто я?

      Все время до ужина Драко провел в комнате сына. Ему не нужно было ничего объяснять. Скоприус просто удовлетворился ответом «у папы были дела» и сразу кинулся рассказывать отцу, как он провел последний месяц.              Они с Асторией действительно были в Финляндии, но практически не выходили за пределы поместья. Скорпиус признался, что очень скучал по отцу, так как мама быапла с ним только для того, чтобы проверить, как он учится. Оказывается, молодому Малфою нужно было знать очень много. Помимо чтения и начальной нумерологии, Скорпиус уже очень много знал об истории магии и истории Малфоев. Драко пронзило любопытство. Под предлогом проверки знаний сына он попросил рассказать все, что тот усвоил. Младший Малфой был настолько обрадован, что нетерпеливо потащил отца по коридорам поместья в неизвестном направлении. Они дошли до огромной каменной двери, украшенной витиеватым вырезанным гербом с двумя драконами по бокам и огромной буквой «М» посередине. Прежде чем Драко сумел рассмотреть оттиск, каменные створки распахнулись, повинуясь какой-то неизвестной магии.              Скорп потащил его вперед, и Малфои оказались в огромном зале, где все стены были увешаны портретами различных волшебников в одеяниях разных веков. Скорп начал с самого начала. Он рассказал Драко про их первого предка и основателя рода Арманда Малфоя, который явился с Вильгельмом Завоевателем на землю Британии и впоследствии получил в благодарность за помощь земли в Уилтшире, где и построил это поместье. По мере рассказа сына, глаза Драко все больше расширялись в удивлении. Значит этот дом стоит здесь уже десять веков? Сколько тайн он способен таить? Сколько знаний сокрыто здесь? Малфою уже не терпелось попасть в собственную библиотеку, но он пообещал себе, что сделает это только с Гермионой.              Кого только не было среди его родственников. Воины, мореплаватели, сотрудники министерства, торговцы и исследователи, но чем дальше от Арманда отходил Скорпиус, тем чаще его рассказы сопровождались только упоминаниями об их политических или благотворительных достижениях. Но больше всего удивило Малфоя, что все картины были живые. Они молча, но с гордостью смотрели на маленького наследника, но как-то подозрительно косились в сторону самого Драко.              Когда они наконец-то достигли противоположной стены этой, казалось, бесконечной галереи, Скорп радостно подскочил к огромному гобелену.              – А это я, пап, смотри! – возбуждённо тараторил он, указывая на последний кружочек огромной ветки. – Смотри, картинка обновилась! Я подрос! – гордо заявил он под конец.              Малфой подошел к сыну и присмотрелся повнимательнее. Действительно, настоящий Скорпиус не отличался от изображения на гобелене, разве что тот был гораздо серьезнее. От него тянулась ветка к еще двум портретам, изображающих его самого и Асторию. Драко перевел взгляд на лица своих родителей. Он совсем забыл о них спросить! Обратив внимание на мать, он почувствовал, будто теплая, но колючая проволока сжала его сердце. Он не мог этого объяснить. Зато, посмотрев на отца, Драко впервые за последний месяц испытал гнев. Вот как? Значит он не просто не любил своего отца, он его буквально ненавидел. Даже после его смерти. Под портретом Люциуса, в отличии от всех остальных, которые он видел, была серебряная ленточка, обозначающая годы жизни. Его отец скончался четыре года назад.              Драко отступил, чтобы полностью осмотреть фамильное дерево. Оно было огромно. Веток, отходящих от Арманда было бесчестное количество. Несколько веков назад у его предков было множество братьев и кузенов, теток, дядь и просто невероятно дальних родственников, но, чем ближе к концу, тем чаще от пары Малфоев отходила лишь одна ветвь. Разглядывая древо, Драко не сразу заметил огромную серебряную ленту на верху с вышитыми буквами «Sanctimonia vincet semper».              – Скорп, как переводиться эта фраза? – спросил Драко с видом экзаменуемого.              – Чистота всегда одержит победу, – гордо задрав голову объявил Скорпиус, а Малфой нахмурился.              Что это вообще должно обозначать? Чистота ума или души? Или, может, здесь скрывается что-то иное?              Драко снова обратил взгляд на гобелен. Только сейчас он заметил, что в некоторых рамках нет портретов. Может это неродившиеся дети? Но тогда все равно должна была стоять дата смерти, как на других.              – А что означают пустые ветви? – поинтересовался он, сохраняя знающий вид.              Скорпиус устремил взгляд на свои ботинки и завел руки за спину.              – Ты запретил мне это говорить, – насуплено пробормотал он.              Малфой повернулся, разглядывая понурую фигуру сына.              – Теперь разрешаю, – выпалил он, не подумав. Наверное, у него были причины на этот запрет, но любопытство одержало вверх.              – Здесь были предатели рода, – едва слышно пробурчал Скорп, – их убрали с дерева за связь с магглорожденными и магглами.              Драко так резко повернулся, что у него захрустела шея. Его предки не позволяли отношений с магглорождеными? Как это понимать?              – Почему я запретил тебе это говорить? – собрался с силами Драко, решив, что он должен звучать более нравоучительно. Не мог же он растить сына в таком же ключе? А сам он так думал? Нет, этого просто не может быть.              – Потому что это все глупости и я могу дружить с кем хочу, – более уверенно ответил младший Малфой, и Драко облегчено выдохнул. – Но мама говорит, что я должен знать, чем это может обернуться, – скороговоркой закончил Скорп.              Ярость поднялась в душе Драко. Как может Астория воспитывать в их сыне такую чушь? Что плохого есть в магглах? Если бы она видела, сколько всего они сделали, какие удивительные вещи они создают. Неужели она этого не знает? Что, по ее ужасному мнению, не так с магглами? Что может быть не так с Гермионой?              – Послушай, малыш, – Малфой присел на корточки, заглядывая в глаза сыну. – То, что я говорил правда. Ты можешь дружить с кем захочешь, и я никогда не поступлю с тобой так, – он указал на один из пустых кружков. – Ты мой сын, и я люблю тебя, – эти слова сорвались с его уст сами собой, и он понял, что говорил это уже много раз. Он правда очень любит сына.              Малфой младший поднялся на носочки и обвил вокруг шеи отца свои маленькие ручки. Драко прижал его в ответ. Больше нельзя откладывать разговор с Асторией. Он заберет Скорпа и познакомит ее с Гермионой. Может не сразу, но он примет ее. Драко в этом уверен.              Будто прочитав его мысли явился Тинки, объявляя, что ужин готов.              ***              Это было нелепо. Стол был слишком длинный, сервировка слишком вычурной даже для званого обеда, а царившее молчание вызывало только больший дискомфорт, не говоря уже о том, что домовики то появлялись, то исчезали, меняя блюда. Астория уже переоделась в новое платье. При появлении Драко она лишь с ног до головы окинула его взглядом и неодобрительно поджала губы. Ковыряя серебряной вилкой ростбиф, выложенный на узорчатом сверкающем блюде, он не мог перестать сравнивать этот ужин с любым другим, что принимал за этот месяц. Даже холодная пицца, съеденная во время ожидания Гермионы, скрашивалась уютным присутствие Живоглота. С которым, судя по всему, у него было больше взаимопонимания, чем со своей женой.              Малфой украдкой кидал взгляды на Асторию, думая, с какой стороны ему поступиться к теме развода. Кажется, за те несколько часов, что он провел в поместье, он только сильнее убедился в своем намерении.              Как только неизвестный Драко домовик забрал последнее блюдо, а на столе остались только бокалы вина, Астория заговорила:              – Скорпиус, тебе пора в постель.              Младший Малфой безропотно повиновался, слезая со стула. Он только затормозил у Драко, подняв на него умоляющий взгляд.              – Ты зайдешь ко мне перед сном?              – Конечно, малыш, – улыбнулся Малфой, растрепав белокурую макушку сына.              Скорпиус счастливо улыбнулся и побежал к двери, по пути кинув «Спокойной ночи, мам».              Тяжелые створки за сыном захлопнулись и пара погрузилась в тягостное молчание. Астория сделала очередной глоток вина и обратила свои безучастные зеленые глаза на Драко.              – Что ты хотел узнать? – она снова звучала слишком ровно. Будто происходящее совсем ее не касалось. Драко опять вернулся к мысли о Гермионе, которая сочувственно сжимала его руку после неутешительного вердикта специалиста по памяти.              – Чем я занимаюсь? – Малфой решил начать с простых вопросов, на которые слишком давно жаждал узнать ответы. Что-то ему подсказывало, что вряд ли Астория будет словоохотлива после его объявления о разводе.              – Понятия не имею, – ответила она, вертя ножку бокала изящными стройными пальцами.              – Что значит «не имею понятия»? – Драко снова начинал злиться, но не понимал на кого больше: на Асторию или прошлого себя.              – Ты не посвящаешь меня в свои дела, – твердо посмотрела на него она, – а я не имею привычки вмешиваться.              На секунду Малфоя даже позабавило, что она ответила почти как домой эльф.              – Что с моей матерью? – это, пожалуй, больше всего его волновало после того, как он увидел гобелен.              – Она живет в поместье во Франции, – Астория откинула волосы назад и снова пригубила вино, не глядя на Драко.              – Почему?              – После смерти Люциуса она захотела уединения и не пожелала больше возвращаться в Британию, – она все еще смотрела куда угодно только не на него.              – Почему она не искала меня? – как можно ровнее спросил Драко. Неужели даже собственная мать им не интересовалась?              – Вы практически не общаетесь, – снова сухой ответ.              – Почему?              – Это ваше личное дело, – пожала плечами Астория, – я не вмешивалась.              Драко готов был зарычать от досады. В его голове неустанно билась только одна мысль – как он мог такое допустить? С женщиной, сидевшей напротив, его совершенно ничего не связывало.              – Я хочу развестись, – безапелляционно заявил он и Астория наконец-то перевела на него удивленный взгляд. Несколько мгновений она изучала его, а потом громко рассмеялась. Это была первая эмоция на ее лице, которую Драко увидел, но его это только напугало. В ее смехе не было и толики веселье, лишь какое-то извращенное злорадство.              – Что смешного? – не выдержал он, все это время сверля свою жену взглядом.              Астория взяла со стола салфетку, чтобы аккуратно стереть выступившие слезы, и снова пригубила вино, не сводя с него глаз полных недоброго веселья.              – Это невозможно! – наконец-то изрекла она.              – Я не шучу, – сквозь стиснутые зубы прорычал Драко.              – И все равно мой ответ остается прежним, – не сбавляя веселья в тоне ответила она.              – Нас ничего не связывает, – Малфой поднялся из-за стола, кинув салфетку с колен на стол. – Наш брак ничего не значит ни для меня, ни для тебя!              Ее глаза сверкнули, и Драко показалось, что он уловил ее ненависть.              – Ты не слышишь меня, – прошипела она, держа бокал в руках. – Это не зависит ни от твоего, ни от моего желания. Наш союз невозможно расторгнуть.              – Как это понимать? – Малфой из-за всех сил сдерживал себя, чтобы перейти на крик.              – Наши родители заключили контракт, – с ноткой какого-то изощренного удовольствия начала она, – никто не может его разорвать. Ты можешь переехать, можешь не видеть и не прикасаться ко мне, но мы все равно будем женаты. «Пока смерть не разлучит нас», – протянула она, отсалютовав ему бокалом.               Сердце Драко упало. Этого просто не может быть. Такого не бывает! Или бывает? Он же совсем ничего не знал о магических контрактах или о магии в целом. Плевать. Это не может быть правдой. Он застыл на месте, не в силах пошевелиться. Малфой чувствовал, будто его запястья обвили тяжелые цепи, приковывая к этому миру, к этому дому, к этой женщине. Он встряхнул руки, стараясь избавиться от этого ощущения, и яростно посмотрел на Асторию. Она будто упивалась его злостью, как упивалась вином в своих руках.              – Это не правда! – с отчаянием и гневом воскликнул он.              – Мне просто любопытно, – проигнорировала его фразу Астория, – что же заставило тебя настаивать на разводе в первый же день? Вся эта роскошь не соответствует твоим ожиданиям? – она обвела гостиную бокалом. – Или я не соответствую, мм?              К черту роскошь! К черту богатство! К черту мать-ее-Асторию! Он хочет быть счастливым. Он хочет быть с Гермионой.              – Мы не любим друг друга, – сжав кулаки, процедил он, – разве этого недостаточно?              – Ох, милый-милый Драко, – Астория покачала головой, будто он был ребенком, сморозившим глупость. – В каком прекрасном неведении ты живешь. Откуда такая слепая вера в счастье? Разве даже рассказов Поттера не хватило, чтобы ты понял, насколько это не про тебя.              – О чем ты говоришь?              – Не знаю даже с чего начать, – задумчиво покрутила в руках бокал Астория. – Может быть, с Волан-де-Морта?              – С кого?              Астория нахмурилась и недоуменно посмотрела в лицо Драко.              – Так он тебе не рассказал, – ее глаза расширились в понимании. – Великий Гарри Поттер утаил от тебя правду, – протянула она, поднимаясь на ноги.              – О чем ты? – Драко сделал шаг навстречу. – О чем не рассказал мне Гарри?              Астория надменно ухмыльнулась и подошла вплотную к нему.              – Женитьба на мне была единственным шансом восстановить твое положение, – вкрадчиво прошептала она, – потому что с твоим прошлым…Ты. Больше. Никому. Не нужен, – отчеканила она и, прежде чем Драко успел прийти в себя, вышла за дверь.