Мафиози

      Утро в поместье Монки Д. Луффи не приносило радости. Оно просачивалось сквозь тяжелые шторы серым, безжизненным светом, напоминая Нами, что она всё еще в плену. Но пока она спала, мир вокруг неё был совсем другим.       Сон Нами       Ей снился лес. Не тот мрачный, что окружал особняк, а яркий, залитый солнцем, пахнущий хвоей и свободой. Маленькая девочка — рыжая копна волос, веснушки на носу — бежала по тропинке, едва касаясь земли. Она смеялась, чувствуя, как ветер бьет в лицо.       — Я первая! Я успела! — закричала она, выбегая на поляну.       — Ты опоздала на целых три секунды, — раздался насмешливый голос сверху.       Она подняла голову. На толстой ветке старого дуба сидел мальчишка лет десяти. На его лице играла самоуверенная ухмылка, а глаза светились добротой. Эйс. Её единственный друг в те короткие годы, когда жизнь казалась бесконечным приключением.       Он спрыгнул вниз, приземлившись на траву с кошачьей грацией, и легонько щелкнул её по носу.       — Не дуйся, Нами. Ты ведь знаешь, что я быстрее ветра.       Они провели весь день вместе: строили шалаши, искали «сокровища» в ручье и верили, что мир принадлежит только им. Когда тени стали длиннее, Эйс вдруг стал серьезным.       — Тебе пора возвращаться. Но завтра я приду не один. Помнишь, я рассказывал про своего младшего брата? Он вечно влипает в истории, но он… он особенный.       — Как его зовут? — с любопытством спросила девочка.       Эйс улыбнулся, и эта улыбка была самой теплой вещью на свете.       — Его зовут…       Реальность       — Пора вставать, соня.       Мир Эйса рассыпался пеплом. Нами открыла глаза и увидела Виви. Голубоволосая управляющая стояла у кровати, её лицо было непроницаемым, но в глазах читалась странная смесь жалости и предупреждения.       — Уже десять утра. Господин не любит, когда его гости спят слишком долго.       — Господин может катиться в ад, — пробормотала Нами, закрывая лицо подушкой.       Но спорить не было сил. Весь завтрак она провела в тумане, механически пережевывая еду. Мысли о сне не давали ей покоя. Эйс… что с ним стало? И кто был тот брат, о котором он так гордо говорил?       В это время в кабинете Луффи воздух можно было резать ножом. Вся верхушка была в сборе. Робин сидела с прямой спиной, её пальцы нервно перебирали края папки с досье. Зоро точил нож, а Санджи, вопреки обыкновению, курил одну за другой, не глядя ни на кого.       — Награда за наши головы выросла вдвое, — голос Луффи был тихим, но в нем чувствовалась вибрация натянутой струны. — Мировое Правительство решило пойти ва-банк.       — Это из-за того инцидента в порту? — спросил Зоро, не отрываясь от клинка.       — Не только. Мы стали слишком заметными. Скоро здесь будут все. Нам нужно подготовиться к приему. Кровь будет литься рекой.       После совещания Луффи остался один. Его тянуло в восточное крыло. Раздражение, злость на самого себя и… странное любопытство гнали его по коридорам.       Он вошел в комнату Нами бесшумно, как тень. Девушка снова уснула, свернувшись калачиком. Она выглядела такой хрупкой на фоне огромной кровати, что Луффи на мгновение замер.       Он сел на край матраса. Пружины едва скрипнули. Нами, не просыпаясь, придвинулась к источнику тепла, её рука коснулась его бедра. Луффи почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Весь его цинизм, вся его жесткость на секунду дали трещину.       Он убрал рыжую прядь с её лица. Она улыбалась. Кому? Тому мальчишке из своего сна?       Его прикосновение стало требовательнее. Он наклонился, вдыхая её запах. Он хотел сорвать эту улыбку, забрать её себе. Его губы коснулись её шеи, рука скользнула под ткань сорочки…       Нами вздрогнула. Её пробуждение было мгновенным и полным ужаса.       — Что ты… — она попыталась оттолкнуть его, но Луффи был тверд, как скала. — Пусти! Не смей!       Она отпрянула, прижавшись к спинке кровати. Её глаза расширились, в них плескался не просто страх, а глубокое, чистое потрясение. Она дрожала так сильно, что зубы выбивали дробь. В её взгляде не было опыта женщины, которая знает, к чему это ведет. В нем была первобытная паника существа, чье личное пространство никогда прежде не нарушалось так грубо.       Луффи замер. Он смотрел на неё — на её побелевшие костяшки пальцев, на слезы, которые она даже не пыталась скрыть, на эту абсолютную, кристальную беззащитность.       Вспышка осознания ударила его под дых.       «Она… она никогда…»       Для него, человека, который видел в женщинах либо инструмент, либо мимолетное удовольствие, это было шоком. В мире мафии «чистота» была мифом.       — Вот это да… — медленно произнес он. Его голос вибрировал от странного сочетания азарта и… чего-то похожего на уважение. — Я не ожидал.       Нами не ответила. Она вскочила, путаясь в подоле сорочки, и бросилась в ванную. Замок щелкнул с такой силой, будто она пыталась отгородиться от него бетонной стеной.       — Убирайся! — закричала она, и её голос сорвался на рыдания. — Слышишь? Убирайся! Не смей больше ко мне прикасаться!       Луффи стоял посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. На его лице медленно расцвела улыбка — на этот раз не фальшивая, а хищная.       — Я сам решаю, когда и к кому мне прикасаться, Нами, — тихо сказал он, зная, что она слышит каждое слово. — Но ты права. Торопиться не стоит. Такое сокровище нужно смаковать.       Он вышел из комнаты, чувствуя, как адреналин закипает в жилах. Эта история только что перестала быть просто «зачисткой свидетеля». Она стала охотой.       А за дверью ванной Нами сидела на холодном кафеле, обхватив плечи руками. Она плакала — тихо, горько, понимая, что её «щит» невинности, который она так долго хранила, теперь стал лишь дополнительной приманкой для монстра, запертого с ней в одном доме.