Мафиози

      Луффи замер на пороге своего кабинета. Воздух здесь, казалось, стал плотным и неподвижным, как перед ударом молнии. Шанкс сидел в его кресле, небрежно закинув ногу на ногу, и в этой позе было столько естественного превосходства, что Луффи на мгновение почувствовал себя тем самым мальчишкой из доков, который когда-то восторженно смотрел на своего кумира.       — Ну здравствуй, Луффи. Ты так и будешь стоять в дверях, будто увидел призрака? — Шанкс усмехнулся, и в уголках его глаз собрались знакомые морщинки.       Луффи молча прошел к столу и сел напротив. Его забинтованные руки, похожие на белые кувалды, тяжело легли на подлокотники. Он чувствовал, как под марлей пульсирует кровь, а в груди клокочет ярость, которую он так старательно пытался подавить.       — Семь лет, Шанкс, — голос Луффи был сухим, как треск старой древесины. — Ты сказал, что мы встретимся, только когда я стану Королем. Значит ли это, что ты признал мою победу? Или ты пришел, чтобы напомнить, как глубоко я завяз в этой грязи?       Шанкс перестал улыбаться. Его взгляд — острый, проницательный, лишенный всякой жалости — пронзил Луффи насквозь.       — Я пришел напомнить тебе, что Король — это не только власть и горы золота. Это ответственность за тех, кого ты любишь. И, судя по твоим разбитым рукам, ты об этом только что вспомнил.       Мужчина медленно достал из кармана своего потертого плаща пачку фотографий и веером выложил их на полированную поверхность стола. Луффи почувствовал, как сердце пропустило удар.       На снимках была Нами.       На первой она спала, разметав рыжие волосы по подушке. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной в этой незнакомой комнате, что Луффи невольно сжал кулаки, чувствуя, как боль прошивает забинтованные пальцы. На второй она сидела у окна, глядя на серый город с такой безнадежной тоской, что у него перехватило дыхание. Нами, его непокорная «игрушка», его личный шторм, теперь была в руках людей, которые не знали слова «милосердие».       — Откуда это у тебя? — прошипел Луффи, поднимая глаза на наставника.       — Роджер любит наблюдать за своими игроками, — Шанкс откинулся на спинку кресла. — Он знает о тебе всё, Луффи. О твоем обещании, данном шесть лет назад. О том, как ты поклялся никогда больше не влюбляться после того предательства. И он видит, что эта девчонка — твоя самая большая слабость и твоя самая большая сила.       Шанкс пододвинул к нему лист бумаги с золотым тиснением. Контракт о неразглашении. Правила Игр «Гранд-Лайн».       — Подпиши. Это твой входной билет. Ты входишь в игру, где ставкой является не только Гранд-Лайн-Сити, но и всё, что ты успел построить. Победитель получит место в Совете Пяти, звание Короля Мафии. Проигравший… ну, проигравших в таких играх не остается в живых.       Луффи, не читая, размашисто расписался, чувствуя, как ярость внутри трансформируется в холодный, расчетливый лед.       — Месяц, Луффи, — Шанкс поднялся, набрасывая плащ на плечи. — У тебя есть ровно тридцать дней, чтобы подготовить свою команду. Роджер лично придумывает задания. Это не будет просто перестрелка в доках. Это будет битва умов, воли и преданности. С тобой свяжутся. И… старайся не сжечь это поместье от злости раньше времени.       Когда Шанкс ушел, Луффи еще долго сидел в тишине, глядя на фотографии. Месяц. Тридцать бесконечных дней без её запаха, без её язвительных замечаний, без её непокорных глаз.       — САНДЖИ! МЯСА! — его рев разнесся по особняку, заставляя слуг вздрогнуть. — Нам нужны силы. Мы идем на войну.       POV Нами       Сознание возвращалось медленно, словно я пробивалась сквозь толщу вязкого, серого киселя. Первым делом я почувствовала головную боль — тупую, пульсирующую в висках. Затем — мягкость простыней, которые пахли не моим парфюмом, а каким-то стерильным запахом чистоты и лаванды.       Я открыла глаза и тут же зажмурилась. Яркий солнечный свет бил в окно, заставляя голову раскалываться еще сильнее.       — Где я?.. — мой шепот прозвучал хрипло.       Когда зрение наконец сфокусировалось, я увидела розовых бабочек. Они были повсюду — на обоях, на занавесках, даже на тумбочке у кровати. Спальня выглядела уютной, почти детской, но в ней было что-то пугающее. Это была идеальная комната в идеальной квартире, из которой вытравили саму жизнь.       Я осторожно села, чувствуя, как тело затекло. В голове всплывали обрывки воспоминаний: поместье Луффи, Робин, служанка с пустым взглядом… Хлороформ. Тварь в юбке усыпила меня прямо на пороге дома.       Я встала и на негнущихся ногах обошла свое новое место жительства. Гостиная с огромным телевизором, кухня в кроваво-красных тонах, холодильник, доверху забитый деликатесами и моим любимым апельсиновым соком. Всё было предусмотрено. Обо мне заботились, как о редком экзотическом звере в зоопарке.       Я подошла к входной двери. Тяжелая, стальная, она была заперта наглухо, без малейшего намека на замок с внутренней стороны. Только гладкая поверхность металла.       В ванной я посмотрела на свое отражение. Бледная, с искусанными губами и горящими от гнева глазами. На полке стояли те самые шампуни, которыми я пользовалась в особняке Луффи. Откуда они знали? Как глубоко эти люди проникли в мою жизнь?       Я вернулась в спальню и заметила на столе ноутбук. Внутри всё встрепенулось. Связь! Если я смогу зайти в сеть, я подам сигнал…       Но ноутбук был мертв. Ни интернета, ни вай-фая. Только один-единственный файл на рабочем столе с названием «Инструкция».       Я открыла его дрожащими пальцами.       «Здравствуй, Нами. Ты — почетная гостья Короля. Твое пребывание здесь продлится тридцать дней. Постарайся насладиться комфортом. Твоя судьба решится в первый день лета на Гранд-Лайн. Помни: за каждым твоим шагом наблюдают. Не делай глупостей».       Я со злостью захлопнула крышку. Тридцать дней. Целый месяц в этой розовой тюрьме.       Я подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Пятнадцатый этаж. Внизу расстилался город, который я никогда не видела — серые бетонные коробки, переплетенные дорогами, как венами. Это не был Гранд-Лайн-Сити. Это было место, затерянное на карте мира.       «Где ты, Луффи? — подумала я, и к моему ужасу, в этой мысли не было ненависти. Только страх и надежда. — Ты придешь за мной? Или я просто пешка в твоей игре с этим таинственным Королем?»       Я села на подоконник, обхватив колени руками. Время начало свой медленный, мучительный отсчет. Тридцать дней тишины. И я знала — эта тишина будет страшнее любых криков.