Мафиози

      Деревня Кокояши встретила Нами шумом прибоя и тяжелым, сладким ароматом созревших мандаринов. Когда черная машина Зоро затормозила у старого дома с покосившейся изгородью, Нами не сразу нашла в себе силы выйти.       — Приехали, — коротко бросил Зоро, не глядя на неё. Его руки всё еще сжимали руль так, будто он был готов развернуться и мчаться обратно в бой.       — Спасибо, Зоро, — прошептала Нами. — За всё.       Зеленоволосый мечник лишь кивнул. Он вытащил её скудные пожитки на обочину, на мгновение задержал взгляд на её бледном лице и, не сказав ни слова, сорвался с места, оставив после себя лишь облако дорожной пыли. Нами смотрела вслед уходящей машине, понимая: вместе с ней уходит последняя связь с миром, который она когда-то считала своим. Миром, где она была Навигатором. Миром, где её любил человек по имени Луффи.       — Нами? Боже мой, Нами!       Ноджико выбежала из дома, вытирая руки о передник. Увидев сестру — исхудавшую, с потухшим взглядом и глубокими тенями под глазами, — она ахнула и прижала её к себе.       — Всё кончено, Ноджико, — беззвучно плакала Нами в плечо сестры. — Он прогнал меня. Его больше нет.       Первый месяц в деревне прошел как в тумане. Нами целыми днями пропадала в апельсиновой роще Бельмере, ухаживая за деревьями так, будто от этого зависела её жизнь. Она пыталась заглушить мысли физической усталостью. Она заставляла себя не смотреть новости из Гранд-Лайн-Сити, где «Теневой Король» Луффи методично уничтожал своих врагов.       Каждое утро она просыпалась от одного и того же кошмара: Ратуша рушится, и Луффи накрывает её своим телом, шепча слова, которые он потом забудет.       Но на второй месяц тишина Кокояши была нарушена новой реальностью.       Нами стояла на коленях в саду, когда внезапный приступ тошноты заставил её осесть на землю. Голова закружилась, а запахи, которые она раньше любила, стали невыносимыми. Она знала этот симптом. Она была картографом и метеорологом — она привыкла доверять фактам и цифрам.       Дрожащими руками она купила тест в местной аптеке, скрывая лицо под капюшоном.       Две полоски. Яркие, как предупреждающий сигнал маяка.       Нами опустилась на пол ванной комнаты, прижимая ладонь к еще плоскому животу. Внутри неё билось сердце человека, который только что назвал её «использованной вещью» и вышвырнул из своей жизни.       — Луффи… — прошептала она, и слезы, которые она так долго сдерживала, снова обожгли щеки. — Что мне теперь делать?       Первым порывом было найти Зоро. Рассказать Робин. Кричать на весь мир, что у Дона мафии будет наследник. Но потом она вспомнила ледяной взгляд Луффи в палате. Вспомнила Акаину и Тича.       «Если они узнают, — подумала она с внезапной, материнской ясностью, — этот ребенок станет мишенью. Его украдут, его будут использовать против Луффи, его превратят в оружие или убьют. В мире мафии дети — это лишь заложники».       В ту ночь Нами приняла решение. Она не скажет никому. Она исчезнет по-настоящему.       Шли месяцы. Живот округлился, и скрывать правду от Ноджико стало невозможно. Сестра приняла новость молча, лишь крепче обняв Нами.       — Мы вырастим его здесь, — сказала Ноджико. — В рощах Бельмере. Здесь безопасно. Здесь нет мафии.       Нами родила в начале весны. Роды были тяжелыми, и в бреду она звала Луффи, сжимая руку сестры так, что остались синяки. Когда ей впервые подарили сверток с младенцем, Нами замерла. Мальчик открыл глаза — огромные, черные, как сама ночь, и посмотрел на неё с тем самым упрямым любопытством, которое она так любила.       — Лео, — прошептала она, касаясь его крошечного носа.       Она назвала его в честь льва — фигуры на носу «Таузенд Санни». Маленькая, тайная дань кораблю, который был её домом. Её маленькая частичка Семьи, которую она сохранила.       Прошли годы. Лео рос удивительно похожим на отца. Тот же аппетит, тот же заразительный смех и абсолютное неумение сидеть на месте. Нами работала в местной школе, преподавала навигацию и географию, а по вечерам сидела на веранде, глядя на закат.       Иногда она видела в газетах, которые привозили из города, редкие снимки Луффи. Он никогда не улыбался на фото. Теневой Король в строгом костюме, окруженный армией охраны. Он выглядел великим и бесконечно одиноким.       — Мам, а папа правда был пиратом? — спросил семилетний Лео, забираясь к ней на колени.       Нами поправила его непослушные черные волосы.       — Он был самым свободным человеком в мире, Лео. Но он потерялся в очень большом и темном лесу.       — А он найдет дорогу к нам?       Нами посмотрела на море, где за горизонтом скрывался Гранд-Лайн-Сити.       — Не знаю, малыш. Но мы всегда будем жечь для него свет в окне.       Она не знала, что за сотни километров отсюда, в холодном небоскребе, Луффи каждую ночь смотрит на ту же луну, не подозревая, что его главный Ван Пис — живой, смеющийся и пахнущий апельсинами — ждет его в тихой деревне на берегу океана.       Десять лет тишины подходили к концу. Время Игр прошло. Наступало время Правды.