Воды Эмеральда. Голубой лотос

〰️➰➿

— Ну, где этот пакостник?! — кричит покрасневший Квинт. — Где его носит?! Никому из слуг даже спрашивать не приходится, кого таким надрывающимся и одновременно уставшим голосом зовёт престарелый управляющий замка. Тут и к гадалке не ходи, ясно, что речь идёт о младшем сыне господ. Когда Тэхён ещё находился в утробе папы, Чимин заверял всех, что скоро родится слишком рассудительный и уравновешенный омежка. Настоящий ангел во плоти. Только парень не учёл, что ангелы тоже бывают разные. Нет, Тэхён по крайней мере был действительно тихим и послушным ребёнком до пяти лет. Или же играл роль, которая устраивала всех взрослых. Но чем старше омежка становился, тем понятнее было, что спокойной жизни родителям и их приближённым не видать. Были бы ноги у замка главы клана — первый бы убрался восвояси, потому что Мин Тэхён — чистое бедствие. Слуги без зазрения совести назвали бы его и исчадием ада. Только сделать это не позволяет, как ни странно, его чистая и добрая душа, как у папы, а ещё гнев Мин Юнги, который в голубоглазом сыне-омежке души не чает. Никто лишиться головы не желает. Хотя за последние двадцать лет летающих от рук клана Мин голов стало намного меньше. Так вот, в шесть лет Мин Тэхён решил уйти из замка, своего дома, и обосноваться далеко-далеко, променяв жизнь наследника на жизнь отшельника. Ну, как далеко? В замковом саду, где омежка организовал шалаш. Причина: все обитатели замка — живодёры. Как можно с таким трепетом выращивать домашнюю живность, чтобы потом готовить из них ужин, шить ковры, одеяла?! «Я не удивлюсь, если узнаю, что Вунг покинул нас не из-за старости, а по совсем другим причинам!» — перед выходом заявил он, бросая тяжёлый взгляд на собравшихся. Чимин в такие моменты смотрит на своего супруга, не зная, смеяться или плакать от того, что сын-омежка унаследовал от него замашки защитника всех оскорблённых и ущемлённых, борца за справедливость. Только если ему в своё время приходилось зубами и когтями доказывать, что у него есть право высказываться и действовать, то Тэхёну — мальчику, выросшему в роскоши и достатке, — дозволено было всё. Омега иногда пытался донести до главы Мин, что баловство должно быть в меру, но Юнги, который соглашался со своим супругом почти во всех вопросах, в этом был непреклонен. Глава Мин, возможно, в глубине души понимал, что супруг его прав, но сделать с собой ничего не мог. Для него оба сына стали теми людьми, которые ни при каких обстоятельствах не должны были пережить то, через что им с супругом пройти пришлось. Если он был лишён любви от настоящих родителей, братской любви, то по отношению к своим детям подобное не мог допустить. Против своих судеб господа Эмеральд выйти не смогли, но перед посылаемыми ею невзгодами, которые могут ожидать детей, глава Мин встанет грудью, не допустит и на шаг приблизиться к своим птенцам, пока последний вздох свой не испустит. Донсу — левое крыло дракона, Тэхён — правое. Чимин же — его сердце. Отрежь любое крыло — дракон перестанет летать. Вырви сердце — перестанет жить. Если подросший Донсу сам не принимал от родителей чрезмерную мягкость в свой адрес, всем своим видом показывая, что он настоящий альфа, то маленький омежка с невинными голубыми глазками вовсю пользовался таким отношением. О зависти между Донсу и Тэхёном речи тоже не шло, потому что альфочка обожал своего младшего брата. Омежка знал, что любая его выходка поощрялась или прощалась в первую очередь братом. Главный наследник ничуть не удивлялся тому, что к нему в покои поздно ночью, когда весь замок спал, тихими шагами продкрадывался омежка с кучерявыми мышиного цвета волосами. Тэхён мог, держа в руке маленького жучка, подойти к постели и попросить придумать способ оживить насекомое, которое уже высохнуть успело.

— До-до, он же спит? — чистыми глазами цвета неба омежка смотрит на жучка. — Да, Тэ-тэ, он спит, — подтверждает мальчик, теребя волосы брата.

На эти случаи под кроватью Донсу хранилась банка с живностью, из которой он мог достать и подменить того, кого приносил младший брат. Необязательно было маленькому омежке знать в этом возрасте, что такое смерть. К счастью Чимина, страхи его не оправдались. Оба его сына не кичились своим богатством, уважительно общались с простым людом. А головная боль из-за выходок Тэхёна — лишь небольшая расплата. Не могло же быть всё так радужно!

〰️➰➿

— Я больше так не могу! — падает на кресло Квинт. — Ухожу отсюда! — Сколько раз мы подобное слышим? — спускается с лестницы главный лекарь. — А я давно предлагал, — прерывая чтение книги, качает головой Вонхо, обращаясь к бете. — Предлагал уйти из замка и устроиться в лесном домике. И глава меня поддержал. Но ты, родной, как всегда, отказался. — Или могли пожить с нами, — предлагает уже в который раз Джин, который со своим супругом обстроился рядом с замком. Джин смотрит на людей, которые потеряли столько лет жизни, сделав всего лишь раз судьбоносный выбор. Вонхо и Квинт ещё долго после расставания длиною почти в целую жизнь скрывали истинные чувства. Им было стыдно, что эти чувства не исчезли. Всё казалось неправильным. Ведь столько лет прошло. Много воды утекло. Но Джин дал своё благословение на этот союз. Он думал, что будет сложно. Но сам открыл эту тему, видя, как двое страдать продолжают. Такое решение лекарь, как ни странно, принял в первую очередь не для отца. А ради Квинта. Человека из рисунка, которого до появления в замке считал тем, кто погубил его семью. Именно строгих нравов бета заменил всем обитателям замка семью, но свою так и не обрёл. Джин при всём желании не смог бы вернуть им утерянное время, но хотя бы дал возможность прожить вместе оставшуюся жизнь. Если время и расстояние оказались не подвластны этим чувствам, то кто он такой, чтобы воспротивиться им.

— Джин, то, что ты говоришь, невозможно… — качает головой Вонхо. — Я не могу встать и заявить Квинту, что… — Что любишь его? — договаривает за него главный лекарь. — Проще любви ничего не бывает. Она примитивна. А взаимная — уж тем более. Это люди её усложняют. — Взаимная? — хватается за главное альфа. — Только слепой этого не увидит. Хотя и он почувствует. — Но как я могу… — опускает голову мужчина. — Твой папа… Ты… — Папы с нами больше нет. Думаю, если бы ты тогда осмелился сказать ему, что ты хочешь уйти, то он бы отпустил, — кивает своим мыслям лекарь. — Так правильнее было бы. И я сейчас тебя отпускаю. Хватит погубленных душ. — Квинт не примет… — Я и с ним поговорю. Мне он не откажет, — мягкая улыбка на лице Джина появляется.

— Уйти, чтобы этот замок превратили в груду камней?! — пристальным взглядом смотрит Квинт на Вонхо, а после на лекаря: — Не тебе ли не знать, Джин, что этот замок никого не отпускает. У Вас, вон, с Намджуном свой дом, но почти всегда приходится находиться тут. — И не поспоришь, — вздыхает Джин, который уже свыкся с мыслью, что домика в деревне ему не видать до старости лет. — Так что стряслось? Снова Тэхён? — Он самый! — И что на этот раз? — присаживается к ним Джин. — Только вчера разобрались с коровой, которую он на базаре пытался продать за копейки. — Да твой супруг чуть не обезумел, когда увидел младшего наследника, переодевшегося в торговца и расхаживающего в сопровождении коровы и одной лошади по базару, — только от подобного представления у Квинта, который, как-никак, человек старой закалки, волосы дыбом встают. С появлением в их жизни Чимина многое изменилось, многие традиции были подрублены под корень. Но все же прекрасно помнят, что супруг был не голубых кровей. Но чтобы наследник клана Мин, который должен был вовсю источать величественность, поступал вот так — уму непостижимо. — Он просто хотел помочь деревенским… — пытается немного успокоить управляющего замка Джин. — Просто хотел помочь? — качает головой Квинт. — Да только волосы Чимина стали цвета моих! — показывает на свои седые волосы. — Помогать другим надо, — двери открываются, и в гостиную заходит глава стражи, держа за ручку десятилетную девочку, которая тут же к Джину подбегает. — Оливия, ты не промокла? — целует макушку девочки лекарь — та качает головой, а супруг его продолжает: — Но не ставить под угрозу свою жизнь. Что было бы, не заметь я творящееся на базаре? Да его там окружили другие торговцы, приняв за воришку и жулика! — Надо было рассказать господину, — говорит Вонхо. — Не надо, — слышат голос спускающегося Чимина. — Не надо беспокоить главу. У него сейчас есть дела поважнее. — Господин, — тут же слуги головы склоняют. Перед ними давно не маленький омежка, который, чем-то недовольный, мчался по всем коридорам. Неопытный парнишка, которому пришлось быстро повзрослеть, столкнувшись с нескончаемыми бедами. Перед ними истинный супруг главы клана Мин с гордой осанкой, величественным пронзительным взглядом, не растерявший средь всего добродушие и чувство прекрасного. — Я не нашёл Тэхёна, а у него сегодня примерка! Нужно снять замеры! Портной явился из самих Альмандин! Празднование его же дня рождения на носу, а послезавтра приезжают Донсу и Чонгук! — тараторит Чимин, приложив ладонь ко лбу. — Господин, попейте, — подходит к нему девочка с чашкой в руках. — Оливия, нежность наша, — опускается на корточки Чимин, гладя макушку и вглядываясь в глаза, очень похожие на глаза главы стражи. — Единственный разумный человек в этом замке. Повезло твоим родителям, — бросает мягкий взгляд на стоящих рядом Джина и Намджуна, который тепло смотрел на свою дочь и придерживал супруга за талию, думая, что никто этого не замечает. Именно о такой семье когда-то мечтал глава стражи. Джин знал, что его альфа души не чаял в Чонгуке, но всегда говорил о нескольких детях. А больше о девочке-омежке с чёрными глазами, которую постоянно представлял. Чтобы осчастливить своего супруга, ему пришлось столкнуться с косыми взглядами жителей, потому что в Эмеральдах, как и в других землях, беременность в этом возрасте считалась неправильной и в каком-то смысле порочной. Хорошо, если рождается альфа. Это хотя бы оправдывается необходимостью продолжения рода. Но омега! Да ещё и девочка-омега! Глава Мин постепенно, один за другим, менял старые, изжившие себя правила. Но искоренить предрассудки оказалось непосильно даже самому главе клана. Люди во многих вопросах слепо верили и следовали тому, что было когда-то заложено в их сознании предками. «Лишь время способно сделать то, что осталось за пределами моих возможностей», — как-то сказал Юнги Намджуну. Главному же лекарю всегда было абсолютно всё равно на мнение неразумных людей. Он сам всегда опирался лишь на здравый смысл. Его организм в полном порядке, он не страдает бесплодием и, пока есть возможность, нарожает, если того захочет, ещё десять детей своему альфе. Так, Джин стал тем, кто осуществил все мечты главы стражи, дал больше, чем просили. Каждый божий день альфа спрашивает себя: всё ли делает так, чтобы хотя бы как-то отблагодарить главного лекаря. — Как я рад, что у нас появилась наша Оливка, — как можно тише говорит Намджун супругу и кроткий поцелуй на виске оставляет. Глава стражи так и не научился проявлять чувства пред другими. Но Джина это не волнует, потому что, когда они наедине, его альфа восполняет недостаток внимания сполна. Да так, что иной раз утром с трудом вылезает из развороченной постели, которая ещё остыть не успела, храня тепло двух тел вперемешку с потом и выделениями. Намджун желал его во всех положениях. Знало бы то самое общество, что глава стражи вытворял почти каждую ночь со своим омегой, совсем бы от одного представления свихнулось. Хорошо, что происходящее на ложе супругов [и не только] остаётся за пределами ограниченного разума. Это полезно для их же здоровья. — Я видела младшего господина в саду, — смотрит на Чимина девочка. — Оливка! Я же просил меня так не называть! — врывается в гостиную парень со взъерошенными мышиного цвета волосами в белой рубашке, неряшливо заправленной в шёлковые яркие шаровары, которые слишком выделялись в его образе. — Никакого «господина». Тэхён! — Тэхён! Ты весь мокрый! — встаёт Квинт и тут же замирает, как только голос Чимина слышит: — Тэхён! — опуская дочку главы стражи, приподнимается омега, сверля тяжёлым взглядом сына. — Почему так долго! Где ты был? Если ещё раз уйдёшь без моего ведома, доложу отцу! — Папа, я был всего лишь в нашем саду, — голубые глаза сталкиваются в немой битве. — Тэхён~а, а что это? — смотрит на непонятное что-то в руках наследника. — О чём ты, Оливка? — парень приподнимает руку. — А-а! Это? Кожа змеи! — Она погибла? — встревоженно спрашивает девочка. — Нет-нет, родная, — отрицательно качает головой омега. — Это после линьки! Хотел проучить одного змея, а наткнулся на этого, — вспоминает напыщенного индюка — гостившего у них сына члена клана, — которому позволили расхаживать в их саду, как у себя дома. — Так в саду есть змея? — сразу же волнуется Чимин и на слуг смотрит. — У нас будут скоро гости! У тех дети маленькие, нужно найти её! Нельзя позволить, чтобы она причинила им вред! — Скорее эти дети причинят ей вред! — огрызается Тэхён. — После линьки все змеи проявляют агрессию, лишь потому, что не хотят, чтобы их тревожили! — Я тоже сейчас начну проявлять агрессию, потому что ты меня тоже тревожишь, — говорит Чимин, который на самом деле при всём своём желании никогда не научился так себя вести. Будь то представители семьи или подчинённые. — Надеюсь, я найду её первым! — смотрит на кожу в руках Тэхён. — Ей сейчас нужна помощь! — Тэхён, мальчик мой, — спокойным голосом произносит Джин. — Это естественный процесс. Здесь ты не посилен что-то предпринять. — А вдруг у неё раны какие-то. Тогда, наверное, ей очень больно. Да и к тому же гроза началась, — хмурит брови наследник. — В любом случае буду искать. — Нет! Я сейчас сойду с ума, — оглядывает сына с ног до головы Чимин. — Тебя заждался с утра портной! А ты собрался искать змею?! Ты знаешь, сколько сил было приложено, чтобы он приехал к нам! — Можно было не звать его. Рая справляется отлично. Да и великое дело, — пожимает плечами Тэхён. — Альмандин — тоже наши земли. Из наших земель пришёл в наши же земли. — Верно! Но Рая одна, а нас много! А этот человек проделал большой путь! — Папа, чего ты так распереживался? Так встретил я этого великого портного! Ещё до твоего пробуждения, — невинный взгляд на родителя устремляет. — Даже примерил одежду. Правда, неудобная оказалась, — начинает подправлять шаровары небесного цвета, которые постепенно вниз сползали. — Это… — вдруг до супруга главы, как и до всех присутствующих, сказанное доходит. Глаза Чимина ещё больше округляются. — Т-ты… — показывает пальцем на одеяние. — Ты хочешь сказать, что это и есть праздничные шаровары… И т-ты в них пошёл в сад, копался в земле?! Чимин не замечает, как Вонхо одним движением головы даёт знак присутствующим оставить членов династии наедине. Квинт поначалу медлит, но влезть в разговор не решается. Ему дозволено управлять замком и обитателями, но не эмоциями господ. Джин берёт за ручку переживающую за друга Оливию и последним выходит из комнаты. — Тэхён! — выжидающе смотрит супруг главы на сына. — Я сегодня же сообщу твоему отцу о выходках! Сил моих больше нет! — О том, что я в праздничном наряде копался в саду? — кусает губу Тэхён, приподнимая брови. — Обо всём! Я не рассказываю ему и одной четвёртой всего того, что ты учинил и продолжаешь делать. Не представляю даже, что ты в следующий раз учудить можешь, — уже будто себе Чимин говорит и медленно качает головой. — Папа, я ведь никому ничего плохого не делаю, — Тэхён не чувствует своей вины, но не может видеть родителя в таком состоянии. — Тэхён, я знаю! Знаю! — приближается к сыну и за плечи хватает, в небесного цвета глаза заглядывает. — Но все твои даже маленькие поступки имеют последствия. Если бы вчера с тобой что-то случилось, я бы не вынес, понимаешь, — Тэхён молча кивает. — Твой отец бы не вынес. Донсу… Ты хочешь помогать другим, но ставишь в опасность свою жизнь, от которой зависят наши жизни. А от нас зависят судьбы тех самых людей, которым ты помочь хочешь. Я тоже в своё время принимал опрометчивые решения, — омега опускает руки, когда понимает, что слишком сильно давил. — Из-за одного чуть не потерял твоего старшего брата. Господин мог вернуться в свой дом, где вместо беременного супруга его бы встретила великая трагедия. Трагедия для всей земли Эмеральд. — Хорошо, папа… Я постараюсь… — Тэхён для счастья родителей готов на всё, но понимает, что поделать с собой в этом вопросе ничего не может. В нём перемешана ядрёная смесь крови отца — владыки земель Эмеральд — и папы — омеги, изменившего весь строй этих земель. — Твоя бабушка всегда говорила: «Это хорошо, что ты хочешь всем помочь. Но делай это до тех пор, пока помощь не начинает вредить тебе». — Я помню, пап… — Помнишь, но не выполняешь, — тяжело вздыхает Чимин. — Ладно, иди переодевайся. Простудишься ещё, — нежно щёку сына гладит. — Попрошу портного задержаться у нас хотя бы до празднования. Чувствую, ещё не один наряд будет подпорчен, — обречённо выдыхает и, оборачиваясь, к себе поднимается. — Прости, па… — произносит тихо Тэхён, смотря на змеиную кожу в руках. — Не забудь, что послезавтра приезжают Донсу с Чонгуком, — Чимин бросает, уже стоя на лестнице. — Я помню. Считал дни до возвращения брата из этой академии, — про Чонгука умалчивает. Про того, кто постоянно голову в детстве тревожил. Нервировал, раздражал. Раздразнивал воображение. А оно у омеги богатое. Но сын главы стражи его не взлюбил ещё с детства. К тому же попрощались они пять лет назад перед отъездом альф в академию не самым лучшим образом. Воспоминания о том дне щёки густо краснеть, сердце в тревоге сжиматься заставляют. Наследник до сих пор не понимает, как он мог подобное выдать. Чем только руководствовался?! Мозг явно решил прилечь отдохнуть, предоставляя всю власть сердцу.

— Гуки, а можно мне стать твоим омегой? — смотрит десятилетний Тэхён на объект своего обожания. — Нет, — коротко отвечают. — Почему? — губы омежки полоской делаются, глаза резко влажными становятся. — Ты слишком заносчивый и буйный. Мой омега будет примерным, умным, послушным. — Зато я красивый, — Тэхён незаметно вытирает слезу из уголка глаз. — Кто тебе об этом сказал? — бровь альфы дёргается вверх. — Папа и отец! — Родители про всех своих детей так говорят. Не бери на свой счёт. Да и приятной внешности омег тоже немало. — Ну и иди тогда к ним! — кричит наследник. — Больше никогда не возвращайся сюда! — отворачивается омежка и несётся со всех ног в сторону замка.

Тэхён лишь надеется, что Ким Чонгук забыл об этом недоразумении. Иначе в глаза смотреть тому не сможет. А склонять голову наследнику клана Мин не положено по статусу. — Тэхён? — Чимин замечает, что сын явно в свои мысли погрузился. — Да… Да, пап, — омежка трясёт головой, отгоняя прочь воспоминания. — С Донсу и Чонгуком, возможно, будут сыновья членов клана, — добавляет он. — Мне по-особенному подготовиться? Может, для них ещё и лучшие наряды достать? Красный ковёр перед входом в замок застелить? — снова язвит Тэхён при упоминании сыновей чиновников. Он знает, что его родители против брака по расчёту и никогда не принудят к свадьбе с высокопоставленными людьми, как было принято до его рождения. Но омежка сам осознаёт, что иногда это единственный выход для того, чтобы поддерживать дружеские отношения с членами клана или укрепить союз с другими землями. Омеги по нынешним законам могут занять престол, если нет наследника-альфы. И передаётся трон по старшинству. Тэхён не попадает ни под одно условие. Да ему этот престол не нужен. Но вот страшно. Страшно от того, что единственный способ отплатить народу Эмеральда — выйти замуж. Скоро ему исполнится шестнадцать. А в землях Эмеральд этот возраст считают прекрасным возрастом для брака. — Было бы неплохо просто явиться к ним в приличном виде, — говорит ему расстроенный Чимин. — С этим прекрасно справится Карлито, — бубнит Тэхён. — Кстати, долго он будет у нас гостить? — Тэхён, его зовут Карл, — склонив голову набок, поправляет сына Чимин. — Мне показалось, что вы подружились… — О да, — закатывает глаза омега. «Интересно, до того, как чуть не вырвали друг другу волосы, или после того, как я хотел собрать червячков и устроить ночной сюрприз омеге?» — вслух не решается произнести. — В любом случае ты наследник главы Мин. Ты хозяин этого дома. И тебе в первую очередь необходимо, как положено, встречать гостей, — больше не смотрит на сына Чимин, скрываясь за стеной. Тэхён падает на диван, замечая затаившуюся за дверью Оливию. — Иди сюда, родная, — зовёт он её. — Подслушивать нехорошо, — убирая кожу змеи в карман праздничных шароваров, ерошит волосы девочки. — Я не хотела, — виновато опускает длинные реснички. — Испугалась, когда господин на тебя ругаться начал. — За меня испугалась? Ты же знаешь, мой папа и мухи не обидит, — парень мягкой улыбкой её одаривает. — Знаю. Я просто тебя очень сильно люблю, — искренне произносит Оливия. — Ну хоть один из детей семьи Ким меня любит, — вздыхает омега, обнимая девочку.

〰️➰➿

— Думаешь, нашим родителям понравится, что мы приехали раньше, не предупредив? — с гордой осанкой восседает на коне старший наследник, бросая взгляд изумрудных глаз на своего друга. — Папа, наверное, вовсю готовился встретить нас. — Прошло пять лет с тех пор, как мы покинули этот замок, — смотрит на замок впереди альфа. — Думаю, они не сразу поймут от радости, что произошло. — Господин, мы никогда не были в замке! — Он такой огромный! — Это такая честь оказаться здесь! — доносятся позади голоса пятерых учеников-альф академии, где они целых пять лет наряду с наследником трона и сыном главы стражи обучались наукам, практиковали тактики боевых искусств, оттачивали навыки стрельбы из лука, изучали правила ведения вооружённых боёв. — Не сомневайтесь, супруг главы Мин примет Вас как родных, — оборачивается к парням Чонгук. — О доброте и красоте господина везде неустанно твердят, — говорит один из альф, а Донсу, услышав такие похвальные слова в адрес своего родителя, лишь глазами и уголком губ улыбается. Приятное тепло тело охватывает. Он очень соскучился по всем родным. Но папа всегда занимал особое место в его сердце. — Говорят, и младший наследник унаследовал красоту от господина. Интересно будет проверить, слухи это иль правда, — впервые подаёт голос альфа со светлыми волосами до плеч, а у Донсу и Чонгука одновременно глаза отчего-то кровью наполняются. Сын главы стражи уже дёргает за поводья, собираясь приблизиться к альфе, но Донсу одним жестом пальца останавливает и строгим голосом произносит: — Калеб, проверять нечего. Мой брат — сын великого главы Мин. Ваш господин. А не мясо на базаре, качество которого вы все собрались оценить, — через плечо бросает. — Позволите что-то лишнее в отношение него — не сносить Вам головы. — Простите, господин, если мои слова задели Вас, — альфа короткий кивок делает. Нечасто за всё время их общения Донсу показывал свой статус. При первом же знакомстве наследник запретил обращаться к нему официально. Сейчас же напомнил о том, кем является. — Господин! — не успевает ответить старший наследник, как к воротам стражники подбегают, их встречают. — Добро пожаловать! Мы вас ждали только к вечеру завтрашнего дня! — Благодарю, — кивает им Донсу. — Помогите нашим гостям, — спрыгивает с коня, отдав повод стражнику. Как только они оказываются во дворе замка, где вовсю суетятся, как всегда, слуги, парни принимаются разглядывать каменные изваяния драконов с приоткрытыми пастями. — А что там? — кивает темноволосый альфа в сторону открытой двери. — Сад. Сад, который очень дорог нашей семье, — Донсу с теплотой вспоминает все дни из детства, проведённые в этом месте. — А можем заглянуть туда? Наслышан о нём! Рассказывают, что там растут неповторимые сорта растений, привезённых из разных уголков наших земель! — воодушевлённо произносит парень. — Феликс, для начала, думаю, вам лучше отдохнуть, а после всё покажу, — говорит Чонгук. — Да… Хоро… — не успевает согласиться альфа, как из сада доносится громкий крик. — Что это?! — рука Донсу машинально к мечу тянется, наследник к источнику звука несётся, а за ним и все остальные. — Что здесь?.. — застывает он перед двумя омегами, один из которых с красным лицом, со взлохмаченными волосами, весь вспотевший, лежит в луже грязи. А второй, в прекрасном одеянии бирюзового цвета, с идеально уложенными волосами, протягивает ему руку. — Тэхён? — хлопает ресницами ничего не понимающий Донсу. — Господин? — в сад врываются альфы один за другим и тоже резко останавливаются, натыкаясь на странную картину впереди. Уж слишком комичную картину. Все, кроме Чонгука и Калеба, хватаясь за животы, заливаются смехом. — Что вы себе позволяете?! — багровеет Донсу. — Перед вами младший наследник клана Мин! — присутствующие резко замолкают, ещё раз омег с ног до головы оценивают и на одно колено перед одним из них опускаются. — Простите нас, господин. Не признали Вас! — обращаются они к стоящему с гордо поднятой головой омеге, который с довольным видом сверху вниз на них смотрит. А лежащий в грязи омежка стеклянными, небесного цвета глазами за действиями альф следит, на брата и Чонгука взгляд поднять не решается. Ещё одну нелепую попытку встать предпринимает, но не выходит, и он снова плашмя в лужу плюхается, а альфы вновь смех не сдерживают. — Никогда такого неуклюжего омегу не видел, — один из альф тихо говорит другу, но слышат его все. — Вы не тому поклонились, — холодным голосом произносит Калеб. — Поклонились моему брату. Карлу. А Тэхён, значит?.. — смотрит на растерявшегося омегу. — Да как в-вы… — одновременно Чонгук с Донсу зло цедят и, подлетая к Тэхёну, протягивают руки с двух сторон. Омежка всхлипы от обиды сдерживает. На ранки на локтях смотрит. За воротник свой хватает, принюхивается и от противнейшего запаха морщится. Впервые себя жалеет. Очень жалеет. Как в каком-то постыдном сне оказался. В сторону рядом стоящего Чонгука смотреть не желает, уверенный в том, что тот явно сейчас злорадствует. Ему же папа сказал встретить гостей, как подобает сыну хозяина замка. Встретил. Да только не как сын главы клана Мин, а как сын свинопаса. А ведь они ещё не знают, что омежка не только весь перепачкался в грязи, но и при падении штаны порвал, да так, что теперь не знает, как встать, чтобы поводом для новых насмешек не становиться. Зачем вообще полез за этой змеёй?! Зачем папу ослушался?! — Тэхён~а, родной мой, не дашь руку брату? — наклоняется к нему Донсу, а омега невинными глазёнками на него смотрит, двинуться боится, потому что тогда все смогут лицезреть дыру на попе. — Вставай, — вдруг слышит голос сына главы стражи. — Не хочу. Тут хорошо. Тепло и уютно, — не смотрит на альфу Тэхён. — Да вставай уже, — повторяет Чонгук и к друзьям обращается: — А вы все отвернулись или глаза закрыли. — Тэхён, дай руку, — просит Донсу, а омега неуверенно ладонь протягивает. И как только на своих двоих оказывается, чувствует, как чужой плащ с приятным ароматом свежих трав на плечи ложится. Всю спину и заодно дыру в штанах прикрывает. — Замарашка… — шёпот позади слышит. — Как так получилось, Тэхён~а? — протягивает ладонь к лицу брата Донсу, а тот мигом отходит, прикоснуться к себе не позволяет, потому что чувствует капли липкого пота на лице. Ему самому от себя противно. Тэхён ещё раз себя оглядывает, на собравшихся смотрит, а после на удовлетворённый вид омеги натыкается. Немудрено, что те приняли за наследника именно Карла, стоящего при всём параде, одетого с иголочки. Так и не обернувшись к сыну главы стражи, дыхание и взгляд которого спиной чувствовал, омега стремглав к выходу бежит.