Воды Эмеральда. Голубой лотос

〰️➰➿

— Тэхён? — кричит Чимин, когда мимо него пролетает младший наследник. — Тэхён! — вновь окликает. А тот не оборачивается, быстро поднимается по лестнице, пропуская ступеньки. Супруг главы даже сейчас замечает, что сын в ещё худшем виде находится, чем вчера. За омежкой вдобавок шлейф запаха мокрой земли тянется. Но Тэхён не останавливается, по лестнице мчится. Он никого не видит, не слышит. Глаза от подступивших слёз больно щиплет. Лишь один-единственный шёпот его преследует, в ушах звенеть продолжает. — Что снова случилось? — смотрит встревоженно на Квинта Чимин. — Он опять куда-то влез, — собирается вслед за сыном пойти, как руку старого беты на своей чувствует. — Позволь мне с ним поговорить. Ты тоже устал с этими подготовками и можешь выпалить в порыве эмоций то, о чём после пожалеешь. Супруг главы несколько секунд смотрит наверх, где уже макушка сына давно скрылась, обдумывает и отрицательно качает головой. — Нет, Квинт… Я пойду. Не пойму, что его так могло вывести из себя. — Уж прости, но Мин Тэхён никогда сдержанностью не отличался. — От сына дракона другого и сложно было ожидать, — вздох омеги стены замка слышат. — И сына голубоглазки-бунтаря, — добавляет бета. Чимин не спорит. Средь непрерывной вереницы статусов и званий, он всегда будет в первую очередь омегой, добившимся коренных изменений в землях Эмеральд. Не силой. Не войной. Не мечами. Любовью. Отворачиваясь, супруг главы слышит, как его зовут: — Господин, прибыл старш… — не успевает стражник доложить, как у дверей возникают силуэты двух альф. — Это же… — тихо произносит Квинт. — Д-донсу… — омега не верит своим глазам. Его первенец. Мальчик, который чуть не погиб в утробе. Мальчик, который и вовсе рождаться не должен был. Мальчик, который в младенчестве испытал боль, какую даже взрослый человек вряд ли бы перенёс. Сейчас если ещё не мужчина, то уже достойный альфа. Старший наследник трона главы клана Мин. Сколько дней супруг главы провёл в томительном ожидании. Сколько слёз беззвучных пролито было после расставания. Он и отпускать сына не хотел. Но Юнги был прав: так они своими страхами сделали бы только хуже. Донсу должен был вылететь птенцом из золотой клетки, чтобы вернуться драконом. — Донсу… — всё ещё неуверенно у Чимина получается. Немедля он руки для объятий раскрывает, а сын к нему летит. — Папа, — слишком ласковым голос альфы делается. Донсу крепко обнимает своего родителя, боясь при этом малейшую боль причинить. Мокрая дорожка на щеке появляется. Она не показателем слабости является, а доказательством того, с каким большим трепетом все пять лет он встречи этой ждал. Ведь именно в папе вся его жизнь. — Вернулся, — отстраняясь, супруг главы с гордостью в изумрудные глаза сына заглядывает, снова к груди на короткое время прижимает и нехотя отпускает. Квинт, который успел обнять сына главы стражи, вытирая слёзы, тут же к старшему наследнику бежит. — Чонгук, не поприветствуешь меня? — Чимин, тепло улыбаясь, смотрит уже на сына главы стражи. — Господин, — мигом на одно колено парень встаёт. — Добро пожаловать, дорогой мой, — подходит к нему омега и, потрепав угольно-чёрные волосы, как когда-то в детстве альфа любил, даёт знак встать. И, как только тот на своих двоих оказывается, крепко обнимает. — Ты так возмужал, Чонгук, — отстраняясь, разглядывает с ног до головы. — Похорошел. В унаследованных от Джина глазах пыл и силу отца вижу. — Но, жаль, ум унаследовал не от родителей, — шутливым тоном произносит Донсу. — Донсу, — хмурит брови Чимин, смотря на сына. — Не волнуйтесь, господин, — говорит Чонгук, бросая косой взгляд на своего друга. На своего единомышленника. Между ними никогда не было отношений господина и подчинённого. Только друзья. Со стороны многие скажут — братья. Не прогадают. — Он шутит, — продолжает альфа. — К сожалению, старший наследник, несмотря на свой острый ум, чувством юмора обделён оказался. Донсу бы возразить на такое заявление мог, но в этот момент прямо у порога чета Ким объявляется. — Чонгук?! — одновременно супруги восклицают. — Папа, отец, — Чонгук быстрыми шагами приближается к родителям, принимаясь их обнимать. — Родной мой, — Джин слёзы свои не сдерживает. — Не пойму, почему ты здесь? — украдкой смахивая слезу, строгим голосом произносит Намджун и уже к Донсу обращается: — Господин, — коротким кивком приветствует он старшего наследника. — Вы должны были приехать завтра вечером. Что-то стряслось? Надеюсь, вы не нарушили правила академии? — Оте~ец, — тянет Чонгук. — Гук, твой отец нам не доверяет, — смеётся другу наследник. — Если я скажу, что нас за хорошее поведение отпустили ранее положенного срока, поверишь? — Жалоб в ваш адрес не было, — таким же тоном отвечает глава стражи. — Поводов сомневаться в ваших словах нет. Да только откуда этим жалобам взяться, если двое высоких и довольно крепких для своего возраста альф в страхе всю академию держали. Донсу и Чонгука боялись не по той причине, что те вели себя недостойно и неподобающе. Остерегались не из-за статусов и титулов их родителей. Причина была совсем в другом. Только один лик парней силу и одновременно некое спокойствие источал, непонятная незримая аура уверенности их окружала. Через пару лет обучения они стали теми, на кого равнялись и кому поклонялись. И касалось это не только учеников академии, но и самих преподавателей. Потому что те видели, что будущее земель Эмеральд в добрых и сильных руках окажется. — Мальчики, как же вы быстро повзрослели, — не может насмотреться на парней управляющий замка. — Ну какие мы мальчики, Квинт? — улыбается ему Донсу. — Даже я для Квинта ещё мальчик, — доносится вдруг позади строгий голос, от которого все вздрагивают, поклон отвешивают. И только в душе Чимина, как всегда, очередной бутон раскрывается. — Юн… Господин, — произносит тоненьким тихим голосом омега и вместе с другими кланяется, а после быстро голову поднимает и на супруга смотрит. Глава Мин отсутствовал всего лишь неделю. Что эта неделя перед теми месяцами, годами его отсутствия в замке? Но всё равно каждая секунда, проведённая без него, Чимину кажется бесконечно длящейся. В дни расставаний он словно попадает в совсем другое измерение, где время течёт слишком медленно, окружающие яркие краски потускневшими видятся, голоса глухо доносятся. И выбирается омега оттуда только тогда, когда вновь сталкивается с изумрудными глазами, которые слух и зрение возвращают. — Отец, — Донсу направляется к нему. — Сын, — глава Мин в свои объятия заключает. Эти объятия не похожи на те, которые были до этого. У папы руки ласковые. Всё такие же, какими их Донсу запомнил. У отца объятия скупые, руки грубые. Но если, обнимая папу, старший наследник ощущает тепло и нежность, то крепкая хватка отца дарит ощущение безопасности и защищённости. Чонгук и Донсу ещё некоторое время стоят, выслушивая от отцов, что неправильно являться вот так без предупреждения, от пап, что некрасиво обходиться подобным образом с гостями, которых, толком не встретив, сопроводили в корпус для гостей. Но они не жалуются, на всех с тёплыми улыбками смотрят, изредка нечитаемые взгляды друг на друга бросают. Взгляды, которые только они понимают. Замок большой. Но важнее то, что сердца у обитателей его ещё больше. Не голые холодные стены замка от бед берегут. История показала, что ворота его и врагов в самое пекло впускают. А вот родные люди опорой друг друга станут, от невзгод укроют. — Я сейчас же прикажу накрыть на стол, — говорит Чимин. — Надо встретить гостей как положено. Устали после долгой дороги. — Не суетись только, — с заботливым взглядом кивает ему глава Мин и к главе стражи обращается: — Намджун, пройдём со мной в тронный зал. Надо обсудить один вопрос. Пусть пока молодые господа устроятся. — Как прикажете, господин, — идёт вслед за главой альфа. — Простите меня, — начинает Чимин, как только те удаляются. — Тоже должен на некоторое время отлучиться, — мысли о состоянии младшего сына ему полноценного покоя не дают. — Я к Тэхёну тогда поднимусь, — внезапно говорит Донсу, а Чонгук резко голову в сторону лестницы поднимает. И, быстро осознав, что реакция странная была, вновь отворачивается и с невозмутимым лицом стоять продолжает. — Ты его встретил уже? — удивлённо спрашивает супруг главы. Тэхён тогда должен был прыгать от радости, а не нестись подобно злой тучке. — Не в самом лучшем виде, — отвечает ему Донсу. — Твоего брата никто почти никогда в лучшем виде и не встречал, — вздыхает Чимин, намереваясь подняться в комнату сына. — Вы оставьте пока его в покое и гостями займитесь, — останавливает Квинт. — А я как раз к нему пойду, пока господин не закончит со всеми приготовлениями. — Хорошо, — на этот раз Чимин не отказывается. — Тогда я скорее со всем управлюсь и поднимусь к нему. — Я тебе помогу, — подхватывает Джин, когда Квинт покидает комнату. — И я помогу, — заходит Карл, который тут же внимание Донсу своим мелодичным голосом привлекает. Когда тот стоял в саду, старший наследник не заметил его, потому что волновал его лишь брат. Не заметил парнишку среднего роста с блестящими светлыми волосами, большими глазами, точный цвет которых на таком расстоянии сложно определить. Скорее всего, светло-карие. — Ты брат Калеба? — обращается он к парню. — Да, господин, — небрежный поклон омега отвешивает и быстро за главным лекарем и супругом главы удаляется, чем очень Донсу удивляет. Возмущает? О нём мечтает добрая половина омег, только в мечтах представляют, как альфа с ними заговорит, а этот и взглядом не удостоил. Гордость, честно признаться, задета. Теперь выскочкой Карла считает не только младший наследник. — Эй, лицо попроще, — несильно ударяет плечом в спину друга Чонгук, тут же прочитавший его мысли. — Может, тогда обратит внимание. — Кто бы говорил о простоте выражения лица, — так и не оборачивается Донсу к Чонгуку, продолжая смотреть в ту сторону, куда омега пошёл. — Тот, кто будто всю жизнь только лимоном и питается. — Говорил же, что у тебя с чувством юмора дороги давно разошлись, — театрально вздыхает Чонгук, за что получает такой же удар локтём по животу. — Айщ, — поглаживает место удара альфа. — А нельзя как-нибудь поосторожнее? Кто тебя защищать-то будет? — Незаменимых нет, — звучит неискренне. Может, главу стражи и можно заменить, но друга нет. — Есть исключение. И это я, До, — гордо произносит Ким. — По правде говоря, меня сейчас волнует только брат, которого я толком после пяти лет расставания и не разглядел… — уже беспокойным тоном произносит наследник. — И меня… — непроизвольно отвечает Чонгук, вновь смотря по какой-то причине на парадную лестницу, устланную красным ковром, ведущую в корпус для омег. Альфы и не признаются, что глаза прикованы туда, куда сердца их зовут. — Что? — до Донсу слова Чонгука не доходят. Или же, наоборот, доходят, но не принимаются. — Говорю, и я не разглядел этого замарашку… — Ты снова за своё? — наконец, оборачивается старший наследник и на сына главы стражи смотрит. — Сколько можно досаждать ему? Зачем ты это делаешь? Думал, ты уже вышел из того возраста и мне не придётся защищать брата от лучшего друга. — Отчитаешь, как Калеба несколькими минутами ранее? — выразительно выгибает бровь Чонгук, нисколько не сомневаясь в том, что друг с ним никогда так не обойдётся. — Да и это всех нас нужно защищать от твоего брата. Думаешь, почему он в таком виде был? Ты видел следы в саду? Замарашка снова полез к этим ужасным созданиям под названием «змеи», — вздрагивает и кривится он всем лицом даже при одном упоминании о пресмыкающихся, которые теперь испуг вызывают. — Думал, ты уже отбросил эти детские страхи. Хорошо, что перед парнями не показал, — альфа еле сдерживает смех. Друг его чуть ли не голыми руками при необходимости с любым диким зверем драться будет, в огонь и воду полезет. А вот змеи ужас сыну главы стражи внушают, всем телом заставляют трястись. — Не тебе спящему средь глубокой ночи это гадкое создание на грудь кладут, а потом папа от оставленного после укуса яда спасает! — быстро обиженно тараторит Чонгук. — Ну, этим человеком мог бы быть я, если бы мой младший братик не ошибся дверью и не потопал с якобы мёртвой живностью в твою комнату, — делает глубокий вздох Донсу, пытаясь всеми силами невозмутимый образ сохранить. — Но хорошо, что он всё-таки ошибся, — больше не выдерживая, альфа смехом заливается. — И после всего этого ты спрашиваешь, почему я так веду себя с твоим братом?! — ещё больше краснеет Чонгук. — Да он настоящее зло во плоти. Я испугался в тот день не только ползущей по мне змеи, но и когда, открыв глаза, увидел силуэт непонятного создания с кучерявыми волосами в разные стороны. Так что у меня в тот день появился не только страх змеи, но и одного конкретного человека. — Со змеёй ты, может, и не столкнёшься. Но встречи с Тэхёном не избежать, — похлопывает по плечу друга Донсу. — Жаль… Очень-очень жаль, — качает головой Чонгук. Вон, только имя этого замарашки от страха быстрое сердцебиение вызывает. Чем дальше от него будет тот держаться, тем лучше для них обоих.

〰️➰➿

«Замарашка» — вновь Тэхён шёпот слышит. Именно так его назвал человек, к которому он с детства тёплые чувства испытывал. Омежка для Ким Чонгука всегда был просто ребёнком. Невоспитанным, избалованным, глупым ребёнком. А младший наследник своим поведением лишь это подтвердил. Где-то в области сердца смесь обиды и гнева перестать плакать не даёт. Младший наследник, не знающий никаких забот, всеобщим посмешищем стал. Эта мысль его уж больно тревожит. — Никакой я не замарашка, — смотрит на себя в зеркало, признавая, что скорее был прав Чонгук. Тэхён давно так горько не плакал, поэтому сейчас солёная жидкость изрядно кожу обжигает, неудобства причиняет. А плакал ли вообще до этого дня? Других плакать точно заставлял, сам же — вряд ли. Может, только в детстве, когда коленки разбивал. А разбивал он их, кстати, часто. Мази главного лекаря на коже высохнуть не успевали. Боль от ссадин поцелуи папы унимали, а сейчас она грудь сдавливает, никак не притупляется. Кусая губу и всхлипывая, Тэхён рассеянными движениями тыльной стороной ладони непрошенные слёзы вытирает, а в другой руке верёвку держит. Ставит табуретку и на неё взбирается. Но не успевает закинуть верёвку на вбитый в стену крючок, как двери покоев открываются и в комнату заходит управляющий замка, тут же у порога застывает, когда младшего наследника стоящим на табуретке с верёвкой в руке видит: — Т-тэхён! — вскрикивает он. — М-мой мальчик, — всем телом старый бета дрожит. Перед глазами восемнадцатилетний Чимин с кровавыми порезами на запястье предстаёт. — Зач-чем… Спустись, пожалуйста, — руку к омеге протягивает. — Квинт? — омежка начинает непонимающе влажными ресницами хлопать. — Что могло случиться, что ты на такое решился? Пожалей старого бету, мне от силы пару лет осталось… — О чём? О чём ты, Квинт? Не говори так! Ты с нами ещё долго проживёшь! — Если так говоришь, то зачем на такой роковой шаг решился?! — чувствует бета, как от ужаса руки немеют. Неужели в стенах этого замка постоянно свидетелем подобного будет становиться? — На какой, Квинт? Паук мне ничего не сделает, он безвредный. — К-какой паук? — заикается бета. — Так этот, которого я уже который день достать не могу, — головой на убегающего по потолку покоев паучка показывает. — Паук, значит… Т-тэхён, т-ты меня точно в гроб сведёшь, — делает глубокий вздох Квинт, успокаивая быстро бьющееся сердце. — Глава Мин с кровожадными врагами в твоём возрасте боролся, по острию ножа ходил, но до подобного состояния меня не доводил. — Ничего не понимаю… — искренне говорит омежка. — Просто спускайся, прошу… — зажмурив глаза, обречённым голосом говорит управляющий замка, а Тэхён, пожимая плечами, быстро просьбу выполняет. — Больше не злишься? — невинно на бету смотрит, когда на земле оказывается. — Разве можно на тебя злиться? — дотрагивается до щеки омеги. — Что стряслось, мой мальчик? Почему ты так быстро убежал? — немного придя в себя, принимается оглядывать его с ног до головы, нос от лёгкого запаха сырости прикрывает. — Почему ты в таком виде? Только не говори, что… — вспоминает слова Донсу. За дверью стоит Чимин, который не выдержал и к сыну поднялся. Все важные дела меркнут, когда он в глазах сыновей толику печали видит. Ноги его привели к покоям Тэхёна, но заходить омега не спешит. — Да, Квинт, — не сдерживая более эмоции, Тэхён отбрасывает верёвку в сторону и на шею старого беты кидается. — Именно в таком виде меня все и увидели! Какой из меня наследник?! Где ты таких сыновей и дочерей глав видел? О таких даже в книжках не пишут! Там всех описывают как самых прекрасных созданий, которые своей красотой привлекают. За их сердца с драконами борются! Один их взгляд подданных с ума сводит! Под это описание Карлиньо больше подойдёт! — бета даже не останавливает, чтобы спросить, о ком речь идёт. — А на меня никто не посмотрит! Ежели посмотрит — как ты сейчас: морщась, с закрытым носом стоять будет! Когда Тэхён произносит подобные слова, супруг главы ворваться в покои готовится, но снова замирает, понимая, что лучше старого беты в этом замке никто вразумить не может. — Тэхён~а, — отстраняясь, в голубые глаза наследника заглядывает: — Во-первых, я никогда не подумал бы, что ты, помимо книжек о жучках и паучках, читаешь ещё и такое. А, во-вторых, тебе точно нужно, чтобы кто-то спасал? — Мне? — задумывается омега, останавливая всхлипы. — Не-ет, — сначала неуверенно выходит, а после чётко произносит: — Нет. Нет! Я и сам себя защищу! Да и от какого дракона защищать, если я и есть сын дракона! — гордо головой дёргает. — Вот это мой мальчик, — удовлетворённо произносит Квинт. — Твой человек найдётся, и он полюбит тебя любого. — Даже измазанного в грязи? Замарашку? — Даже измазанного в грязи. Замарашку, — подтверждает Квинт. — Потому что он почувствует манящий его свет, припрятанный и под большим слоем грязи. Твой папа когда-то так и поступил. Разглядел в своём супруге то, что от глаз чужих припрятано было, — хлопает нежно по щеке. — А теперь вытирай слёзы. Я прикажу слугам помочь тебе подготовиться к ужину. Приведи себя в порядок и спускайся. Чимин, довольно улыбаясь, наконец, со спокойной душой спускается к гостям. Омежка быстро с помощью прислуги справляется со сборами. И уже через час, приятно пахнущий ароматами масел и переодевшийся во всё чистое, стоит перед большим зеркалом. Зеркалом, которое когда-то стояло в покоях самого главы Мин, но сильно приглянулось младшему сыну. А Юнги, как всегда, не отказал в его просьбе. И теперь Тэхён если не на младшего наследника, то хотя бы на приличного человека походить стал. Но какая уже разница? В глазах альф-друзей брата теперь будет мальчиком, распластавшимся на земле. Ну и ладно. Главное, омега себя и таким принимает. Он не будет меняться, пусть мир под него подстраивается.

〰️➰➿

— Намджун, ты ведь слышал о том, что многие главы земель-союзников разрывают мирные договорённости, — нахмурившись, говорит глава, расхаживая по тронному залу. — Слышал, господин, — задумчиво кивает глава стражи. — Пытаюсь выяснить, с чем подобное связано. Но благо не похоже на то, что они готовят наступления. — Это подрывает наш авторитет. Без союзников мы в любом случае уязвимы, — голос главы звучит горько. — Несколько лет назад с альмандинами такая же история была. Только тогда не смогли доставлять им то, чем земли Эмеральда богаты — драгоценности, — потому что месторождения опустошены были. Сейчас можем, но они по какой-то причине никому не нужны стали. К тому же это очень плохо тем, что не получим все необходимые товары, которые в обмен на драгоценные камни и металлы нам отправляли. — Я в ближайшее время только этим вопросом и займусь, — резко отвечает Намджун. — Очень мутная история получается. Драгоценности всегда привлекали всех и не могли так просто обесцениться в их глазах. — Об этом и речь, друг мой, — подтверждает Юнги. — Особенно удивило такое решение от земель, где изумруды и рубины в ритуальных целях испокон веков использовали. Я знаю главу земель Арбор. Он как никто другой верит в силу камней. Только его маска, украшенная ими, чего стоит. Именно этот альфа когда-то мне сказал, что, нося так часто рубин, я великую любовь привлеку, — невольно глаза у Юнги горят, когда о супруге вспоминает. — Не мог такой человек отказаться от них, когда в их землях этого добра никогда и не было. — Вы правы, господин. Я обещаю, что доберусь до истины. Они будут молить, чтобы мы вновь за общий стол сели и с ними соглашения заключили, — решительно подытоживает Намджун. — Тогда попрошу кого-нибудь другого заняться тем мелким предводителем воришек. Этот парень в маске всех торговцев и другие обеспеченные семьи в страхе держит. Иной раз в леса не суются, нападений боятся. — Не нужно другого. Я уже решил, кто им будет заниматься. Твой сын претендует на должность главы стражи. Это дело будет поручено ему, — альфа считает нужным добавить: — Уверен, он прекрасно справится. — Вы доверились моему сыну. Это честь для нашей семьи, господин, — кланяясь, заявляет Намджун. — Он будет рад получить своё первое поручение. — Пусть удача освещает твой и его путь. — И все наши великие земли Эмеральд. — А теперь нам пора возвращаться к нашим омегам и детям, — интонация сурового главы Мин тут же меняется, нотки сожаления в последующих словах улавливаются: — Такова наша судьба, что уделяем мы им времени меньше, чем они того заслуживают. Но в погоне за тем, чтобы не допустить новых возгораний в землях Эмеральд, мы с тобой прежде всего должны сберечь огонь семейного очага.

〰️➰➿

Застолье обещало быть совсем небольшим и скромным по меркам земель Эмеральд, но стол в центре гостиной уже вовсю ломился от разнообразных яств: от нескольких видов сыров до птиц и рыбы. Слуги же не останавливались, продолжали нести подносы с другими вкусностями. Чимин не знал, что любят друзья сына, и решил, что так не прогадает. Гости же давно расселись, продолжая озираться по сторонам. Никто из этих альф не был сыном простолюдина, но с такой роскошью каждый столкнулся впервые. Средь них явно выделялись Карл и Калеб, которые невозмутимость сохраняли: ничто из происходящего их не удивляло. — Позволите присоединиться к вам? — мигом все с мест срываются, входящему главе Мин поклон отвешивают. — Господин, благодарю за то, что так радушно приняли нас! — Феликс берётся за всех отвечать. — Это великая честь для нас — находиться в Вашем замке, сидеть за одним столом! Думаю, я внукам ещё долго об этом буду рассказывать, — последнее говорить он не собирался, но из уст вырвалось, чем заставил главу улыбнуться. — Прошу, присаживайтесь, — Юнги, указав рукой на стол, ещё раз оглядывает гостей, замечая, что отсутствует один человек. — С Вашего позволения, господин, я сейчас вернусь, — Чимин сразу понимает, кого глазами тот ищет. — Дорогой, а где Тэхён? — беспокойным голосом глава к супругу обращается. — Я как раз… — Я здесь, отец, — все на голос головы поворачивают и застывают. С лестницы спускается тот самый парень, которого они не признали. Сам младший наследник земель Эмеральд. Омега в этот раз был в рубашке с короткими рукавами цвета морской волны, играющей оттенками с голубыми глазами и создающей удивительный контраст с серебристыми кучерявыми волосами, которые после использованных масел блестели подобно реке Эмеральд при свете луны. Вряд ли кто-то обратил внимание на одеяние его, если сам лик наследника очарователен был. В нём смешались стихии огня и воды. Утешая, Квинт не стал говорить, что Тэхён и сам внешностью из тех самых книжек о прекрасных принцах вышел. Только характером и поведением промахнулся. Не устраивает что-то в образе наследника только одного человека — Чонгука. Альфе кажется, что тому явно не хватает одной пуговицы на груди, потому что уж слишком неправильно омеге из достопочтенной семьи открывать перед столькими альфами слегка смуглую, в отличие от своего папы, кожу и особенно такие выделяющиеся ключицы. Подождите, что? Куда вообще глаза его направлены? Сын главы стражи тут же головой трясёт и взгляд отводит, дыхание выровнять пытается. Когда же приближающийся к ним Тэхён, держа руку отца, на сына главы стражи беглый взгляд бросает, тот вовсю, игнорируя его, лицезрит впереди сидящего Карла. Странно, что присутствующие скрежет зубов омеги не слышат. — Тэхён! Ну, наконец! — встаёт из-за стола старший наследник. — Донсу! — кивая отцу, снова позабыв о манерах, к брату несётся. Чимин уже собирается подать ему знак, но, когда видит счастливые лица своих детей, тут же с улыбкой на лице садится обратно. А глава Мин своё место во главе стола занимает, нежные взгляды на свою семью бросает. — Ох, Тэ-тэ, — целует лобик брата старший наследник и через некоторое время, отпуская, продолжает: — И куда ты так быстро убежал? — гладит он его макушку. — Не успел тебя познакомить со своими товарищами, — оборачивается и на гостей показывает. — М-м… — немного теряется омежка, но быстро успокаивается, когда на плечо ладонь брата ложится. — Добро пожаловать. Я искренне рад, что вы все решили погостить у нас некоторое время. Надеюсь, стены этого замка ещё не раз услышат такой искренний хохот. Кстати, грязевые ванны очень полезны для здоровья кожи. Присутствующий здесь главный лекарь соврать не даст, — странный для других и понятный альфам разговор начинает. Лица альф капельками пота покрываются: младший наследник на их оплошность тактично указал. Узнай о случившемся глава Мин — наказания за подобное обращение с сыном не избежать. Чонгук и Донсу одновременно губы поджимают, смех скрыть пытаются. — Смотрю, у всех кожа красными пятнами покрыта, — ещё больше омега накаляет атмосферу. — Точно стоит опробовать этот метод, — довольный собой Тэхён за стол присаживается, не замечая, что на место Донсу, рядом с Чонгуком, садится. Старший наследник даже вида не подаёт, чтобы в неловкое положение брата не ставить, на свободное место рядом с Карлом приземляется. — Благодарим за столь радушное приветствие, — нарушает неловкую тишину Калеб. — Кхм, ну, что же, — театрально откашливается Чимин. — Думаю, для разговоров будет время. А пока пусть гости трапезу начинают. Я успокоюсь только тогда, когда гости сыты и довольны будут. — Да, прошу, — глава Мин рукой знак даёт, и все, склонив головы, в тарелки утыкаются, изредка незаметно глаза на наследника бросают, словно тот прямо сейчас о случившемся отцу доложит. Но Тэхёну всё равно. Его больше заботит то, с кем он так близко за одним столом оказался и с кем его всего лишь какие-то жалкие сантиметры разделяют. Тот, кто за всё это время и слова не проронил, взгляда одного не удостоил. Тот, из-за присутствия которого сейчас кровь раскалённой магмой по венам к жерлу вулкана поднимается, быстро стучащего сердца достигает. А ещё младшего наследника беспокоит то, с каким удовольствием все присутствующие живность поедают. Ту, которую он сам иногда подкармливал, прозвище давал. — Душегуб… — совсем шёпотом произносит, когда Чонгук за второй порцией утиных ножек тянется. — Хоть бы Аннет пожалел… — Кого? — застывает с ножкой в руках Чонгук и впервые за всё время на Тэхёна смотрит. — Какую Аннет? — Я-я… это, — только сейчас наследник осознаёт, что не очень-то и тихо произнёс. — Только не говори, что ты про утку, — так же тихо спрашивает Чонгук, когда гостей об академии расспрашивают, на них внимания не обращают. — Твоей подругой была? Как ты их различаешь? Может, я с Аннет ещё до этого расправился? — видит по выражению лица покрасневшего наследника, который забавно щёки и губы надул, что в точку попал. — У тебя что, других друзей нет? Хотя с таким характером и немудрено. С детства назойливым был, в наши игры рвался своей кучерявой головой. Всё портил. — Есть у меня друзья! — немного громче ожидаемого у Тэхёна получается, вилка из рук омеги падает. — Очень смелые и отважные! — Интересно, кто это такие? — сомнительно выгибает бровь Чонгук, откладывая мясо птицы. — Тебе-то что? — обиженно говорит Тэхён. — Я сам, — даёт знак прислуге, подбежавшей достать упавший на пол прибор. Омежка наклоняется, не замечая, как Чонгук резко вытягивает руку над его головой, ладонью чуть касаясь мягких волос, и убирает только тогда, когда убеждается, что наследник не ударится об стол. Это действо остаётся замеченным только Калебом, который с самого начала застолья за этими двоими, прищурившись, следит. — Надеюсь, когда-нибудь выйдешь из своих придуманных миров, замарашка с богатым воображением, — шепчет Чонгук, наклоняясь слишком близко к лицу наследника. — Да т-ты! — вот теперь сын главы стражи отчётливо слышит скрежет зубов омеги. — Тэхён? — зовёт его глава Мин. Кажется, двое успели привлечь внимание не только Калеба. — Что-то случилось? — Нет-нет, отец. Всё в порядке. Давно с Чонгуком не болтали. — Болтали, — с саркастичной интонацией повторяет себе под нос сидящий напротив Карл, а Тэхён на него глаза из-под длинных ресниц поднимает: — Да. Разговаривали, беседовали, перемолвить решили. Так правильно? — с такой же интонацией произносит младший наследник, Карла врасплох застаёт, но не останавливается: — А ещё побазарили, потрепались. Предлагаю добавить все эти слова в свой словарь благочестивых слов. — Тэх-хён… — нахмурившись, цедит сквозь зубы Чимин и на ошарашенных гостей смотрит. — Кхм, — у омеги из-за выходок Тэхёна приступ кашля скоро начнётся. — Давайте не отвлекаться. Еда стынет. Оставшийся вечер проходит почти в полной тишине, нарушаемой лишь несколькими брошенными формальными фразами. «Болтали, — думает Тэхён. «Конечно. Лучше бы и тридцать лет не болтали», — непроизвольно отодвигает стул от Чонгука, надеясь, что так хоть меньше будут слышны стуки невзаимно всё ещё влюблённого омежьего сердца.

〰️➰➿

Beautiful — Future World Music Глава Мин повидал множество утончённых скульптур людей, сделанных руками великих мастеров земель Эмеральд и не только, но прекраснее своего супруга нигде не встречал. Чимин выглядит как настоящее искусство, стоя на открытом балконе покоев, спиной к альфе в одном белоснежном прозрачном халате, сквозь который можно было разглядеть невероятный силуэт фигуры парня. Пряди его под светом освещающей небо луны золотом переливаются. Юнги тихими шагами, как зверь, к своей добыче подкрадывается. — Устал? — альфа на талию руки кладёт, почти невесомо губами по плечам омеги проводит, как в первый раз, вкус молочной кожи пробует и глаза непроизвольно от блаженства прикрывает. — Устал, — не шелохнувшись, отвечает Чимин, откидывая голову набок, предоставляя своему супругу большую часть тела для ласк. — Устал ждать тебя. Секунды длились словно часы. Часы — годы. Неделя — целая вечность. — Вечной может быть только моя любовь к тебе, голубоглазка, — произносит альфа, и одного жеста его пальца хватает, чтобы шёлковый халат, очерчивающий изгибы желанного тела, полностью упал, обнажённую кожу омеги открыл. Находясь в кольце рук своего альфы, Чимин оборачивается и губ напротив касается. А Юнги немедля под бёдра подхватывает, к кровати с белыми простынями свою хрупкую драгоценность, обвившую его ногами, несёт. Спустя стольких лет они продолжают сгорать от каждых прикосновений своих тел друг к другу. Только Чимин в своих желаниях более открытым и раскрепощённым стал, что больше дров в это разгорающееся пламя подкидывает. Юнги со всем удовольствием по внутренней стороне бёдер дрожащего и стонущего под ним омеги языком проводит, вылизывает то, что все желания выдаёт, до паха доходит и плоть чужую вбирает. — А-ах, — табун мурашек всё тело Чимина покрывает. Он себя парящим на огромных крыльях дракона чувствует. Они высоко над землёй оказываются, спускаться не желают. Юнги долго супруга растягивает, хотя в этом и нет необходимости. Но для него это некий ритуал, при котором он может подолгу, несмотря на собственную тесноту в штанах, любоваться невинным и одновременно пылким голубоглазкой. Всё, что связано с Чимином, для альфы особое таинственное значение имеет. — Господин, — то ли говорит, то ли стонет Чимин, чувствуя первые толчки внутри себя. — В-вы больше меня устали. Я сам в-всё сделаю, — Юнги сначала не понимает, но после, чувствуя поглаживающие его бока руки, осознаёт и, не покидая нутро, их местами меняет, оказываясь на спине. Покрасневший Чимин к нему наклоняется, прижимаясь грудью к его груди, жадно целует, снова стонет в губы от медленных толчков. После же выпрямляется и под довольный рык своего альфы быстрее начинает двигаться. Пока замок спит, эти двое под светом луны друг другу всецело отдаются. Наравне с огнём в камине вновь и вновь загораются, шипеть от накрывшего их безумия продолжают. Погаснуть не спешат.

〰️➰➿

Неделя проходит быстрее ожидаемого. Тэхён за это время успел подружиться с товарищами Донсу из академии, а особенно с Феликсом, которого тоже, как выяснилось, интересовало всё ползающее и растущее. Парня всегда в школе задевали за забавное веснушчатое лицо. Но младшему наследнику россыпи веснушек и вздёрнутый нос казались очень милыми и привлекательными, о чём он по простоте душевной сказал, и в лице альфы приятеля нашёл. Очень учтивым был и Калеб, который, в отличие от своего брата-индюка, Тэхёна не бесил. Холодный со всеми, но довольно славный с наследником. Только один человек так и нормально с ним не поговорил. Думается, что нет необходимости называть имя этого человека. Оно всегда почему-то идёт в качестве исключения из всех ситуаций. По виду Чонгука и не скажешь, что долгожданные каникулы, наконец, наступили. Несмотря на ярко светящее солнышко, альфа вечно ходил мрачнее тучки, постоянно кидая хмурые взгляды, особенно, когда Тэхён находился в обществе одного из альф. Причину такого поведения младший наследник видел в одном: Чонгук его ненавидел. Только за что? Что он успел на этот раз сделать?! — Родной, — заходит в покои младшего наследника Чимин. — Ты готов? — парень оборачивается, а супруг главы ахает: — Какой же ты у меня красивый… — Папа, — голос омежки волнение выдаёт: — Мне один человек как-то сказал, что родители про всех своих детей так говорят… — Ты и правда очень красивый, сынок…— еле сдерживает слёзы радости и гордости Чимин. — Сегодня в этом убедятся семьи членов клана, представители других земель, а завтра — весь народ Эмеральд. О твоей красоте здесь, — гладит щёку, а после дотрагивается до места, где сердце стучит: — И здесь говорить будут. — Я никогда не смогу быть на твоём месте, папа, — голос слишком поникшим делается. — Родной, — уголок губ супруга главы приподнимается. — Не нужно быть на моём месте. У тебя в этом мире есть своё место. У каждого оно есть. Не гонись за чужим образом. Не старайся на кого-то походить. Тогда ты больше будешь похож на шута. Ты же у меня такой неповторимый, — вновь оглядывает сына. — Не могу поверить, что тебе уже шестнадцать лет… — Папа, — кидается на шею омеги Тэхён. — Причёску и одеяние испортишь, — Чимин сам слёзы свои смахивает. — Всё. Ты готов. Гости готовы. Поэтому закончи последние штрихи, — головой прислуге знак даёт. — И выходи к нам. Мы с отцом будем ждать тебя. — Папа, а там прямо все-все собрались? — окликает уже дошедшего до дверей Чимина Тэхён. — Тебя кто-то конкретно интересует? — Чимин многозначительный взгляд бросает, а сын его неуверенно головой отрицательно качает. — Понятно… — младшему наследнику кажется, что папа его больше понимает. — Мой Тэхён~а, не старайся очаровать собравшихся там людей, потому что ты и так само очарование, не старайся поддакивать им, если в чём-то не согласен, потому что твоё мнение не может быть менее важным, чем их. Будь собой, — напоследок говорит Чимин и уходит. Тэхён ещё раз на себя в зеркало смотрит, кивает папиным и своим мыслям и шаг навстречу к неизведанности делает.

〰️➰➿

На празднике столы намного длиннее, чем в первый день пребывания гостей из академии. Тронный зал наполнен светом тысячи свечей. Отовсюду доносятся смешивающиеся в один гул голоса гостей, довольные аханья после дегустации лучших вин земель Эмеральд цвета рубина. Символа клана Мин. Звяканье расставляемой серебряной посуды вместе с музыкой эти голоса сопровождают. — Мина, ты и ваш с Риатом кроха прелестны, — обращается к сестре Чимина Джин, пока Оливия играется с пятилетним маленьким альфой. — Слышал, ты делаешь успехи в медицине? Главным лекарем деревни стала? — Куда мне до главного лекаря замка главы клана Мин, — улыбается омега. — Не это важно, родная. Как и твой брат, мы все гордимся тобой. Ты, можно сказать, выросла на наших глазах. Променяла замковую жизнь на простую жизнь в деревне и не прогадала. Народ будет вспоминать тебя, а не меня. — Всё благодаря тебе, Джин, — обнимает омега своего наставника и на брата смотрит, улавливая в глазах того тревогу. — Он ведь справится? — шепчет главе Мин Чимин, только сейчас показывая свою взволнованность перед супругом. — Он наш сын. Конечно, справ… — не договаривает Юнги. Love story (Version Orchestrle) — Indila В тот самый момент открываются двери и у порога тронного зала появляется прекрасный омега. Тэхён предстаёт пред всеми в бирюзовой блузке, ушитой серебром, с пышными рукавами и высоким кружевным воротом. Ноги его облегают белоснежные штанины с витиеватой вышивкой. Одно можно было сказать с точностью: портной из земель Альмандин с наследником намучился, но постарался на славу. Вместо диадемы, от которой отказался сам омега, в одном ухе висела большая серьга, украшенная жемчугами и крохотными алмазами. Но и эти драгоценные камни не могли сверкать ярче самого наследника, который к себе все восхищённые и заинтересованные взгляды приковал. Только средь всех присутствующих не было того, о ком омега, надевая эту блузку, думал, кого, выбирая серьгу, воображал, чьи глаза, устремлённые во время танца на себя, видел. Да. Так положено. Он должен открыть празднество в свою честь. Открыть танцем, который разучивал с учителем из соседней земли и своим папой долгое время. Но окружающих его людей много. Омежка никогда не был изгоем. Такое и невозможно с его положением и внешностью. Но и обществу незнакомых он не благоволил. Некоторые смотрят так, что от их взгляда хочется самому закрыться, убежать, а ещё лучше — вцепиться в эти надменные глаза и выцарапать их. Но нельзя. А жаль. Очень жаль. Да и о чём младший наследник в сию секунду думает, если мелодия вовсю уже звучит. Он стоит посередине огромного тронного зала, но даже шевельнуться боится. Словно сделай один шаг — и все разразятся смехом. Пугает Тэхёна то, как он поведёт себя после этого. За жизнь и здоровье их беспокоится. Ну, может, совсем чуть-чуть ещё напуган. Чимин и Юнги на сына ободряюще смотрят. Тэхён взгляд на брата кидает, не догадываясь, что если омега ещё чуть вот так постоит — Донсу вместо него возьмётся танцевать. Старший наследник осуждения других не боится. Для поддержки своего младшего брата себя посмешищем выставит. Но в этом, оказывается, нет необходимости. Его опережают. — Не могу… — Тэхён, виновато смотря на своего папу, лишь губами шепчет. Гости косые взгляды бросают, вовсю шептаться принимаются. Чимин тут же встаёт, решая подойти к сыну, как вдруг рука супруга его останавливает. — Юнги, он же… — омега непонимающе смотрит на главу Мин, который головой на центр зала указывает. И Чимин от увиденного спокойно на место садится. Глаза Тэхёна круглыми от досады делаются. Папа к нему не подошёл. Он совсем один остался. Не успевает омега себя и сегодня пожалеть, как внезапно чувствует, как к его спине чужая грудь прижимается. — Потанцуем? — Тэхён вновь шёпот, проникающий в душу, слышит. Чонгук пришёл. Чонгук здесь. С ним. Чонгук встал в центр зала. Чонгук предлагает ему потанцевать. Какой чудесный сон. Он прекраснее тех фантазий, которыми омега жил и продолжает жить. Тэхён не желает просыпаться. Только не сейчас. Больше сын главы стражи ничего не произносит. Лишь сильными руками узкую талию обхватывает, сильнее к спине Тэхёна прижимается, все страхи омеги забирает. Наследник, находясь в руках альфы, неуверенно оборачивается, с тёмными, словно ночное небо, глазами встречается, в них растворяется. — Позволите, господин? — совсем тихо спрашивает Чонгук. Тэхён, никогда не прекращающий говорить даже тогда, когда его об этом не просили, все слова на свете забывает. Лишь молча вложить свою руку в ладонь альфы решается. В чёрных глазах альфы первобытный огонь разгорается. Чонгук по-собственнически за стан омегу обнимает и, подстраиваясь под музыку, кружить по центру зала принимается. Боязнь Тэхёна показаться неловким от уверенных движений партнёра исчезает. Чонгук его умело ведёт, только в свои глаза смотреть и окружающих забыть заставляет. Омежка всё своё изящество демонстрирует. Каждое движение рукой на взмах крыльев похоже. В руках альфы себя совершенно лёгким и свободным ощущает. Он еле касается своими пальцами пальцев Чонгука. Взгляда не отводит, в чёрном омуте тонет. Чонгук же немного скуп в тех самых движениях, потому что цель его — не затмить омегу в его же день, а лишь дополнить, опорой его стать. Он не позволяет Тэхёну ни на шаг отойти, будто танцевать тот должен только для него. Смотреть на этого красивого парня только ему дозволено. Прикасаться — тоже. Движения альфы со стороны резки, но только Тэхён ощущает, с каким трепетом к нему прикасаются. Словно он для Чонгука хрусталь, разбить который боится. Может, всё это только в голове у омеги, но он об этом думать в данный момент не хочет. Для Тэхёна всё происходящее чуждо. Первое прикосновение, заставляющее мурашки по телу бегать. Первое касание пальцев к своему телу, зазывающее всех бабочек этого мира, которые за доли секунды им овладевают, внутри приятно щекотать начинают. Чимин и Юнги на стёклах танцевали. Кожей под ногами каждый осколок чувствовали. Их жизнь началась со слёз, крови и взаимных обид. И сейчас они молятся всем богам, чтобы их дети танцевали лишь на земле, усыпанной яркими цветами. Тэхён тоже, как когда-то его папа, очаровывает своим танцем. Только, если его папа танцевал перед тем, кого ненавидел и кому досадить желал, то младший наследник, наоборот, скрыть нежные чувства перед стоящим альфой не может. Чимин тогда не мог отвести взгляд от главы, наполненный гневом, Тэхён же — взгляд, источающий тепло. Чимин в бездну падал, а Тэхён ввысь устремляется. Ни один гость не смеет двинуться. Все будто замирают, шелохнуться лишний раз боятся. Или так кажется лишь двоим танцующим. Какая разница, если мир вокруг них слишком сузился, совсем крошечным стал. Музыка в тронном зале постепенно стихает, мелодия же двух сердец только звучать начинает. — Ты весьма неплох, — шепчет Чонгук в губы, придерживая за спину и находясь непозволительно близко к наследнику. — Ты тоже… — Тэхён выдаёт всё, на что только в сию секунду способен. Сердце же от переполнявших эмоций больно о грудь бьётся, готовясь вырваться и о своих чувствах всему миру прокричать. Но, когда все гости для поздравления его тут же окружают, волшебная атмосфера исчезает вместе с Чонгуком. Тэхён учтиво всем в ответ кланяется, неискреннюю улыбку выдавливает, а глазами вновь ищет сына главы стражи, который средь всей толпы из виду пропал. — Да-да, спасибо, — небрежно выдаёт и очередной поклон отвешивает. — Сынок, вы были неотразимы, — подходят к нему родители с Миной и Риатом. — Благодарю, — искренность на лице омежки появляется. — Могу я на пару минут отлучиться? — Что-то стряслось? — беспокойно спрашивает Чимин. — Нет-нет, папа. Ты же знаешь, я просто не привык к такому вниманию и к такому количеству людей… Хочу на воздух выбраться… — Хорошо, — понимающе кивает супруг главы. — Но только одного я тебя не отпущу. Карл, — зовёт он рядом стоящего парня. — Карлетто? — недовольно выгибает бровь младший наследник. — Иначе никуда не пойдёшь, — грозится Чимин, а Тэхён глубоко вздыхает. — Да, господин, — тут же подходит к ним омега и на наследника смотрит: — Тэхён, ты великолепен сегодня! Танец очень красивый был. Поздравляю! — и тут же добавляет: — Но я думал, что по традиции ты один должен был танцевать. Но ничего. Страх — нормальное явление. — Страхи нас закаляют, — морщась, бросает Тэхён. — Вот думаю, ты боишься жучков. Не добыть бы мне несколько, чтобы ночи твои скучными и одинокими не казались? А то, вон, на наследников странные взгляды бросаешь, — смотрит в это время на Донсу. — Тэхён! — останавливает его супруг главы, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Прости, пап… — Карл, дорогой, не сопроводишь наследника? Прогуляйтесь по саду немного. — Конечно, господин, — кланяясь, отвечает омега и за торопящимся к выходу Тэхёном спешит.

〰️➰➿

— Тэхён, подожди! — зовёт отдаляющегося парня Карл, когда к саду приближаются. — Я не успеваю за тобой! — Странно, — останавливается наследник, ждёт, когда к нему запыхавшийся омега подойдёт. — Чего странного? — еле отдышавшись, спрашивает Карл. — Обычно змеи быстро ползут, — пожимает плечами. — Чимин этот? — вдруг имя своего отца Тэхён позади дерева слышит. — Очень сме… — не успевает договорить Карл, потому что наследник его жестом пальца останавливает. — Что такое? — Тэхён указательный палец ко рту подносит и к дереву тихо приближается, а Карл за ним следует. — Видел его довольное лицо? — голоса двух парней громче становятся. Омеги за деревом решают притаиться. — Конечно, видел. Позабыл, что сыном простого кузнеца был, — Тэхён начинает густо краснеть. Карл, замечая изменения в младшем наследнике, берёт того за руку и головой отрицательно качает. — Младший сын замашки простолюдина унаследовал. Дорогая одежда не помогла, — продолжает парень, а второй подхватывает и смеётся: — Ну, а ты попробуй надеть на осла шёлковый наряд, ушитый золотом и рубинами. От этого он не перестанет быть ослом, — Тэхён из рук удерживающего его омеги вырывается. — Пак Чимину когда-то просто повезло. — Да он точно несколько лет назад околдовал нашего господина. Иначе нельзя никак это всё объяснить… — Да как вы только смеете о моём папе такое говорить?! — Тэхён, несмотря на попытку Карла его удержать, на омегу с кулаками лезет, на землю валит и за волосы начинает дёргать. Второй во весь голос вопит и уже готовится своего товарища от бешеного наследника спасти, но его за руку хватает Карл и к дереву лицом прижимает: — Далеко собрался? — Да отпус-стите! — шипят омеги. — Ты кого со свиньёй сравнил?! — кормить землёй Тэхён начинает. — Вообще-то ослом, — поправляет Карл. — Грязные слова произносишь, значит, и грязь есть любишь! — младший наследник за очередной порцией сырой земли тянется, но тут же застывает, когда позади голос папы доносится: — Тэхён! Ч-что ты творишь?! Парень останавливается и медленно оборачивается, добрую часть гостей у входа в сад видит. А вместе с ними и Чонгука, который ошарашенными глазами на него смотрит. Стража о случившемся успела донести. — Что ты творишь?! — повторяет Чимин, к нему приближается. — А ну, вставай! Тэхён не перечит. Виновато опустив голову, на ноги встаёт. — Сейчас же объясни! Как ты мог так поступить?! — эмоции не сдерживает. Родные омеги, лежащего на земле, подходят к нему: — И это наследник земель Эмеральд?! До чего нашего сына довёл! — Да о каком наследнике речь! Такое сотворить мог только настоящий разбойник! Все гости кивают, косо смотря на Тэхёна, перешёптываются и прекращают только тогда, когда громоподобный голос главы слышат: — Не забывайте, о ком вы сейчас говорите! Это мой сын! Младший наследник земель Эмеральд! Кровь династии! Как вы смеете передо мной подобные речи вести?! — Господин, простите, — склоняет голову супруг члена клана. — Но разве член династии так поступает? — на разбитую бровь сына показывает. — Сегодня же я отдам приказ изгнать вас из земель Эмеральд за подобные дерзкие слова! — Юнги такое в отношении своих детей не прощает. Гости недовольно бубнить под нос тут же начинают: — Вместо того, чтобы сына наказать, бедных людей из родных земель выдворяют… — Вот тебе и справедливое правление… — Тэхён, сейчас же в свои покои ступай, — приказным тоном говорит Чимин. — У меня были весомые причины так поступить! — всхлипывает омежка и непроизвольно голос на родителя повышает. Тэхён не замечает, как тут же Чонгук с Донсу слишком быстро рядом с ним оказываются, но, пока глава Мин здесь, не влезают. — Да, он… — хочет вступиться Карл, но к нему отец подходит, жестом руки останавливает. — Тогда расскажи нам всем! Как так получилось, что сын главы Мин оказался вовлечённым в такой… — выпаливает Чимин и тут же осекается. — Позор?! Папа, ты это хотел сказать?! — тараторит Тэхён. — Да, я такой! Не похож на других наследников! Лезу туда, куда не надо! Говорю то, что не следует! Я позор клана Мин. Вашим сыном должен был стать омега подобно Карлу! — впервые имя правильно называет. — Уж лучше бы я тогда не родился и вас всех не позорил! — Тэхён! — одним шагом перед ним разъярённый глава Мин оказывается и рукой замахивается. Чонгук неосознанно к главе подлетает. Глаза родителей альфы от этого действа круглыми делаются. — От-тец… — смотрит на застывшую перед ним ладонь напуганный омежка. — Юнги… — с таким же выражением лица на супруга Чимин оборачивается. Про все формальности забывает. Этого взгляда глава давно не видел. С того дня, как из-за него омега нож к своему горлу приставил. Смерть его обществу предпочёл. — Тэх-хён… Я… — совсем тихо. Отчаянно. Мин медленно опускает руку. Пощёчины не было. Но фантомный звонкий звук её теперь в ушах омежки застрял, успев прежде волну доныне неизвестной боли по всему телу пронести.