Воды Эмеральда. Голубой лотос

〰️➰➿

Coming Home — Arc North feat. Rival & Cadmium За прошедшие недели солнце стало редким гостем в землях, уже успевших полностью укрыться белой чистой простынёй. Наступившая зима не такая щедрая на подарки — как осень; обнадëживающая — как весна и дружелюбная — как лето. Она чаще молчит, холодной, но величественной королевой по земле в своём дорогом, расшитом бриллиантами небесно-голубом одеянии медленно шагает, слегка касается каждой веточки, оставляя повсюду после себя драгоценные камни. И как только ей удаётся за столь короткое время превратить Эмеральд в сказочную страну, где на каждом углу слышится весёлый смех детворы, не желающей оставлять свои игры, и ругающих их взрослых? Ей и правда не нужно быть приветливой, чтобы покорять людские сердца. Те сами к ней тянутся, желают раскрыть её множественные тайны, скрытые под льдами и охраняемые студёными ветрами. Для семьи главы Мин роль солнца прекрасно выполнял омега, что в любую погоду всегда ярче солнечных лучей светился и тепло всем обитателям замка дарил. Сын главы стражи выдыхает густой пар, пристально следя за тем самым омегой, полезшим на дерево, чтобы установить очередную кормушку для птиц. Интересно, в замковом саду остались свободные деревья? Вроде как нет, учитывая, что это последнее. Останавливать младшего наследника Чонгук и не думал: зря бы потратил силы, которые пригодятся в случае, если этот замарашка-попрыгунчик случайно наступит не на ту ветку. И кто бы сомневался, что так и случится? Нет, Тэхён ловкий и сильный — в этом после известных событий больше никаких сомнений. Но есть одна маленькая, неоднократно доказанная на практике теория: земля и красивая округлая часть тела омеги притягивают друг друга. — Чонгук! — Тэхён, сползая вместе со снегом, еле удерживается от падения, животом виснет на толстой ветке. — И что мне с тобой делать? — кричит ему снизу Ким, к которому тут же подбегает новый подарок от Донсу — большой сторожевой пёс со складчатой кожей песчаного цвета. — Для начала попроси его уйти! — омега пальцем показывает на животное. — Не пойму! Ты любишь всё живое, кроме него, — подтрунивает Чонгук и сквозь плохо замаскированный смех произносит: — У тебя питомец — паук! Он очень серьёзный альфа, на голову которого свалился младший наследник. А ведь ещё раз свалится прямо сейчас, если не помогут. — И его хозяина не люблю! А Люци — самый дружелюбный питомец на свете! Иначе вряд ли бы нашёл общий язык с тобой! — Тэхён задет до глубины души таким поведением! Он тут висит на честном слове, а тот такое положение дел забавным считает! — Тянись ногой к ветке, слева от тебя, — даёт указание альфа, а Тэхён, понимая, о чём речь, так и делает, подтягивается всем телом, уже намного крепче держится. Остаётся только спрыгнуть: — Ну всё. Теперь спускайся, — требует Чонгук. — Не могу, Гук! — хнычет Тэхён. — Попроси его уйти… — омеге стыдно, но да… Он боится! Младший наследник боится существа, что вокруг Кима бегает и на него изголодавшим взглядом смотрит! В его жизни такое никогда доныне не случилось, чтобы животное не только не возлюбило, но и всем видом нелюбовь демонстрировало!

〰️➰➿

— Что происходит там? — спрашивает Карл у Квинта, стоя напротив двери, ведущей в сад. — Не бойся! Доверься мне! — Он у тебя слишком большой, — хлюпает носом наследник. — Вдруг разорвёт. — Гук младший и мухи не обидит, — довольным голосом произносит Чонгук. — Ты назвал его своим именем?! — Что?! — услышав столь странный диалог, Квинт не выдерживает и резко дёргает за кольцо в пасти дракона на двери. — Вы что устроили тут! — забыв о том, что хромает, врывается в сад, ища глазами распутников. Одного застаёт стоящим на дереве, а второго, опустившегося на корточки и спокойно гладящего уши пса. — Кхм… — немного не о том подумал, но бывает же! — Квинт? — подают голос сверху. — Тэхён, ну что ты там делаешь? — направляется к ним Карл, пытаясь смехом не выдать управляющего замка, вообразившего уже невесть что. — И ты тут! — радуется младший наследник. — Попроси Чонгука уйти, и своего милого пёсика забрать. — Чонгук, ты совсем его не жалеешь? — поправляя чёрную меховую накидку, спрашивает Карл, а альфа устало пожимает плечами, дескать, «и так всё понимаешь». — Вот именно! — соглашается Тэхён. — Ему же страшно, — продолжает Карл. — Ничего подобного! — а тут Мин отрицает. — Так я не про тебя, — важным видом сообщает сын члена клана. — Гуку явно не нравится стоять на холоде и слышать ваши с Чонгуком препирательства. Жалко же его… — Ах так! Тогда задержусь тут, и с места не двинусь! Будете скучать, умолять вернуться, а я останусь непреклонен! — Только скажи, чем тебя будем кормить, — управляющий замка отходит от неловкой ситуации, подстраиваясь под настроение молодёжи. — Сало точно не будешь, а одними семечками и орехами вряд ли наешься. — Ничего не нужно! Сыт по горло! — прилетает сверху. Happiness Does Not Wait — Ólafur Arnalds Квинт и Карл не сдерживают яркие улыбки, глядя на того, кто каждый день своими затеями наполняет их жизнь безграничной радостью, своей искренностью и подкупающей честностью будит во всех родных непосредственного и веселящегося ребёнка. Но не успевают они возразить младшему наследнику, как по саду разносится голос главного лекаря: — Чимин, не беги так! — в саду появляется фигура супруга главы. — Тэхён! — омега встревоженными глазами ищет сына. — Где ты?! — Чимин, ты чего это? — опираясь на трость, подходит к нему старый бета. — Не знаю, что с ним! — наконец, появляется сам Джин, голос которого все слышали. — Он с раннего утра сам не свой, не могу успокоить. — Господин, что случилось? — спрашивает Карл, а Чонгук на папу смотрит, пытается в чёрных глазах что-то прочитать, но тот пожимает плечами, мол мне бы самому знать. — Карл, где Тэхён? — словно Чимину всё равно, что вокруг ничего не понимают, весь лик его беспокойство выдаёт. — Тэ… — открывает рот сын члена клана, но его опережают. — Папа, я здесь… — Где?! — спрашивает омега, а ему Чонгук пальцем вверх на дерево показывает. — Тэхён! Так и знал! Знал, что что-то стряслось! Сердце чувствовало! — Чимин, успокойся, — Квинт не понимает, отчего дрожит всем телом супруг главы. — Это же твой сын. Как поднялся, так и спустится. Не в первый раз оказывается не в том месте, где обычно ожидают увидеть кого-либо из рода человеческого. — Папа, я сейчас же спущусь, ты только не переживай! — Тэхён не на шутку пугается. И плевать, что нового питомца действительно боится. Чонгук, заметив это действо, тоже отбрасывает все шутки и кивает поодаль стоящей страже, а те вмиг уводят Гука. Сын главы стражи за это время помогает младшему наследнику оказаться на своих двоих, а тот тут же подбегает к родителю. — Папа! Видишь, со мной всё в порядке! — Точно? Не поранился?! Всё хорошо?! — произносит Чимин, беспорядочно поглаживая сына. — Точно-точно, — кивает Тэхён и шепчет так, чтобы никто не слышал: — Тебе же нельзя волноваться… Вообще живот Чимина возможно уже многие заметили, несмотря на то, что омега намеренно прикрывает его мешковатой одеждой. Например, Квинт, мимо которого и мышь в замке не пробежит, не мог не догадаться об интересном положении омеги, которого ещё совсем мальчиком знал. Но так или иначе никто ни о чём не спрашивает, уважая супруга главы, все тактично молчат, пока омега сам не решит заговорить. — Знаю, родной… Знаю, но в душе отчего-то тревожно с самого рассвета… — Может, не выспался? — предполагает младший наследник, гладя щёку родителя. — Может б… — не договаривает, пристально смотря, как к Чонгуку подходит один из стражников, без эмоций, сообщая: — Пришли вести с похода. Младший господин Вас ждёт. — Юнги… — снег под ногами в зыбучий песок превращается. — Что-то всё же случилось… — он омегу по колено затягивает, а после полностью поглощает… — Чимин! — кричат Джин и Квинт. — Господин! — Карл в ужасе ладонь к губам прижимает. — Папа! — Тэхён успевает в последний момент схватить родителя под локоть, а ему на помощь спешит сын главы стражи. — Знал ведь… Чувствовал… — совсем слабым голосом вырывается из выразительных губ. Видимо, напрасно учился быть сильным. Вся его сила заключалась лишь в одном человеке с изумрудными глазами… — Папа, не пугай! — Чонгук, помоги донести до беседки, — Джин не медлит. — Господина нужно скорее усадить. The First Adventure — Tonal Chaos Trailer Music (Tihomir Hristozov) Чонгук быстро выполняет требование родителя. Чимина удобно устраивают в беседке, построенной по его же приказу для проведения чаепитий в саду в холодные времена года. Омега всё ещё в сознании находится, а вот глаза открывать намеренно не спешит. Зачем ему видеть окружающее, если рядом нет Мин Юнги? Тэхён, будто читая мысли папы, берёт руку того, отодвигает тяжёлое меховое одеяние и тихонько кладёт на выпуклый живот: — Ради него, папа… Не доводи себя, пожалуйста… Джин, уже собирающийся бежать за успокаивающими настойками, останавливается, видя несложные телодвижения младшего наследника, и то, как на них реагирует Чимин. Из дрожащих прикрытых век супруга главы скользит одна единственная горячая слеза, оставляющая ровную дорожку на щеке. — Он не мог нас оставить… — омега медленно открывает голубые глаза. — Чонгук, иди узнай, какую весть получили. — Не переживай, папа, — на пороге беседки появляется регент. — Мы получили хорошие вести. Поход прошёл успешно! — Донсу, — Чимин с сомнением смотрит на сына. — Ты ведь не врёшь? — Когда твои дети врали тебе? — спрашивает Квинт, а Тэхён под пристальный взгляд Чонгука голову отводит и смешно морщится. Если так посудить, то он никогда не врал! Скрывал, не договаривал, но не врал! — Папа, будь спокоен, — Донсу опускается перед родителем. — Наш отец ведь обещал. А он… — А я всегда выполняю данное мной обещание. Верно, Джун? — Верно, господин. Внезапный леденящий ветер толкнул дверь и, занося мелкую морозную пыль, в беседку проник. Сквозь его заунывный вой знакомые голоса альф зазвучали. Совсем рядом. Их гости посетили? Да какие гости! Это сам хозяин замка со своим самым преданным другом нежданно из облака снежной пыли очутились пред своей семьёй! А те от неожиданности рты в беззвучном крике открыли, так и окаменели. — Отец… — Юнги~я… — Чимин, разве мог не вернуться после слов твоих, что из головы ни на секунду не выходили?

— Господин! Если Вы не вернётесь, я прикажу сжечь меня на костре, а прах развеять по ветру, чтобы иметь ничтожную возможность добраться до Вас и прикоснуться в последний раз!

Не мог. — Не мог, — дрожащими губами произносит привставший с поддержкой сыновей Чимин. — Ваш отец вернулся, — продолжает неотрывно смотреть на главу Мин. Хорошо, что никто не слышит, как с грохотом сваливается груз с его души. Глава Мин всегда возвращался к своему голубоглазке, и этот случай не стал исключением. Когда-то причинил боль — больше подобного не допустит, не позволит из-за него супругу страдать, костёр не станет для божественного тела и прелестного лика разжигать. Взгляды главного лекаря и главы стражи рядом с ними тоже воедино сливаются. И они не шевелятся, дают глазам привыкнуть, как к свету после продолжительной темноты. Друг друга изучают, прикоснуться не спешат, хоть от одного изголодавшегося взгляда альфы сладкое томление по внутренностям бежит. Желание обнять вернувшихся с похода и велико, но никто вокруг не спешит нарушить идиллию. Буквально через пару минут с самых вершин замка громкие звуки рога в ничем, на первый взгляд, непримечательный зимний день о долгожданном возвращении сообщают, народ к воротам замка зазывают. После получения счастливой вести люди, ликуя, главу Мин и его семью приветствуют мелодией земель Эмеральд, весёлыми танцами встречают. Вся семья снова вместе. Они не боятся жизни и её неожиданных поворотов. Их не укачивает, не трясёт при крутых заносах и скольжении. Всё по той же причине, что они крепко-накрепко связаны, держатся друг за друга, никого не отпускают, а лишних в свою жизнь не впускают. Пусть и с трудом, но с открытым и чистым сердцем преодолевают беды, настигающие со всех сторон этой многогранной жизни. Глава Мин и Ким Намджун при каждом походе преследуют разные цели: изучить, добыть, завладеть, покорить. Но самое ценное они оставляют здесь, в родных краях. Людей, ради мирной жизни которых их покидают, для которых после всегда возвращаются. Семью, в которой в отличие от целых земель Эмеральд правит не один человек. Здесь вся власть безграничной любви и бескорыстной заботе принадлежит. «Люблю», — одно единственное слово, пусть вслух и не всегда произносимое, способное исцелить и всю жизненную энергию вернуть.

〰️➰➿

Song of the Man Who Never Gave Up — Eclipse Eternal Глава Мин обязан был вернуться живым и здоровым ещё по одной причине: он не мог уйти из жизни и бросить своего первенца в глотку шакалов, заставить без родительской помощи, советов внезапно сесть на престол, который, несмотря на то, что железный, всё равно хлипкий и ненадёжный. Юнги не успел толком поприветствовать народ и пообщаться с родными, как, вызвав старшего наследника, уединился с сыном в тронном зале. — Я прочитал все письма, сын, — альфа смотрит на наследника, стоящего перед помостом, скупится на эмоциях. — Знаю обо всех твоих решениях. — Отец, — склоняет Донсу голову перед сидящим на троне родителем. — Я не смог дать приказ о казни. Из-за них союзники разрывали соглашения, а наши земли становились уязвимыми. — Они разворовывали наши земли. Подвергли опасности жизнь твоего брата, — продолжает за него Юнги, исподлобья глядя на сына. — А я всё равно не приговорил к казни… — В твоём возрасте я казнил бы всех предателей подряд, не раздумывая, — тяжёлое, как и взгляд изумрудных глаз, кольцо барабанит по массивному подлокотнику. — Ты великий правитель, имя которого будут вспоминать тысячелетиями. А вот я слаб и не заслуживаю трона. — Такого ты о себе мнения? — Ты сам сказал, отец, что казнил бы. А я не сделал этого. — Зная о моём мнении, у тебя есть возможность поменять решение, — тяжелая аура господина великих земель Эмеральд заполняет всё помещение, давит на молодого альфу, но тот держится. — Прости, отец. Но я самовольно не поменяю решение. — Тогда получается, что ты не очень и жалеешь о нём. — Нет, отец, — решаясь, Донсу поднимает на главу Мин зелёные глаза. — О своём решении не жалею, а о том, что не оправдал твоих надежд, подвёл тебя — да. — Похвально, — Юнги величественно складывает руки на животе. — Я не лукавил, когда сказал, что в твоём возрасте, не раздумывая ни секунды, казнил бы. Знаешь почему? — Донсу внимательно следит за отцом, но отвечать не спешит, тот сам интонацией показал, что будет продолжение: — Потому что мне тогда не были знакомы такие слова как «любовь» и «самопожертвование». — Но я ничем не жертвовал. — Ошибаешься, — поза главы расслабленной становится. — Ты пожертвовал троном, — стукнув по подлокотнику, встаёт и громко объявляет, будто приказ зачитывает: — Знал, что после такого решения я мог бы посчитать тебя недостойным наследником и передать трон Тэхёну. Но всё равно принял решение, объединив сердце и разум. Ты доказал, что трон для тебя — не сама цель. Своим решением подтвердил, что не готов ради него идти против самого себя и своей семьи. Казнив, ты бы заявил о себе, заставил народ трепетать от страха. Но на деле, — медленно спускается с помоста и к сыну подходит: — Такой показной жестокостью и иллюзорной справедливостью ты сделал бы добро лишь сырой земле, в любой момент готовой принять свежие тела, чтобы потом ими питаться. В данной ситуации взвесил за и против и понял, что, посадив в темницу, смог и наказать предателей, и сохранить свою будущую семью. При этом не казнил и Пак Богома, посчитав, что все должны быть равны. Если у одних наказанием стала не смерть, то и в отношении него иной приказ не должен был выносить. И этим ещё больше порадовал меня. Я доволен, — уже по-отцовски хлопает по плечу застывшего альфы: — Ты когда-то принял иное решение в отношении отца папы… — Не сравнивай, сын. Он считался отцом Чимина только по крови. Их не связывало с этим чудовищем абсолютно ничего. Казнив его, я очистил мир от очередной твари, отравляющей жизнь твоего папы и Мины. Ты знаешь, они так и не спросили, какое решение я принял. Их молчание подтвердило, что Чимин и Мина и так всё понимали и согласны были с ним. А у тебя совершенно другой случай. Жизнь не так проста, чтобы при принятии решений руководствовались единым порядком. При разрешении ситуации нужно учитывать все обстоятельства. Иначе главе земель Эмеральд не пришлось бы делать абсолютно ничего: открывай и применяй ранее принятое решение по схожему делу. — А арборцы, отец? Я не стал ничего делать. Не в моей власти влезать во внешние дела государства. — Горжусь тобой, сын. Они уже принесли свои извинения, отправили нам помощь в походе, когда в этом нуждались, и всю оплату за уже полученный товар в тройном размере. — Разве тут хватает извинений и этой помощи? — Несомненно, нет. Но Мин Хант продавал многим землям товар. Наша цель — вернуть союзников, и, используя факт деяний за нашими спинами, держать на коротком поводке, а не доводить до войны, которую не потянуть в одиночестве, если они объединят силы. — Ты, как всегда, мудр, отец. — Донсу, по принятию тобой решений и по внешним вопросам, ты доказал, что умён и сможешь в нужный момент сделать правильный для нашего государства выбор. Я долго думал, признаться, сомневался. Боялся, что обременю тебя, совсем юного мальчика. Но все эти события развеяли мои сомнения, и я с лёгким сердцем могу признать, что Вы с Чонгуком готовы к большему. — К чему такие слова, отец? — Сразу после завершения обучения в академии ты займёшь трон и станешь новым главой клана Мин. — Что ты такое говоришь, отец! Ты жив, здоров, полон сил! — глаза альфы шокировано смотрят на родителя. — А мне ещё многому учиться! — Ты скоро станешь отцом, — с гордостью объявляет. Как только прочитал в письме Чимина об этом, тут же от радости приказал раздать своему войску золотые монеты. — Мне было всего пять, когда пришлось занять этот трон. И рядом был только Квинт. Путь к этому трону тернист и нелёгок, но у тебя всегда будет поддержка в моём лице. — Земли Эмеральд — твоя жизнь! — Я их не перестану любить. Но, Донсу. Мой первенец, — слишком изнеможённо. — Люди устают. А я, как бы некоторые ни называли меня чудовищем, драконом, всё же человек. Поэтому это скорее не приказ, а просьба. Я передаю тебе власть, а вместе с ней и ответственность, но продолжу стоять за твоей спиной до последнего вздоха. — До него далеко, отец! Тебе ещё нянчить внуков! — Я вас не оставлю, сын. Не ради этого из пасти смерти столько раз вырывался, чтобы просто так сдаться. — Я сделаю так, как прикажешь, отец, — альфа понимающе кивает и опускается на одно колено перед отцом. — Мой сын! Чонгуку обо всём известно. Я просил раньше времени не рассказывать, чтобы не тревожить тебя лишними думами.

— После похода я должен принять одно важное решение, касающееся Донсу. О нём знает пока только мой супруг и глава стражи. Так как ты являешься верным другом, сопровождающим его везде и всюду, оттого знающим моего сына лучше нас, хочу и с тобой обговорить некоторые вопросы.

— О чём речь, господин? — Дело в том, что…

— Сейчас нас ждёт обед в кругу семьи, пойдём к ним. Я и так снова отвлёкся на вопросы государства, Чимин не оценит этого. Потом продолжим. — Ему известно о твоём решении отказаться от трона в пользу меня? — Твой папа — мой разум и моя душа. — Понял, — Донсу ловит мимолётную улыбку отца.

〰️➰➿

Fall Into Me — Forest Blakk — Карл! Ты должен есть! — главный лекарь так громко жалуется, что голос его слышат спускающиеся с лестницы глава Мин и Донсу. — Джин? — все встают и кланяются, когда заходит глава Мин, а тот жестом руки просит сесть обратно и сам своё место занимает. — Что-то случилось? — не удерживается от вопроса старший наследник, когда слышит имя возлюбленного, которого видит не так часто, как хотелось бы. Не положено. Карл всё ещё живёт с главным лекарем и приезжает в замок повидаться с Тэхёном. Лишних разговоров в адрес Карла Донсу не потерпит, вот и довольствуется мимолётными взглядами, непродолжительными беседами и кроткими поцелуями в укромных коридорах замка. Альфа мужественно держался, следовал традициям, дожидаясь приезда отца и принятия решения. — Я уже не знаю, что с ним делать, — качает головой Джин, накладывая в тарелку индейку и овощное рагу. — Даже я ничего не скажу насчёт того, что ты будешь есть мясо, — считает нужным добавить Тэхён. — Моему племяннику нужно хорошо питаться. — А может, будет девочка? — спрашивает Оливка, повисшая на шее сурового для всех остальных главы стражи. — Тогда по нашему замку будут бегать две прекрасные девочки. — А может, и больше, — Тэхён совсем тихо слышит голос Чонгука. Опустив руку под стол, щипает бедро того. Нечего перед родными заставлять краснеть. Карл всё это время, склонив голову, молчит, робеет перед главой: куда себя деть, чтобы в изумрудные глаза не смотреть. Сын предателя сидит за их столом, мучается от стыда, не знает, какова его судьба и каков статус их с наследником будущего малыша. Руки омеги непроизвольно обхватывают живот. Уверен, что им не причинят вреда, но в нём неожиданно пробуждается инстинкт защитить своего дитя. — Карл, тебе нужно хорошо питаться, — из дум выводит голос самого главы Мин, от взгляда которого не ускользнуло состояние омеги. — Мой внук должен вырасти крепким и здоровым. Ведь это ваш с Донсу ребёнок и ещё один наследник клана Мин. Надо скорее организовать свадьбу, чтобы ты стал полноправным членом нашей семьи в глазах народа. Верно, дорогой? — Чимин довольно кивает своему альфе. — Благодарю за заботу, господин, — сын члена клана вздыхает с облегчением. Все сомнения развеяны. Глава Мин принял его, а малыша как внука и как наследника. — Мне нужен отдых. Двоих беременных омег я не потяну. Это уж слишком! — продолжает причитать Джин. — Почему двоих? — спрашивает Намджун, а все с удивлением смотрят на главного лекаря. — Наконец, хоть кто-то заговорил, — Квинт кусает хлеб, а Вонхо, наклоняясь, спрашивает: — Ты понимаешь, о чём говорит мой сын? — Так ты правда до сих пор никому не рассказал? — поворачиваясь, главный лекарь обращается к супругу главы. А тот после слов лекаря успел до дверей добраться и ногу наружу высунуть. Но вот выйти не успел, в этой позе и застыл. — Чимин? — вскакивает на ноги глава. — Что за побег средь белого дня? — подхватывает удовлетворённый Квинт. — Побег, да ещё и с таким секретом, который только слепой не заметил, — качает головой Джин. — С каким секре… — не успевает договорить глава, как вторая нога его омеги уже во двор выйти готовится. — Стоять! — тут же приказывает Юнги и быстрыми шагами успевает дойти до супруга. — Не объяснишь, о чём Джин говорит? — Не так об этом сообщить хотел… — кусает губу Чимин, как последний подросток волнуется. — Ты перед походом мне намекнул о каком-то важном событии. Этот секрет как-то связан с тем, о чём тогда так и не рассказал? — на вопрос Чимин кивком головы положительный ответ даёт. — Не томи, голубоглазка. Омега решает, что раз уж словами объяснить не может, то покажет. — Позволишь? — омега неуверенно берёт шершавую ладонь своего супруга. — Чим-мин… — альфа завороженно следит за действиями супруга. Свободная льняная рубашка, прикрывающая формы омеги, теперь к телу прилегает, самую красивую округлую фигуру демонстрирует. Миллион игл разом под кожу вводятся, как только дрожащая ладонь альфы с животом соприкасается. Через те иглы неконтролируемая жизненная энергия просачивается, перед главой Мин взрываются мириады звёзд, а от яркого света и необычайной красоты щиплет в глазах. — Чимин, т-ты… У н-нас… — слаженную речь не выдать, когда смысл твоей жизни новую жизнь готовится подарить. Раз за разом выводит тебя самого из темноты. Не заслуживает. Ни разу. Это ему милость от богов? Он её, склоняя голову, принимает. Потому что любит. Всегда. — Мгм… — снова кивает Чимин, видя, как влажные капли слёз скатываются из изумрудных глаз. Щиплет же. Вот и причина. — Спасибо… — альфа голову вверх поднимает, а появившиеся звёзды не меркнут, всё так же ярко блестят. — Спасибо, мой голубоглазка… — вновь смотрит на супруга, в глазах которого те звёзды и так всегда отражаются, никогда не угасают. Донсу — левое крыло дракона, Тэхён — правое. Чимин же — его сердце. Отрежь любое крыло — дракон перестанет летать. Вырви сердце — перестанет жить. Теперь о смерти думать не смеет, потому что Чимин помог ему обрести ещё одни, огромные величественные крылья. На них намного выше взлетит, удержит и целый мир, если потребуется. Когда-то простой сын кузнеца, живущий мечтами и надеждами, сейчас — супруг главы, папа двоих прекрасных наследников, готовившийся подарить и третьего. Для других — господин земель Эмеральд. Для главы Мин — господин его сердца и смысл его существования. — Спасибо, голубоглазка, — целует самые нежные ладони. Будет хоть вечность повторять. Не заслуживает такого чуда, что чуть не свалилось в реку Эмеральд. Но любит. Та река стала свидетелем брошенного у берега зерна любви, ростком выбившейся из чёрной земли и разрастающейся у берега всё больше с каждым днём. А их дети — волшебные цветы, распустившиеся от того незатейливого, с первого взгляда, зёрнышка. Когда, наконец, члены большой семьи усаживаются за одним столом и принимаются отведывать все яства, приготовленные Адой и её помощниками, Квинт и Вонхо с восхищением оглядывают молодых людей. Рядом сидящие Тэхён и сын главы стражи, улыбаясь друг другу, продолжают проявлять свою особую любовь под столом. Точно уже успели понаставить друг другу синяки. Донсу в это время неотрывно смотрит на Карла, беседующего с Оливией. Думая, что никто средь громких обсуждений не замечает, смотрит в конкретную точку — на пухлые губы сына члена клана. — Видимо, это в крови у альф правящего клана Мин выбирать омег «с покусанными осами губами», — шепчет Квинт, наклоняясь к старшему наследнику, а тот от неловкости отводит взгляд от объекта обожания и кашляет в кулак. — О чëм ты, Квинт? — сказанное уловил и Чимин. — У кого покусанные осами губы? — Твой супруг как-то сказал, а я запомнил… — виновато смотрит на застывшего главу. Так сильно Юнги никого не боялся, как своего голубоглазку, да ещё беременного. — Но ты же знаешь его! Это скорее похвалил твои красивые губы! А я старый дед! Ляпнул, не подумав! — Господин, Вы, наверное, очень сильно утомились после дороги. Прикажу сегодня подготовить для меня отдельные покои, чтобы Вы могли насладиться полноценным отдыхом, — Чимин закидывает кусок мяса в рот, излучая спокойствие. — Но, дорогой… — Статусы у всех разные, а методы наказания — одни, — тихо говорит Намджуну довольный Джин и плечами пожимает.

〰️➰➿

Rewrite The Stars — Zac Efron, Zendaya — Тэхён? — зовёт пропавшего омегу Чонгук, обойдя все коридоры замка, в том числе те, в которые редко когда ступала нога человека. А Тэхён — та ещё голубоглазая егоза, которого, как все узнали, и закрытые двери подземелья не удерживают. Альфа, выйдя во двор, и у воды искал, но не нашёл. Ну как мог младший наследник пропасть в такой важный для его брата и друга день! В какую очередную авантюру ввязался?! Хосок и короли уже прибыли в замок, и наследника, по их словам, ещё не видели. — Тэхён! — зовёт, оказываясь в саду и обводит взглядом деревья. Тэхён — ещё птичка. И в отличие от, как её там… Киви! Точно! Вот в отличие от него младший наследник и летать умеет. Но и на ветках альфа его не находит. — Замарашка, скоро церемония начнётся! Все спохватятся! Пока только Чонгук заметил отсутствие омеги. Ну как заметил? Не признаётся, но, оказываясь в замке, первым же делом ищет его. Того, в чьих глазах силы с утра черпает. — Тэхён? — видит знакомый силуэт, сидящий в беседке. Так просто? — Ты чего тут? — спрашивает, проходя вперёд. — Даже не подготовился ещё. — Думаю, — прищурившись, подозрительно серьёзным видом стучит пальцами по губам. — Обычное слово, но из твоих уст оно звучит пугающим. Позволь узнать, о чём? — Чонгук присаживается рядом на лавочку. — Да так, — пожимает плечами. — Думаю о том, что ты меня не любишь, — вот такого поворота событий альфа точно не ожидал. Этот омега всё продолжает удивлять. — Тэхён, ты снова издеваешься? — Ну сам посуди! Я слышал, что любовь измеряют болью! И в книжках так пишут! Вон через сколько страданий прошли мои и твои родители! Донсу и Карл! Любовь, проверенная испытаниями! А у нас толком и ссор не было! — Ну ты перегнул палку, конечно, — губы Чонгука полоской делаются, давится вырывающимся смехом. — Ну разве не получается, что ты меня не любишь! — И об этом ты с утра пораньше думал? — Ну да… — уже не так уверенно. — Тэхён, — откашлявшись в кулак, Чонгук смотрит прямо в голубые глаза мальчика. — Ты когда-нибудь плакал из-за меня? — К чему этот вопрос… — Ответь. — Плакал… Ты ведь меня совсем не замечал… — За это себя не прощу, — гладит подушечкой пальцев холодную щёку наследника. — А ты хочешь испытать ещё большую боль, чтобы убедиться, что любовь наша — самая настоящая и искренняя? — Не хочу… — Люди ищут, находят и иногда вновь теряют. Нам же повезло. Мы с рождения были друг у друга. Ты был создан для меня. А я для тебя. Пусть судьба и дальше останется благосклонна к нам. — Если бы всё было иначе? И мы не росли друг с другом? — Лишь раз взглянув на тебя, я бы, нарушив все запреты, насильно вписал тебя в свою книгу жизни, — говорит сын главы стражи и в очередной раз влюбляет в себя Мина, который решил стать сегодня чувствительным омежкой, находящимся под влиянием истории о драконе и голубоглазке, рассказанной ночью Квинтом. — Замарашка, так-то ты каждый день пьёшь мою кровь, — уже шутливо добавляет Чонгук, но не успевает младший наследник выразить недовольство, как выдаёт: — Однако разрешаю испить до дна. И у нас вся жизнь впереди. Но всё же давай обойдёмся без боли… — Без боли… — успокаивается Тэхён, смотря на своего черноглазого возлюбленного, и кидается в его тёплые объятия. — Почему именно сегодня такими глупостями забил свою голову? — Да так. Всегда знал, что ночью надо спать, а не слушать истории управляющего замка. И не так важно, что сам бедного бету умолял. — Я знаю, как успокоить своего омегу, — оставляя поцелуй на лбу, Чонгук отходит и что-то достаёт из кармана и передаёт Тэхёну. — Это же та самая подвеска… — в руках подвеску с фигурой волка держит. Ту, которую тот отдал в детстве младшему наследнику, а расстроенный из-за отвергнутых чувств омежка, вернул альфе перед поездкой в академию. — Та самая, замарашка. Она тогда помогла успокоить маленького голубоглазого чертёнка. И сейчас пусть так будет, — вновь губы тянутся к луноликому лицу. — Мой единственный… «Без боли». Это про них. Про их любовь. Любовь слишком сложная и уникальная, чтобы подогнать её под один колер. У каждого она неповторимая, исключительная. От того «хочу любовь, как у них» — фраза неверная. Путь у всех свой: короткий, долгий, спутники на том пути — другие, да даже обувь, которой проходят по ней, — разная. Главное, не смотреть на чужой и полностью сосредоточиться на своём. — Я поговорил с главой, — сообщает Чонгук. — Как только тебе исполнится семнадцать, назову своим супругом… — А я тебя своим… Ким и представить не может, что произойдёт с ним в тот день, когда Мин Тэхён станет его омегой в глазах всего общества. Когда он открыто будет целовать эти губы и о своей любви в те уста шептать? Выживет, коль от одной мысли и предвкушения внутри что-то вспыхивает и по всему телу приятным тягучим теплом растекается. Сердце не выдерживает, в бешеном темпе бьётся. Удар. Удар. Удар за ударом. Альфа собственного состояния пугается. — Ты сказал, Хосок и короли тут? — через некоторое время голос Тэхёна спасает. — Да. Они возглавляют список приглашённых. — Чонгук, сейчас всё спокойно и складывается как никогда прекрасно. Меня простили, друзей — вознаградили. Я ни на что не жалуюсь и не смею. Но, — делает небольшую паузу. — Но так иногда скучаю по нашим с парнями вылазкам… Эмоциям, полученным после слаженной работы. — Я вижу, замарашка. Ты отказался от части себя — от Ви, ради нашего спокойствия. — С отцом поговорить не могу. Всё ещё совестно за то, что такую тайну скрывал… — Твой отец — глава Мин. Думаешь, такой человек забыл о ваших «маленьких шалостях» или пустил их на самотёк? — Ты что-то знаешь? — подозрительно щурится. — Точно что-то знаешь! — омега пальцем грозится. — Знаю, — не отрицает альфа. — Он давно принял решение и на этот счёт. Хотел после церемонии поговорить с вами, но раз уж ты начал разговор… — резко замолкает. — А хотя, давай всё же после церемонии, — Ким собирается встать, краем глаза следя за омегой, который тут же за локоть хватает. — Рассказывай сейчас или будешь молчать вовеки, — Тэхён из-под длинных ресниц смотрит, угрожающим видом демонстрирует откуда-то взявшийся родовой кинжал. Своими властными глазами будоражит, вызывая у альфы самые откровенные фантазии, которых тот сам пугается. — Хорошо-хорошо, — Чонгук выставляет руки в примирительном жесте. — Твой отец сильно расстроился из-за всего происходящего, но учитывая, что вы вывели на чистую воду нескольких людей, да ещё и занимающих такие положения в обществе, то он также оценил ваш потенциал. — Что? Что это значит? — убирая кинжал, Тэхён встаёт. — Если есть желание, — Чонгук заправляет серебряную прядь за ушко омеги, — то вы можете продолжать свою деятельность, но уже под покровительством главы Мин. Тэхён внимательно внемлет каждому слову, но в услышанное не верит, оттого не перебивает. — Принято решение о создании тайных обществ на местах, — продолжает Чонгук. — Их задача — проследить за деятельностью должностных лиц и тех, у кого есть хоть какая-то власть над простым народом. — То есть мы… — Вы с друзьями сможете продолжать обеспечивать безопасность в нашей столице. Остальных на местах будем тщательно избирать. Если потребуется — они пройдут обучение у нас и у вас, — Ким говорит с омегой уже не как его альфа, а как такой же слуга великих земель Эмеральд, следящий за миром и порядком. — Так просто?.. Мой отец так просто принял такое решение, а ты и не возразил? — Просто, замарашка? — возвращается лицо любящего человека. — Разве ваш с ребятами путь был простым? Через столько всего пришлось пройти, чтобы открыть нам всем глаза. Может, говорю впервые, но твоя физическая подготовка, навыки владения мечом, борьбы, стрельбы из лука восхищают. Твоё стратегическое мышление, нестандартное решение проблем, помогающее выбираться из разных ситуаций; качества, присущие истинным лидерам — поражают. — Отец похожие слова говорил мне перед походом… — Все знают об этом, Тэ-тэ. А если и не знали, то убедились. Поэтому я не смею запрещать тебе заниматься тем, чем ты хочешь. Никто не желает губить твой талант из-за наших общих страхов. Тем более, — губами прикасается к виску, — ты способен найти проблемы, и просто оставшись в кровати. — Ви не умер… — Тэхёну так и хочется заплакать от захлестнувших чувств, но увы слёзы для церемонии беречь надо. — Ви — часть тебя. Никому не позволю погубить такого боевого парнишку. К слову, маска твоя с рожками у меня. Лично дал приказ её найти, потому что знал, что тебе в ней намного комфортнее. — Думал, больше не подержу её в руках… — младший наследник от радости готов пустится в пляс. — Гук, а если серьёзно, не боишься за меня? — прикусывает губу. — Боюсь. Но какой из меня альфа, если не смогу в нужный момент уберечь своего омегу? Тэхён~а, я не лишу тебя мечты. Ради неё мной и горы будут сдвинуты. — Перестань! Ты так не оставишь никакого повода бубнить и жаловаться на тебя! — Меня надо любить, замарашка. Больше ничего и требовать не могу. Пойдём. Потом поговорим с парнями подробнее о ваших первых заданиях. Когда свыкся с мыслью, что для сохранения одного придётся отказаться от другого, жизнь на блюдечке преподнесла всё и сразу. Терпение — всё же неплохая штука, но баловаться ею младший наследник не будет не сможет. — А сейчас вернёмся в замок. Карл без тебя не справится… — Да без меня никто ни с чем не справится!

〰️➰➿

WildFire — SYML Карл бросает взгляд на одеяние молочного цвета с мельчайшими серебряными кристалликами и голубыми драгоценными камнями, переливающимися на холодном свету, будто замковый портной к праздничному наряду ушил сверкающие на лучах солнца сотни льдинок и снежинок за окном. Омега любуется совсем маленькой диадемой, что украсит его золотые волосы, убранные от висков назад и открывающие милое личико. Столь маленькая и неброская деталь его образа подчеркнёт статус без пяти минут супруга старшего сына главы Мин. На церемонии предстанет перед всеми настоящим снежным принцем. Но лишь внешне, а не в душе. Там теперь всегда царит тёплая весна без осадков и заморозков. Омега обрёл жизнь с тем, с кем под венец сегодня собирается, а малыш под грудью ту жизнь поддерживает. Эти два человека не дадут снова льдами покрыться и в них себя заживо замуровать. «Какой ты там, интересно?» — гладит совсем ещё маленький и еле заметный живот. «Когда я смогу тебя взять на руки и твоему чудесному отцу показать?» На душе лишь одна единственная кошка скребёт: его в этом свадебном одеянии не увидят ни родной отец, ни брат; малыша при рождении на руках не подержат. Но об этой кошке никому не расскажет, совесть не позволит: и так те, кому его семья боль причинила, её саму от великого горя уберегли. — Карл? Можно? — тихо приоткрывают дверь. — Господин? — отвесив поклон, омега приветствует супруга главы. — Зашёл узнать, всё ли в порядке? Мне сообщили, что ты попросил слуг выйти. — Простите, что доставил беспокойство… Я немного… — Волнуешься. Боишься. И это абсолютно нормально, — Чимин гладит щёки омеги. — Сегодня у тебя свадьба, — замечает неуверенный кивок. — Или дело не только в этом? — Не хочу попусту Вас переутомлять. — Разве у моего сына могут быть скрытые от меня думы? — ободряюще спрашивает супруг главы, и Карл, чувствуя всё то тепло, что источает омега, решает открыться. — Я думаю о том, что даже когда меня назовут супругом младшего господина… — губы плотно сжимаются. — Что тогда, милый? — В глазах народа всё равно буду опороченным и грязным… — кладёт руку на живот, не решается смотреть в голубые глаза. — Ведь я отдался телом альфе… поддался влечению и неправильным желаниям…до брака. Думаю, не будь ребёнка и узнав Вы об этом с главой, вряд ли приняли такого, как я… — Настолько уверен в этом? — Карл всё гипнотизирует пол под ногами. О таких вещах он мог говорить со своим папой, если бы тот был сегодня рядом с ним. — Я всё знал, Карл. Знал в тот же день, когда вы с Донсу переступили неположенную черту. — З-знали… — светло-карие глаза стыдливо приподнимает. — Зная, принял в нашу семью. Без сомнений, не раздумывая. И это не моя милость тебе или моему сыну. А очередное решение во благо нашей семьи. Какой бы властью мы с главой ни обладали, встать перед чувствами, что выше всех законов и традиций, не посмели, — берёт личико омеги в свои ладони. — Ты сам можешь назвать вашу с моим сыном любовь неправильной? Плод этой любви греховным? — Нет, господин, нет! Никогда. Самое правильное и светлое, что случилось в моей жизни! — Тогда оставь прошлое. Помни о нём, бери от него только всё самое лучшее, но не позволяй омрачать ваше с Донсу и малышом прекрасное грядущее, в коем я не сомневаюсь. А народ, который тебя беспокоит, необязательно должен знать. Многое, что происходит здесь, остаётся в воротах этого замка. Люди никогда не узнают дату настоящего рождения Донсу. Им не станет известно, с чем мы боролись при рождении первенца, через какие мучения прошли вместе с ним. А стены замка Мин Юнги этим не удивить. Они становились свидетелем превращения сына одного жестокого кузнеца в супруга правителя земель Эмеральд. — Думаю, Ваше появление здесь было самым чудесным событием, — Карл сам тянется к Чимину, как цветок к лучам солнца, обнимает, в них греется. — Ты прав, Карл, — на пороге оказывается Квинт. — Невольно услышал твою речь, Чимин. А зайти и перебить не посмел. Не представляешь, какое необычное чувство, видеть и слышать, как омежка из народа, не по своей воле попавший в наш замок, ненавидящий его порядки, стал решающим лицом для всех наших земель. У меня не было детей, но благодаря тебе и Юнги появились и внуки. Может, боги смилостивятся и стану свидетелем рождения правнуков. А коль нет, то я с уверенностью могу сказать, что прожил самую невероятную жизнь. — Ты снова начал, — жалуется Чимин, сдерживая слёзы. — Ещё и их нянчить будешь. Без тебя с Тэхёном я бы не справился. Кстати, где он? — спрашивает омега, вставший с раннего утра, чтобы проследить за тем, чтобы всё было подготовлено к началу церемонии. Спасибо Мине, приехавшей на неделю раньше, чтобы им помочь. — Тоже не видел нашего озорника. Может, ещё не встал? Попрошу слуг выяснить. — Снова на меня клевещете! Не нужно ничего выяснять! Я давно встал и уже, как видите, при полном параде! — разводит руки в сторону младший наследник, демонстрируя свой тёмно-синий наряд с полупрозрачной лёгкой накидкой на одно плечо с золотой вышивкой, прикрывающей обнажённую спину с одной цепью и завязанной лентой на тонкой талии. Точно ангел с поразительными голубыми глазами, пойманный на фоне ночного звёздного неба. — Волшебно… — ахает Карл. Ведь и вправду от сказочного образа омеги глаз не отвести. — Только неудобно, слишком длинная… Под ноги лезет, — морщась, жалуется омега. — Неисправимый, — одновременно, качая головой и смеясь, произносят Чимин и Квинт.

〰️➰➿

There's Nothing Holdin' Me Back — Shawn Mendes — Пошли, я тебе говорю! — подзывает Тэхён Карла. — Скоро ведь начнётся церемония! — Ты же сам признался, что волнуешься и тебя могут успокоить только зелёные глаза. — Но не положено видеться до церемонии… Да ещё вот так свободно гулять по корпусу для альф…. — на это младший наследник закатывает глаза. Поверьте, больше, чем он за свои шестнадцать лет, никто не слышал слова «нельзя», «не положено», «не дозволено», «неправильно» и всё в этом роде. — Нет, если ты имел в виду нашего зеленоглазого конюха, то да, никто такого поступка не оценит, — остановившись, заявляет Тэхён с серьёзным видом. — Тэхё-ён! — Ну что? Что неправильного в том, чтобы разочек обнять того, в ком нуждаешься в эту секунду? Тем более на тебе даже не праздничное одеяние, не то что на мне… — шмыгая носом и дав знак стражникам отойти, приоткрывает дверь и подзывает омегу: — Уверен, Донсу обра… — поворачивается и застывает: — дуется… Донсу? — следом слюну сглатывает: — М-м… Я как бы знал, что вы очень близки… Но настолько… — Ты чего встал, Тэ? — тихо спрашивает Карл и, проходя вперёд, тоже перед представшей картиной зависает. Кто бы мог подумать, что застанет в день своей свадьбы своего жениха на кровати под… Под сыном главы стражи! — Вы что тут д-делаете? — грозно спрашивает Чонгук. — Карл? — Донсу пытается через голову Кима посмотреть на омегу, который еле сдерживается, чтобы не расхохотаться. — Понимаю, что в вашей академии только альфы и были, — ошарашено смотря, говорит Тэхён. — Поэтому я, несомненно, не могу вас винить в чём-то, — немного отодвигаясь корпусом назад, тараторит и, морщась, на Карла смотрит, мол что-то мы не на тех глаз положили. — Но всё же… — намеренно медлит, изображая стеснение: — Хорошо, что Карл успел забеременеть. Думаю, наши родители хотели бы продолжение рода… — Тэ-тэ, перестань… Чонгук мне помогал… — Говорю же! Всё хорошо! Друзья должны помогать друг другу! — Тэхён! — шипит Чонгук, пытаясь поднять застрявшую руку. Решил он помочь Донсу с пуговицей на праздничной рубахе, не заметил, и, случайно ударив ногу об выступ на полу, повалился на кровать, потянув за собой друга. Но у младшего наследника мысли, как всегда, более интересные, красочные… Да чтобы провалиться им прямо сейчас под кровать, а после — под землю… — Вижу, что настроение тебе поднял, — обращается Тэхён к Карлу. — Тогда можем оставить. Пусть, кхм… Наслаждаются обществом другу друга, — подмигивает сыну члена клана и, уже вдоволь хохоча, с ним поспешно покидает покои наследника. — Карл! — кричит Донсу, не мечтавший в день своей свадьбы быть раздавленным крепким телом своего друга. — Да я сейчас! — стиснув зубы, ругается Чонгук. — Я сейчас им покажу! — через пару попыток ему удаётся встать на ноги. Альфа быстро бежит за ними. — Стоять! — кричит он не успевшим скрыться омегам. А не успели они по одной простой причине: нечего было портному выбирать такую длинную накидку, о которую легко можно навернуться! — Зачем вы приходили в корпус для альф? Да ещё и без предупреждения? — старается смотреть только на Карла, потому что сидящий на полу Тэхён даже в таком виде слишком сильное внимание привлекает… — альфа несуществующий ком в горле глотает. — Чонгук, мы… — отвечает Карл, а его перебивают: — Ты не обязан оправдываться! — вставая и потирая ягодичную часть, говорит Тэхён, а сын члена клана с искажённой гримасой непонимания к нему поворачивается. — Почему всегда суёте свои прекрасные носики туда, куда не просили? — жалуется Чонгук, сверля взглядом омег. — Вы, альфы, тоже постоянно суёте свой, — взгляд младшего наследника невольно ниже опускается. Интересные, однако, тёмно-коричневые кожаные штаны у сына главы стражи. Такие. М-м. Обтягивающие… Привлекающие внимание к… Бёдрам. Определённо, бёдрам. Странно, что в беседке не заметил… — Суёте, когда и не просят… — не думая, продолжает. — Тэхён? — одна бровь альфы резко вверх ползёт. — А? — неужели снова не то ляпнул? — Я про нос, конечно же! Про нос! — Но у меня он на лице. А ты смотришь вовсе не туда. Когда-нибудь Тэхён научится думать, а после говорить! Эти учителя лгали, когда уверяли, что от перемены мест слагаемых сумма не меняется! Меняется, и очень даже кардинально! — Карл? — голос старшего наследника спасает. — Господин… — Не уделишь мне несколько минут, если моему брату удалось уговорить тебя прийти сюда? — Иди-иди, — даёт добро Тэхён, а когда друг неуверенными шагами подходит к Донсу, замечает лукавый взгляд Кима и тут же кричит ему: — А хотя постой! Не оставляй меня с этим явно голодным и недобрым волком! — но его уже скрывшиеся за дверью покоев вряд ли слышат. — Говоришь, мы всегда суём свой, когда не просили? — хищник медленно приближается к нему. — К-карл… — Отчего же, — наклонившись к омеге, Чонгук дьявольским голосом шепчет. Его месть?! — Мне думается, что, когда наступит время, ты сам будешь просить об этом… — у Тэхёна вместо каменного пола замка непонятная желейная субстанция. Паника, охватившая всё тело. Позади стена: от хищника не убежать, не скрыться. А Чонгук, явно удовлетворённый реакцией наследника, делает то, о чём мечтал, как только увидел праздничный образ омеги. Альфа, дыша прямо в губы, немного отодвигая прозрачную накидку, скользит указательным пальцем по оголëнной спине. Он словно невзначай немного дотрагивается до холодной цепи, срывая изо рта омеги откровенный звук. — Ты великолепно выглядишь… — приподнимая голову, Чонгук еле прикасается губами виска, ловя капельки пота. — Держись, пожалуйста, сегодня рядом со мной… Иначе, если кто-то посмотрит на тебя другими глазами, придётся лишить зрения… — Собственнические повадки альфы проснулись? — сиповатым голосом спрашивает наследник. — Я человек миролюбивый. Ты знаешь. А вот за реакцию зверя во мне не ручаюсь. — Боюсь… — облизывая губы, произносит Тэхён. — Ты не бойся. А вот они — пусть.

〰️➰➿

Merry-Go-Round of Life (From Howls Moving Castle) — LOrchestra Cinematique Мрачный тронный зал благодаря дивной красоты цветкам белоснежной камелии превращён в настоящий зимний дворец. Донсу и Карл под восхищённые взгляды гостей, по традиции сделав глоток «вина», обмениваются кубками в знак завершения церемонии, а зал взрывается аплодисментами. Скрепляя узы, молодые должны были отпить напиток. Чтобы приглашённые не заподозрили неладное, традицию не нарушили, зато вместо лучших вин из запасов главы Мин, в кубки в этот раз налили вишнёвую настойку. — У меня есть для тебя кое-что, — оставляя целомудренный поцелуй на лбу, сообщает Донсу и кивает страже. Те, узрев знак наследника, открывают двери, и в зал заходит… — Калеб… — мурашками всё тело сына члена клана покрывается. — Прости. Мин Ханта не могли привести. Но подумал, что тебе будет приятно, если на таком важном для нас событии будет присутствовать кто-то близкий. — Я понимаю-понимаю. И о таком мечтать не мог! — быстро тараторит Карл и будто разрешение просит. — Пойдём, — старший наследник берёт ладонь супруга и под одобрительные взгляды родителей сопровождает его к брату, затерявшемуся среди других. — Калеб, ты здесь! — Карл не решается сам подойти к нему ближе, зная, что альфа не принимал сентиментальности и откровенное проявление чувств. Но тот, к его удивлению, сам подходит и обнимает двойняшку. — Спасибо, — шепчут губы омеги уже своему супругу, немного отошедшему от воссоединившейся родни. — Ты молодец, — хвалит старшего брата подошедший к нему с друзьями Тэхён. — Господин, поздравляем вас, — Хосок, Ко, Ро и Ли делают учтивый поклон. — Чудесный праздник! — Благодарю, что приняли наше приглашение, — отвечает им Донсу. — Хотим ещё поблагодарить главу Мин, — говорит Ко. — Он не только великодушно простил, но и наделил нас такими почётными статусами! — гордо заявляет Ро в своей манере. — Мы будем членами тайного общества во главе с Ви! — подхватывает Ли. — То есть с младшим наследником… — О, вам успели рассказать об этом? — Донсу с ухмылкой смотрит на брата. — Это всё он! — Тэхён пальцем показывает на приближающегося вместе с Феликсом Чонгука. — Проболтался мне раньше положенного! Зная, что не мог такое скрыть! — Больше не сможешь своими голубыми глазами выпытывать из меня информацию, — тут же сын главы стражи понимает, о чём речь. — Только Ли пока придётся немного подлечиться, — уже не так радостно сообщает Ко. — Главный лекарь осмотрел его, — Хосок бросает взгляд на омегу, беседующего с сестрой супруга главы. — Оказалось, что мы… — тяжело даются слова, выручает Ро: — Мы могли его потерять. Ли жив благодаря вовремя оказанной Тэхёном помощи. — Всё, перестаньте! — поправляя накидку, говорит Тэхён. — Никого бы мы не потеряли! Нам суждено было той ночью встретиться с Хосоком, а потом и со всеми вами. — Если всё хорошо, то почему сказали, что Ли придётся подлечиться? — задаёт вопрос Феликс. Чонгук в это время закрывает своим телом младшего наследника, давая тому возможность без лишних глаз, прикрыть ключицы. — Для полного восстановления ему нужен чистый воздух, — отвечает Ко. — Столица — не самый лучший вариант. Но мы не знаем, куда именно его отправить. И кто будет сопровождать, ведь брата одного мы точно не пустим. — А вот это зря! — дуется Ли. — Пойми их, — управившись с накидкой, Тэхён выходит вперёд и обнимает за плечи младшего из семьи Чон. — Окончательно выздоровеешь и вернёшься к нам! — Если доверяете мне, — с гордой осанкой, к ним подходит Калеб, держа ладонь Карла. — То можете отправить своего брата со мной в самую «зелёную» часть наших земель. Провинцию Пергула, — передаёт брата Донсу, не смея смотреть на омегу, который в их первую встречу укусил и кажется с укусом пустил по венам какой-то сладкий яд, не покидающий его тело и напоминающий о себе по ночам. — С Вами? — с подозрением спрашивает Ро, Ли от услышанного поддержку в глазах Тэхёна ищет, а младший наследник поощряюще кивает. — Мой брат позаботится о Ли, — вступается за альфу супруг старшего наследника. — Не сомневайтесь. Если он дал слово, то никогда его не нарушит. — Хорошо, — кивает Хосок. — Благодарю за такое предложение, мы подумаем и сообщим до Вашего отъезда. — А почему молодые люди не танцуют? — подходят к ним Вонхо с управляющим замка. — Нам, что ли, вместо вас в пляс пуститься? — Вот что удумал! — бета хлопает по плечу старого альфы. — Пусть музыканты громче играют! — объявляет сидящий на троне глава Мин, держа нежную ладонь супруга. Отовсюду льётся красивая мелодия, проникающая в сердца хозяев и гостей торжества и заставляющая их всех собраться в центре зала, кружиться до самого утра следующего дня. Пять дней и пять ночей торжество то длится. По приказу главы Мин в честь дня венчания старшего сына для простого народа Эмеральд праздничные ярмарки открываются, гулянья с винами, мясом и сладостями устраиваются. — Совсем скоро будем танцевать на нашей свадьбе, — делая элегантную поддержку, говорит сын главы стражи. — Только штанины подтяни, — чувствуя на спине крепкие руки альфы, произносит Мин, а Чонгук, как идиот, чуть не ведётся на это, но слышит продолжение: — До следующего лета ещё дожить надо, — слова, которые при обычной ситуации жизнерадостный младший наследник никогда бы не произнёс, но что поделать, коль эта тема настолько смущает?! — Скоро, вот увидишь, — ещё больше наклоняя партнёра по танцу, с ухмылкой произносит сын главы стражи незаметно для других, слегка прикасаясь губами к выпирающему кадыку омеги. — И вовсе не скоро! — сглатывает слюну Тэхён.

〰️➰➿

Wonder — Shawn Mendes — Ну почему так скоро! — уже меньше, чем через год, вопит семнадцатилетний омега, стоящий перед дверьми в тронный зал, которые вот-вот откроются, и он в сопровождении нескольких омег зайдёт и встретится глазами со своим женихом. На нём длинное лёгкое бирюзовое одеяние с открытыми плечами и цветочками на рукавах, которые изначально планировались живыми. Но портные побоялись осуществить задуманное, наткнувшись на недобрый взгляд младшего наследника. Пришлось каждый цветок скрутить вручную из ткани. Самой церемонии Тэхён ни в коем разе не боялся. С момента отмены традиции по выбору омег на год, она у всех проходит одинаково. И не сказать бы, что интересно для Мина. Вчера только, пока Ко обучал новобранцев, они с Хосоком и Ро помогли одному торговцу вытащить товар из пожара, раскрыв изменника, решившего, что может их устраивать, чтобы соперников на рынке устранять. Вот пробираться в подвал горящего самодельного склада — это настоящие эмоции, видеть лица достопочтенных людей, каждый раз одетых по-разному, но всё выглядящих в целом одинаково — не столь занимательно. Чимин думал, что омежка, который у него родится, будет тихим, послушным. Но, видимо, судьба у него такая: провожать всех своих близких на опасные задания и, сидя у окна, молиться о том, чтобы всё прошло успешно и все живыми и здоровыми вернулись. «Ну хоть с одним повезти должно!», — думал он до рождения зеленоглазой малышки Эрин. Но, учитывая, какие бои устраивала она, находясь ещё в животе папы, а сейчас капризничает по ночам, в этом мало сомневается. Тэхён, кстати говоря, оказывается вполне прав. Свадьба проходит так же «тихо», как и свадьба Карла и Донсу. Правда, Чонгук и он вряд ли что-то успели увидеть на собственной свадьбе, потому что смотрели почти всю церемонию только друг на друга. Из запоминающихся событий — появление рыжеволосого омеги, который всё же смог вернуться в школу, а благодаря своим способностям и с разрешения Чимина Бертой направлен на временное услужение в замок Мин. Тэхён, ценящий целеустремлённых людей, тоже одобрил кандидатуру Кристиана. Тот обещал и стал лучшим, а жизнь, как и предзнаменовал, снова столкнула их вместе. — Кристиан, тебе всё нравится здесь? — Тэхён, вышедший подышать свежим воздухом, застаёт омегу со шрамом на лице. — Д-да, господин, — низко кланяются ему. — Хорошо. Если что, всегда можешь обратиться с любым возникшим вопросом. — Прошу прощения, господин, за все мои деяния, — в очередной раз Кристиан склоняет голову перед младшим наследником. — Я же говорил, что на этот раз уж точно простил тебя. Не извиняйся больше. — Иронично вышло: я выполнял все требования директора Пака, чтобы попасть в замок и стать личным слугой младшего наследника, а по итогу — чуть Вас и не погубил. — Зато закалил, дал возможность не терять бдительность и осторожность, — Мин уголком губ улыбается. — Тэхён, что ты тут делаешь?! — выбегает Карл и сталкивается глазами с Кристианом. — Никак не удавалось поймать тебя одного. Но сейчас я хочу извиниться за то, что сделала тебе моя семья. — Ну что Вы, господин! — трясёт ладонями рыжеволосый омега. — Я не смею обижаться! — Мне нужно было попросить прощения. — Как будто не день моей свадьбы, а прощёный день, — вздыхает младший наследник. — А ты чего меня искал? — обращается к Карлу. — Гости расходятся, и вам пора, — омега приподнимает бровь. — Что… Кристиан, понимая, что уже лишний здесь, вежливо кланяясь господам, удаляется. — Уединиться, Тэхён~а… — слышит голос своего альфы. Да, самой церемонии не боялся, но вот страшило отчего-то то, что должно было произойти сразу после неё. То, о чём так тонко при любой возможности напоминал Ким и из-за чего издевался Карл. Эти двое, нагло сговорившись, мстили за подколы и шуточки. Но ведь дело былой давности! Он уже повзрослел! На целый год, между прочим! Даже успел за это время стать настоящим старшим братом для красавицы-малышки Эрин и благоразумным дядей для крепкого альфочки Эйдена! — Замарашка, ты же устал и вряд ли захочешь спать здесь или в тронном зале. Не хочешь же? — Не хочу… — думы Тэхёна совсем в другом месте. В подготовленных для них покоях. Прыгать в горящий склад было легче, чем… — живот от одной мысли тугим узлом скручивает. — Вот и я об этом, — не церемонясь, Чонгук хватает его на руки и под хихиканье Карла уносит наверх. — Чонгук, — омега всё в его руках брыкается, но тот лишь крепче к груди прижимает. — Карл, давай и мы поднимемся? — приблизившийся Донсу обнимает омегу за талию. — И маленький проказник по нам точно успел соскучиться. — Давайте, господин, — находясь в кольце рук альфы, оборачивается и глядит в изумрудные глаза: — Я тоже безумно соскучился по нашему Эйдену.

〰️➰➿

Wildeyes — Izzamuzzic Только ступив через порог покоев, Чонгук отпускает из своих рук Тэхёна. Омега, до этого так рьяно брыкавшийся, истуканом застывает, нервно оглядывая огромную кровать в самом центре с шёлковой постелью цвета топлёного молока. — Тэхён~а, ты так и будешь стоять? — альфа встаёт прямо перед ним. — Тебе помочь раздеться? — Я… нет… Я-я… — Вижу, что утомился за день. Оставь всё же это дело на мне, — шепчет так откровенно, что омеге кажется: перед ним не человек, а костёр, языки пламени которого очень близко подбирались, а он ходить разучился и убежать от огня не сможет. Сегодня точно от него только пепел и останется… — Я с-сам… Как сам, если и правда двинуться не может? Чонгук разрешения не просит, он действует. Бегали они с младшим наследником долго, пора и честь знать. Теперь тот официально признан его супругом, они друг другу вовеки принадлежат. Ладонь альфы касается разгорячённой кожи омеги и, зацепившись за одеяние, медленно стаскивает его вниз. — Легко же… — через пару движений его чудо и вовсе предстаёт перед ним полностью обнажённым, стоит, ручками пытается прикрыться. — Ты не должен стесняться меня, — медленно убирает ладони, которыми Тэхён скрывает своё аккуратное достоинство. Омега не видит, что не только он тут сгорает? Чонгук от вида одной оголённый части его тела греховным мыслям поддавался, каждый раз откуда-то силы брал, чтобы не напугать, не переступить грань дозволенного, не опорочить. Его крыло раз за разом, когда на общем деле запыхавшийся Тэхён снимал маску, соблазнительно облизывал губы и без всякого стеснения в таком виде кидался в реку, а освежившись, выходил в мокрой одежде, прилипающей к телу, демонстрирующей все идеальные рельефы. Не понимал, почему Ким дар речи в такие моменты терял и быстро куда-то пропадал. Откуда ему знать, что Чонгук вёл кровавые бои со своим внутренним зверем, требовавшим свежую плоть, что ему с самого рождения принадлежит, рядом стоит, но на деле — так далеко находится. Греховными те мысли были потому, что альфа представлял откровенные ласки с участием самого чистого существа на всём белом свете, настоящего ангела. Каждый день впадал в искушение, но прикоснуться не смел. Сейчас же перед ним идеально сотворëнное богами создание, совершенно открытое для тех самых ласк. — Чонгук, я боюсь… — речь омеги лишена связи, смысла. Он не понимает, чего хочет: убежать из покоев или отдаться, как того требуют сердце и тело. Скрывать порывы первого может, а вот второе уже вовсю ноет, всё возбуждение выдаёт. — Хорошо, — коротко говорит альфа и медленно убирает руку с бедра омеги. — Я не буду давить… Дотронусь до тебя только тогда, когда будешь готов. Чонгук правда готов. Плевать на то, что уже сходит с ума. Плевать, что зверь ему не простит, изнутри всего искромсает. Потерпит. Терпел и ещё потерпит, но Тэхёна не спугнёт, не испортит то, что имеет. В подтверждение своих слов, разводя руки, отступает на шаг и оборачивается: — Одевайся, замарашка, я не буду смот… — не успевает договорить, как сзади подбегают, берут в кольцо своих рук, прижимаясь грудью к его спине. Чонгук думал, что Тэхён спокойно заснёт, зная, что обидел альфу? Зная, что и его зверёк слышит зверя альфы и к нему тянется? Если альфе плевать на самого себя, на свою гордость ради возлюбленного, то Тэхёну плевать на стеснение, на то, что он сейчас полностью голый сам удерживает альфу. — Тэхён? — сын главы стражи не спешит обернуться. Боится, что сознание желаемое за действительное принимает. — Я хочу тебя, Ким Чонгук. Безумно хочу… — слова позади заставляют того обернуться и взглянуть в свои голубые глаза. Омега берёт ладонь альфы и бесцеремонно показывает своё возбуждение, чувствуя чужое тепло на нём и растворяясь от незнакомых ощущений. Тэхён не успевает ахнуть, как Чонгук подхватывает его на руки и на мягкую постель кладёт, подушки к нему передвигает. Зверя альфы больше не остановят железные клетки, самые крепкие цепи и кандалы. Он получил ту свободу, о которой столько грезил, и лишаться её не намерен. Альфа придавливает Тэхёна своим телом, припадает к ключицам, мажет губами, всасывает, точно поедает. Тэхён рвано дышит, от ласк губ, рук, языка альфы льдинкой под сорокаградусной жарой тает. Не понимая, как так получилось, сам льнёт к крепкому телу парня, недовольно хныкает от того, что к его телу рубаха альфы касается и жалобы озвучивает: — Почему раздет тут только я? — тянется рукой к торсу альфы. А тот, довольно рыкнув, совсем на несколько дюймов отстраняется, и, продолжая гипнотизировать доверчиво смотрящие глаза, начинает беспорядочно распускать шнуровку своей рубахи, а после срывает с себя штанины, вызывая оханье омеги то ли от удивления, то ли от испуга. — Я, конечно, знал, что у альф немного другого размера… Замечал немаленький бугорок у тебя в штанах… — раскалённая до предела атмосфера развязывает язык, не оставляет места для тени стеснения. — Но… — Доверься, родной, — Чонгук снова нависает сверху, смотря взглядом, разрушающим все страхи и барьеры. Он выцеловывает живот, губами пересчитывает все рёбра и держит ухо востро, чтобы не пропустить ни единый звук, вырывающийся из сладких губ омеги, который уже вовсю мечется по постели, комкает её в руках и просит. Просит о большем. Не замечает, как альфа, лишая своего тепла, чуть ниже сползает, голова его между бёдрами омеги оказывается, а нос соприкасается с… — Чонгук… — вновь паника охватывает. — Чонгук, что ты удумал?! А ну, сейчас же прекрати! — Тебе понравится, — подняв голову, Чонгук лижет внутренние стороны бёдер омеги и хитро улыбается. — Я не очень благоволил твоей вечной занудной болтовне! С чего ты взял, что моей пятой точке понравится твой яз-з… Ах-х! — внезапно из груди вырывается протяжный стон, когда альфа сначала проводит ладонью по межягодичной складке, а после, наклоняясь, языком скользит по колечку мышц. — Ч-чонгук… Я-я… — совсем бессвязно, обрывисто. — Говорил, что тебе понравится, — приподнимаясь на ладонях и облизывая губы, произносит Чонгук. А после снова опускается, смакует, наслаждается вкусом своего омеги. И замечая, как Тэхён расслабляется, добавляет к языку один палец. — А-ах! — громко стонет Тэхён. Но не от боли. Нет. От безграничного удовольствия. Ему любимый человек новый, неизведанный мир, полный наслаждения, открыл. Отстраняясь, Чонгук вновь приподнимается, чтобы успеть захватить ртом хоть один стон, но палец не вынимает, наоборот, второй, а после, используя выделяющуюся вовсю естественную смазку, и третий добавляет. Тэхён чувствует дискомфорт, но Чонгук его непрестанными ласками отвлекает, не даёт и на секунду на них сосредоточиться. Ни одну часть тела омеги не оставляет без внимания, нецелованной. Ким сам рвано дышит, собственное возбуждение в голову отдаёт. Один вид такого развязного, готового на большее. Нет, не так. Омеги, требующего большее, крышу сносит. А когда тот сам подмахивает, насаживается на пальцы, все замки в голове окончательно с петель летят. — Ты готов, замарашка? — медленно вынимая, откуда-то берёт силы, чтобы предупредить. — А может, остановимся на пальцах? — Тэхён невинно так хлопает ресницами. Но в том, что желает дальнейших действий, нет сомнения. Разочарованный голос от чувства опустошения внутри — тому подтверждение. — Тогда потом ты будешь всем объяснять, почему у нас нет детей, а твой супруг вечно злой ходит. — А второе их и не удивит, ты всегда с таким лицом. — Вижу, что готов. — Чонгук!.. — не успевает Тэхён возразить, как Ким приподнимает ноги омеги и приставляет головку, давая привыкнуть. — Чонгук, я… — Тэхёну снова страшно, но он хочет продолжения. Всё нутро кричит о том, что ему это нужно. — Ты молодец, Тэхён~а, — медленно входит. — А-а-а… — протяжный стон разносится по всем покоям. — Тэхён, прошу, расслабься. И мне больно, замарашка, — скользит губами по виску, собирает слёзы с ресниц омеги. И Тэхён быстро принимает правила игры, делает так, как просит альфа. Принимает его полностью, давая возможность выходить и снова под нужным углом входить. Чувства обоих поглощают. Уничтожают и вновь возрождают. Тэхён не успевает себя мёртвым ощутить, в ином мире оказаться, то ли в раю, то ли в аду, как в него вновь вторгаются, на землю возвращают, а после вновь возвышают. Девять непрерывных толчков, один глубокий, заполняющий разум, выбивающий воздух. Восемь толчков, после один уничтожающий и тут же следующий — воскрешающий. Омега перестаёт своё тело контролировать и сдерживать вырывающиеся из алых губ стоны наслаждения. Дрожь по всему телу волной несётся. Неизведанность так страшит, что иногда приходится глаза открывать и на явно довольное происходящим лицо альфы смотреть, и в том, что всё реально, — убедиться. Всё в порядке. Он живой. Живее всех живых. Не наследник отдаётся альфе, альфа дарит себя ему. Парню, у которого вроде как и так всё было. Это понятно по каждому трепетному касанию Чонгука к лицу, каждому нежному поцелую, что кожу его покрывают, отвлекая от болезненных ощущений при смене углов вхождения. Руки альфы блуждают по телу, ласкают, пока он вновь и вновь толкается, новые стоны из губ выбивает. Каждым разом темп меняет. Пока Тэхён привыкает к глубоким и медленным толчкам, альфа движение ускоряет. И так по кругу. А после одного резкого толчка по нужной точке, от осознания, что теснее и ближе некуда, Тэхён содрогается в плавном оргазме и тут же, размазываясь по постели, не предупредив альфу, оставляет того в этих покоях и в неизвестность уплывает. От такого вида омеги со сверкающими под лунными светом белёсыми струйками на животе, Чонгук, ощущая, как и его разрядка близится, делает последний толчок и выходит с чувством, что вселенная явно на его стороне. Альфа падает рядом с младшим наследником и обнимает влажное тело. — Ты прекрасен, замарашка. Ты прекрасен во всём… — смотря, как тот снова по привычке высовывает язык, чтобы облизать губы, тут же хватает его губами и целует. Мокро, влажно. — Я люблю тебя, — произносит Тэхён, не собирающийся в ближайшее время выходить из этой комнаты и возвращаться в реальный мир.

〰️➰➿

Emerald Princess — Two Steps From Hell, Thomas Bergersen «Жители земель Эмеральд верят в легенду, согласно которой до их переселения в это райское место оно было опустошëнным и мёртвым, пока в него не вдохнул жизнь обычный мальчишка, выкравший у дракона драгоценные камни: изумруды, рубины, алмазы…». Тэхён, устроившийся на мягком кресле, читает книгу, найденную в замковой библиотеке. Изредка следит, чтобы любопытный Люци далеко не уполз. Веки его давно закрываются, но он держится, желая хотя бы ещё одну главу дочитать. Ведь книга эта о его любимой легенде, которую слышал от Квинта в самом детстве. — Идёшь? — Чонгук обнимает омегу со спины и целует висок. — Иду, — встаёт Тэхён, опираясь на его ладонь. — Такой большой, еле хожу, — опускает глаза вниз. — Ребёнок своего отца, — альфа с умилением гладит уже довольно выпуклый живот супруга. — Папы! — недовольно бурчит. — Отца, Тэхён. — Отца! — меняет тактику младший наследник. — Папы, — говорит Чонгук и только после понимает, что его подловили. — Ну вот и порешали, — подмигивая, говорит омега. — Пойдём в кровать, замарашка. Глаза уже красные. На кресле остаётся лежать книга с легендой о мальчике-омежке, выкравшем драгоценные камни у дракона, чтобы оживить землю, и тем самым поступком наславшего беду на весь род омег. Жизнь — книга, страницы которой мы листаем одну за другой. Иногда со страхом, слезами на глазах, а в иной раз — с радостью, с трепетом, с предвкушением чего-то светлого. Кто-то листает медленно, никуда не торопясь. Другие же с сумасшедшей скоростью, желая узнать, что же дальше там, что от глаз пока скрыто. Заканчивается одна книга — начинается другая. Единственное, концовку книг можно перелистать, заранее прочитать, конец же жизни не предугадать… Но это и не нужно. Тэхён решил, что ему и незачем знать концовку книги, которую он держал в руках, незачем смотреть на закат их собственной жизни. Потому что они счастливы сейчас. Счастливы, когда Юнги, придерживая пальчик своей двухлетней дочурки, гладит шелковистые светлые пряди умаявшегося за день супруга. Когда улыбается той, которая всё бодрствует, никак глазки не закроет. Лучистые глаза малышки Эрин — два светящихся изумруда — подобны тому камню, который её родителей связал и символом вечной любви главы Мин и голубоглазки стал. Счастливы, когда Джин играет в прятки с Оливией, а Намджун, отбросив броню, с яркой улыбкой присоединяется к ним. Счастливы, когда Квинт и Вонхо устраивают недолгие пешие прогулки рядом с маленьким лесным домиком, в который они перебрались сразу после свадьбы Донсу и Карла. Счастливы, когда Хосок, Ко и Ро после года уговоров, сидя за одним обеденным столом, наконец, дают добро на союз Калеба и Ли. Счастливы, когда нынешний глава Мин Донсу помогает супругу накормить кареглазого Эйдена, в свои два годика уже показывающего характер. И счастливы, когда Чонгук, целуя животик своего омеги, прикрывает Тэхёна одеялом и к своей груди прижимает, чтобы теплее. Счастливы сейчас. И будут счастливы после.