Секретарь и молодой господин

Чувствовал ли Марк себя более унизительно чем в этот момент? Никогда. А его жизнь предоставляла огромное количество ситуаций, в которых он мог бы. Но эта… Она превзошла все. Почти ничего непонимающий и помятый из-за похода в клуб ночью, сейчас Марк стоит в одном белье перед отцом, который не удосужился сказать, что разговор будет проходить в присутствии еще одного человека. В кабинете старшего Ли прохладно и слишком просторно, чтобы почти нагой парень мог чувствовать себя хотя бы чуточку комфортно, не говоря уже о строгом взгляде, под которым Марк ощущает себя худшим ребенком на планете. Он ежится, стараясь прикрыться, понимая, что пялится на него не только отец. Во второй паре глаз читаются легкое замешательство и очевидное осуждение, а Марк уже готов драться, потому что так смотреть на него разрешено только его дурацкому старику. — Марк, — начинает со вздохом, потирая переносицу, старший Ли, — ты забыл, где лежит твоя одежда? Какого хрена ты почти голый? — Ты сам сказал, что это срочно. Позвонил мне, ничего толком не объясняя, а мы вообще-то в одном доме находимся! Мог бы и зайти в мою комнату! И сказать, что будет еще кто-то! Марк скрещивает руки на груди, выражая свое недовольство, вовсе забывая про стыд. — Ладно-ладно, не кричи, — отмахивается отец. — Перейду к делу, а то ситуация какая-то странная. Я тебе говорил, что завтра улетаю в Канаду на месяц или два по работе, так вот в это время за тобой будет присматривать мой секретарь — Ким Доен. Вы, вроде, встречались пару раз, — он хлопает по плечу стоящего около него мужчину, лицо которого сейчас вообще никаких эмоций не выражает. Гнев и обида бушуют в Марке, сразу когда он осознает смысл услышанного. Чувство несправедливости тяжело оседает в груди. — Ты издеваешься? — голос срывается, а ноги спешат к столу, разделяющему его от двух других. — Мне уже девятнадцать! На кой мне нянька в виде твоего сраного секретаря! Не сдерживаясь, Марк ударяет ладонями о стол, скидывая с него несколько бумажек, и получает в ответ хмурое лицо отца, с выступившей на лбу пульсирующей венкой. — Следи-ка за словами. Я прекрасно знаю сколько тебе лет, а еще знаю, что ты можешь натворить, если за тобой не следить. Сначала научись вести себя подобающе своему возрасту, потом уже указывай на него. — Но… — Без всяких возражений, — старший не дает вставить и слова. — Во время моего отсутствия и покажешь сможешь ли нормально жить. Доен мне потом все расскажет, и мы с тобой решим, что дальше делать. Если будешь примерным и ответственным, а не как сейчас, то дам добро на то, чтобы жить самому по себе. Услышав заключение отца, Марк еле сдерживает порыв высказать пару ласковых и совсем замолкает, сверкая большими обиженными глазами. Он не спорит дальше, как сначала хотел, но какого-то согласия выражать тоже не намерен. Хотя, судя по всему, оно здесь никому и не нужно, решено все давно. Бросив последний полный злости взгляд, он разворачивается и уходит, стараясь посильнее хлопнуть дверью. — Извини за его поведение, Доен, — старший Ли тяжело садится в свое кресло. — Все в порядке, господин Ли. Я был готов, вы довольно часто рассказывали о его непростом характере, — Доен принимается поднимать упавшие ранее документы, складывая их обратно на стол. — Ты всегда ко всему готов, да? — Конечно, господин. • Попрощавшись с отцом в аэропорту, глядя на силуэт, уходящий все дальше, Марк решил, что обязательно провернет какую-нибудь гадость. Так сказать, чтобы расплатиться за задетую гордость. До него все еще не доходит, как его старик смог додуматься до такого. Неужели, он настолько плохо себя вел? Да, разбил машину разок, и парочку раз сорвал прибыльные договоренности, ну еще, может, вел себя не совсем порядочно на нескольких банкетах, но разве это можно назвать причиной? Он же, как никак, родной сын, значит, можно было бы и простить некоторое. Сам, небось, и похуже в молодости вытворял, а сейчас издевается над ребенком. Нашел развлечение на старости лет. — Старый пердун, — дуется Марк, с силой пиная камень около машины. — И секретарь его говнюк, сколько его еще ждать? Не успев вспомнить, Доен появился в поле зрения Ли, шагая ему навстречу с кофе в руках. Проигнорировав испепеляющий взгляд в свою сторону, он сунул другому кофе и открыл машину, садясь за руль. Марк сел на соседнее место. — Пристегнись. Парень быстро повиновался, после открывая окно — в машине было душновато. — Пока дождешься тебя и помереть можно, — проныл Ли, отпив кофе. Они ехали молча минут 15 и Марк, угнетенный тишиной, уже хотел что-нибудь сказать, но Ким его опередил: — Проясним кое-что. Я не твоя нянька, следовательно, и няньчиться с тобой я не намерен, — Доен мельком глянул в зеркало, убеждаясь, что его внимательно слушают. — О каждой твоей провинности я доложу господину Ли, так что лучше сначала тебе думать, прежде чем что-то делать. Следить за тобой круглые сутки я не буду, у меня хватает работы, да и ты сам, я думаю, не будешь торчать дома все время. Если я тебе позвоню, ты должен мне ответить, но звонки крайний случай, потому что я буду приезжать к тебе два раза в день — в час дня и в девять вечера. Соответственно, в это время ты обязан быть дома. На случай, если все-таки у тебя произойдет что-то серьезное, можешь мне позвонить, просто так меня беспокоить запрещено. Все понял? Закончив лекцию, Доен еще раз посмотрел на Марка. Он в свою очередь взгляда все это время от мужчины не отводил, только старался не взорваться от возмущения с каждым последующим предложением другого. Ему удалось, но сейчас, кажется, все и выльется. — А пойти нахер не хочешь? Вообще ничего не смущает, да? — повысил голос Марк, чувствуя жар, прильнувший к лицу от переполняющей ярости. — Вы с моим отцом такие приколисты, меня, значит, спрашивать не надо! Какого ты здесь главный и все решаешь? Доен чертовски сдерживается, чтобы не закатить глаза и не дать вырваться многозначительному вздоху на истерику парня, вместо этого он молча паркуется около дома Ли и все же поворачивает лицо к другому. — Мы с господином Ли все обсудили, поэтому нет смысла тебе сейчас устраивать сцен. Либо ты согласен, либо — нет. Но тогда и не мечтай… О чем ты там мечтаешь. Уже привычно Марк хмурит лицо, расстегивает ремень безопасности и выходит из машины, так же привычно хлопая дверьми, а напоследок бросает что-то малоразборчивое. Второй день подряд настроение ниже плинтуса благодаря любимому папуле и его гениальности. Ну ничего, Марк еще отомстит. Подождите немного, ему просто нужно время, чтобы придумать как именно. Настолько же гениально. Нет, даже лучше. — Ты у меня попляшешь, папуля, — шепчет парень сам себе, хитро ухмыляясь. На часах 20:48, а Ли до сих пор ходит и перебирает все возможные варианты мести, но почему-то в каждом из них в итоге остается проигравшим, ведь почти, что бы он не сделал — его отец узнает об этом от своего секретаря. Каждый раз, когда Марк о нем вспоминает — о высокомерном тоне голоса и надменном, осуждающем взгляде — его коробит, а ярость накатывает с новой силой. Возомнил о себе черт знает что и ходит довольный, думает, что все можно, раз старикан доверяет больше, чем собственному сыну. Это, кстати, оскорбительно, даже если и обосновано. Ну ничего не поделать, нужно как-то выкрутиться и сделать что-то такое, о чем доложить отцу он не сможет. Соответственно, это должен быть и его косяк, а это устроить уже труднее. Звук паркующейся во дворе машины выводит Марка из раздумий и буквально через минуту в дом входит секретарь Ким. Ли проверяет дисплей телефона — ровно девять, вот пунктуальный придурок. Похоже, он совсем помешанный на правильности. — А ты, смотрю, как к себе домой, — Марк плюхаетя на большой кожаный диван в гостиной, следя за Кимом, который садится на такое же кожаное кресло справа от него. Спина ровная как штырь, руки сложены в замок, на лице полное равнодушее. Младший сомневается есть ли у того вообще хоть какие-нибудь эмоции или, может, он бесчувственный робот. — Господин Ли дал добро, так что привыкай. Я надеюсь, ты принял свое положение и больше не будешь препираться, а станешь настоящим хорошим мальчиком. — Я тебе щенок что-ли какой-то? — хмыкает раздраженно парень. — Тебе сколько лет? Говоришь как старикан. — Мне двадцать пять. — Капец, не намного ты и старше. И вообще почему бы тебе не обращаться ко мне «господин Ли»? Как к моему отцу, — Марк довольно улыбается, ощущая мимолетное превосходство. Длится это считанные секунды, но зато впервые Ли видит не каменное лицо, а усмешку и чуть приподнятые брови, не сказать, что это победа, но уже что-то. — Я работаю не на тебя, — Ким убирает со лба выбившуюся прядь волос и снова переплетает пальцы, возвращая прежнее выражение на лице. — Заруби это себе на носу, чтобы в дальнейшем не было недопониманий. Господин Ли сказал мне относиться к тебе как к донсену. Да, ты сын моего начальника, но твой статус от этого не выше. — А мне тебя хеном типа называть? — рассмеялся парень всей абсурдности. — Я бы предпочел секретарь Ким, но ты, явно, делать этого не станешь. — Еще чего, конечно, не стану. Ты меня ни во что не ставишь. Марк раздражает, но Доен мастерски умеет себя контролировать в любой ситуации, поэтому что бы не решил предпринять мальчишка, он будет готов. Ким прекрасно понимает, что тот собирается сделать что-то плохое, отчасти тупое, это очевидно, предсказуемо, а если так, значит, справится с этим будет проще простого. — Запиши мой номер, и на сегодня разойдемся. Марк снова смеется. — Хорошо, Доен.