Секретарь и молодой господин

Еле-еле разлепляя веки, Марк болезненно стонет от головной боли, сильно отдающей в висках, и невыносимой сухости во рту, кости ломит, и ему кажется, что хуже чем сейчас он себя никогда не чувствовал. С трудом приподнявшись на локтях, оглядывается по сторонам с намерением обнаружить последнего, кого видел перед тем, как вырубиться. Конечно, Доена нет, только стакан воды и таблетки на тумбе около кровати, любезно им оставленные. На что вообще расчитывал Ли? Что Ким останется с ним до самого утра и будет присматривать, переживая о его самочувствии? Бред, такое только в фантазиях и может произойти, и то, что ночью он казался милым, возможно, тоже всего-лишь показалось Марку, его опьяненный разум воспринимал все искаженно, а не так, как было в действительности. Доен же секретарь его отца, вот и выполнял свою работу — позаботился о Марке, потому что ответственен за него, а не из-за того, что сам так захотел. Парень коротко кивает своим мыслям, убежденный в их логичности, но выпивая таблетки, наконец, утоляя жажду, он не знает почему злится. Крепко сжимая холодный стакан, он хмурится и встает — это неустойчиво, к тому же чувство тошноты накатывает, но кое-как до ванной все же добирается и принимает ледяной душ, смывая с себя слой пота от вчерашнего жара. После этого ему становится гораздо лучше, будто даже дышать легче и в голове свободнее без лишних мыслей и звона в ушах. Как выясняется, душ помогает не до конца, в целом самочувствие все еще неважное, Марк, буквально, не в состоянии поесть, ему плохо уже от вида и запаха еды, возможно, конечно, это также, потому что она либо не первой свежести, либо это просто чипсы и какие-то конфеты. В любом случае он так и не ест, только пьет много-много воды и лежит на диване, включив фильм, который его не особо и заинтересовал. Злость тоже не проходит, наоборот, сильнее распространяется в груди с каждой новой мыслью о ночи, о Киме. И это самое дурацкое, ведь из плохого только старикашка-извращенец, но бесит больше именно Доен, хотя и помог, вроде как. Марк должен бы спасибо сказать, что его не бросили и не забили при первой возможности, только хочется совсем не этого. Стыдно признавать, насколько ему понравились внимание и забота со стороны секретаря, еще стыднее от того, что он хотел бы, чтобы это длилось дольше, вплоть до утра, да что уж там — до конца его дней. Но это не из-за того, что Ким особенный или еще что-то, просто сам Марк на такое падок, ему всегда нравилось чувствовать себя важным, знать, что до него есть кому-то дело. И Доен вчера был таким хорошим с ним, делал все так, как Ли хочет… Почти все. Это «почти» хуже всего. Раз уж начал вести себя мило, мог бы делать это до конца, а то зря заставил Марка надеяться. Надеяться, что он наконец воплотит свой план в реальность, а не на что-то другое, не подумайте. Вообще, как можно было ему отказать? Марк уверен, что тогда уже точно не был противен Киму. А если точнее, то уже тогда, когда они поцеловались первый раз. По его мнению, он ему очень даже понравился и был приятен, иначе, его действия бы не были такими уверенными, и то, что Доен отрицал, что хотел этого, Марка бесит. Вынуждает думать, что он не способен кого-то искренне заинтересовать, а проявлять внимание и заботу к нему можно лишь вынужденно, исходя из обстоятельств, а не из чистого желания. Это обидно и ранит, непонятный секретарь только противоречивые чувства и эмоции в Марка поселяет, лучше бы был всегда одинаковый. Так даже не понятно близок Марк к цели или нет, может, проще уже что-то другое придумать, а не мучаться со всем этим. Размышления о возможной смене плана прекращаются сразу, как только Ли слышит глухие шаги и перед ним появляется Ким. Как всегда, выглядит он с иголочки, по нему в отличие от Марка не скажешь, что пил вчера и почти всю ночь не спал. Доен обыденно располагается на кресле, оглядывая парня, угрюмо наблюдающего за ним из-под ресниц. — Как твое самочувствие? Впервые Доен начинает разговор не с допроса о том, успел ли Марк чего натворить, и это действительно очень странно осознавать, будто каждодневный ритуал нарушен. — Так себе, — после недолгого замешательства отвечает Ли. — Голова не болит больше, спасибо за таблетки, но у меня слабость во всем теле и тошнит иногда. Хотя тебе, наверно, на самом деле плевать, — он язвительно усмехается. — Спрашивал бы я тогда? Марк лишь хмыкает, отводя взгляд. Доен встает, о чем свидетельствует скрипящий звук кожи, и через секунду уже стоит прямо перед диваном и сидящим на нем младшим. Ли отчего-то немного страшно, взгляд у другого свысока кажется еще ледянее обычного. Неужто, его сейчас отругают? Но не за что ведь. Или есть? Ли тушуется, хочет спрятаться от колкого взора, но вопреки его страху, секретарь протягивает свою руку к его лицу и, осторожно убирая темные пряди, прижимает тыльную сторону ладони к его лбу. — Температуры, вроде, нет, — Ким отстраняет руку, но сделай он это чуть позже, то почувствовал бы жар, резко прильнувший к лицу Ли, который склонил голову, прячась за волосами. — Ты ел? — Нет. Щеки нещадно пылают, и Марк упорно глядит только на свои ноги, глупо моргая. Почему он так смущен? Почему Ким стал таким непредсказуемым? Такое крошечное действие, а он уже весь в растерянности. Никогда такого не было, а сейчас вдруг что? Боже, как это странно. — Ты должен что-нибудь поесть. — От того, что я нашел в холодильнике мне плохо. — Тогда закажи. — Нет, только хуже станет. Марк не видит, но знает наверняка, что Ким смотрит на него недовольным взглядом. — У меня не так много времени, — вздыхает Ким. — Так и быть приготовлю тебе что-то простое. — Ты же таким не занимаешься, — вспоминает парень слова Доена. — Просто не хочу, чтобы стало хуже. И он готовит. Снимает пиджак, заменяя его простым фартуком, завязанным на поясе, закатывает рукава синей рубашки, и достает все необходимые вещи, словно давно знает их местонахождение. У него все выходит так легко и непринужденно, будь на его месте Марк, он бы весь копошился тут и там, а в итоге замучился и получил такое себе блюдо, не факт, что съедобное. Но Доен… Он выглядит так, будто уверен во всем, что делает, знает, что нужно взять и сколько чего добавить, когда необходимо убавить огонь и снять с плиты, и в целом все его движения вовсе не нелепые или неумелые, наоборот, точеные, без капли сомнения — это удивительно и Ли не может заставить себя отвести глаз, завороженный мужчиной. Он наблюдает за каждой морщинкой, проявившейся на сосредоточенном лице, каждым мимолетным движением губ, отсчитывающем что-то про себя, и каждым взмахом рук, мешающих что-то или промывающих и нарезающих овощи. И, черт возьми, даже сейчас он такой красивый: серьзность, отражающаяся в чертах лица, не отталкивает, вероятно, из-за того, что направлена в этот момент не на Марка, но суть в том, что он находит это привлекательным, особенно в сочетании с умелостью, демонстрирующейся в телодвижениях Кима. Но чаще всего притягивают внимание все-таки его руки — таких Ли в жизни не видел. При любом малейшем действии мышцы на них сокращаются, и становится очевидно, что Доен не какой-то там додик-офисный работник, у которого силенок ноль, а вполне себе сильный, ну сильнее Марка уж точно. Голубые вены выступают, красиво «струясь» по гладкой коже, сильнее проявляясь на кистях, а его пальцы настолько изящные — длинные и худые, узловатые, но не чересчур, именно так чтобы это выглядело гармонично, даже ногти аккуратные, без заусенцев или каких-то неровностей — ему следовало стать пианистом, а не дурацким секретарем его отца. Доен разворачивается неожиданно, Ли еле успевает сделать вид, что вовсе не следил за ним, нацепить маску незаинтересованности и уткнуться в телефон. Перед ним ставятся несколько тарелок, исходящих паром, и кружка ароматного чая. От вида всего плохо пока не становится — это хорошо. — Сама любезность. — Не язви. Когда поешь, не делай ничего активного, не перетруждайся, а лучше поспи. Ты в этом мастер, так что должен справиться, — говорит секретарь, развязывая сзади тугой узел и убирая обратно фартук. — Ты уходишь? — Да, я же сказал, что у меня немного времени. — Подожди и дождись моего отзыва о твоем уровне готовки. — Не нуждаюсь. — Пожалуйста, — настаивает младший, перехватывая чужой пиджак со стула, — секретарь Ким. Это работает, похоже, Доену нравится, когда он его так называет, потому что иначе объяснить то, что тот каждый раз на это ведется, Марк не может. Ли довольно улыбается, хлопая по стулу рядом с собой, старший вздыхает и садится. Радостный парень двигает к себе тарелку с легким супом с водорослями и отхлебывает. Он быстро с ним спраляется, придурковато причмокивая после каждой ложки, Доен на это чуть закатывает глаза и вертит головой, мол, это такое детское поведение, но это не раздражает, а больше забавляет. — Куда ты дел щеночка? — невзначай начинает Марк, отправляя в рот уже яйца с овощами. — Сдал в приют, — тон голоса равнодушный, будто он каждый день так делает и совсем для него это ничего не значит, но Ли от этого аж давится, делая несколько глотков теплого чая. — Ты серьезно? Какого хрена, я думал ты его себе заберешь или в крайнем случае отдашь кому-нибудь хорошему, кому доверяешь. — Необоснованное предположение, с чего бы мне так делать? — Доен искренне не понимает, приподнимая одну бровь. — Разве я похож на такого человека? К тому же у меня нет знакомых, кому я мог бы доверить живое существо. — Тогда лучше бы мне оставил! — Самонадеянно думать, что тебе я доверяю. Если бы Марк умел убивать взглядом, Доен был бы уже мертв. Как все портить Ким знает не понаслышке. Вот зачем снова включать придурка, не способного следить за словами? Да лучше бы соврал, а то создается впечатление, словно он намеренно портит свой образ в глазах Марка. То милый и внимательный, то полный мудак. И как с ним быть прикажете? — Я ухожу, — Доен поднимается, забирая пиджак. — Сегодня вечером я не приду, у меня будет встреча. — О, так жаль! — сарказм сочится в голосе, а Ли наигранно сводит брови. — Еда твоя полнейший мусор, кстати, — нагло врет он, пытаясь как-то задеть. — Конечно, охотно верю, поэтому ты и запихивал ее за обе щеки, — Ли хочет что-нибудь возразить, но не успевает. — Такой ты врун. Делаешь это при любой возможности и ожидаешь моего доверия? Об уходе секретаря сообщает хлопок двери, и Марк с трудом сдерживает порыв погнаться за ним и высказать все дерьмо, которое о нем думает, но вместо этого сжимает кулаки и пытается успокоится, медленно считая до десяти. В мыслях малость проясняется, он пытается отвлечься, ковыряясь в оставшейся еде, сначала хотелось выбросить ее, как бы сводя на нет старания Кима, но парень не стал, он то не полный мудак, да и вправду вкусно было, что уж таить. Так что пришлось доесть, а чай какой-то травяной оказался, помог поубавить пыл и расслабиться. Бросив все в раковину, Ли улегся на диван, зарываясь в плед, слабость ведь никуда не делась, а усталости только прибавилось с этим Кимом. Треплет ему мозги, путает и меняет о себе мнение при каждой встрече. Это непостоянство выматывает, бесит и отбивает желание дальше стараться на пути к цели. Попался же такой сложный тип, хрен найдешь подход к нему да и Марк сам хорош, тоже не самый простой характер имеет. Но он то младше ему еще простительно иногда, а Ким мог бы научиться хотя бы следить за тем, что говорит и как это влияет на других. Неужели, в нем совсем нет проницательности и эмпатии? Или все это специально, лишь бы близко не подпускать к себе никого? Но пусть не мечтает, пока в сердце Марка таится хоть маленький огонек надежды, он не сдастся. Ни за что не отступит, как бы трудно не было. • Солнце медленно клонится к горизонту, но все равно продолжает напекать, и заставлять задыхаться от духоты. К счастью, прохладный ветерок топорщит волосы в разные стороны и приятно обдает немного влажную кожу парней, уютно устроившихся на лавочке на баскетбольной площадке. Джено позвал Марка поиграть, так как они не виделись пару дней, и он не смог отказаться не смотря на жару, вытягивающую всю энергию и подвижность. Хотя друзья и пришли сюда, поиграли буквально раза три, на большее их не хватило, зато Джено рассказал о том, что познакомился с очаровательной девушкой, часто заходящей в кафе, где он подрабатывает. И судя по его словам и не сходящей улыбке, она ему, явно, очень нравится, но когда Марк прямо спросил об этом, он засмущался и перевел тему. Даже интересно теперь какая она, раз его друг вдруг стал таким милашкой-стесняшкой. Несомненно, нужно будет как-то застать их и познакомиться с ней. Старший в свою очередь тоже успел поделиться событиями, произошедшими за эти дни, интенсивно жестикулируя и сменяя эмоции, проживая их по второму разу. Со стороны прохожих, наверно, казалось, что он тут перед Джено сценку разыгрывает. — А ты сейчас-то в порядке? — волнуется Джено, подозрительно щурясь, после оживленного рассказа друга о банкете и всем последующем. — Да-да, уже все норм, — отмахивается старший, но внутри радуется, что есть в мире человек, который о нем переживает. — Вот старый изврат, а ты еще думал, что никому не нравишься. Рад теперь? Мог бы и повнимательнее быть, идиот. — Будто я знал, что так не только в фильмах бывает, — оправдывается Марк, отпивая холодную воду из бутылки. — Было, конечно, неприятно, но все же обошлось. — Благодаря Доену. — Он все равно мудак, — морщится парень, хватая из-под ног мяч. — Снова бесит больше, чем я готов терпеть. — На мой взгляд, тебе пора привыкнуть уже. И реакция у тебя чрезмерная, ты реально ожидал, что он оставит песика себе? Очевидно же, что нет. — Не очевидно! Он непредсказуемый стал и я понадеялся, что в лучшую сторону, но хрен там... — мяч попадает точно в кольцо и Ли коротко улыбается, радуясь своей меткости. Джено тоже встает и перехватывает мяч из рук неожидавшего друга, при этом самодовольно ухмыляясь. — Не воспринимай его действия и слова всерьез, ты сам изначально не серьезен. Это же все для твоего плана, так будь непоколебим и хладнокровен, — бросок и тоже прямо в цель. Марк хмурится. Джено бесспорно прав. — Ты же не серьезен? — хочет удостовериться младший. — Конечно, нет, — Марк делает попытку забрать мяч, но безуспешно. — Хорошо, а то вдруг втюриться успел или еще что. Звонкий смех звучит так громко даже немного истерически, не свойственно Марку, обычно он более наивный, по-детски искренний. Пользуясь замешательством друга, старший отбирает мяч и бежит к кольцу. — Не шути так. Сомневаюсь, что в такого как он вообще возможно влюбиться. Он только снаружи красивый, а как человек — говно. Марк совершает бросок, но промахивается, мяч глухо стучит о землю, Ли сжимает челюсть, глядя, как тот катится все дальше от него. — Окей, — Джено подходит со спины, ободряюще похлопывая по плечу и улыбаясь, что глаза становятся полумесяцами. Милашка. Они играют еще какое-то время, сводя разговоры совсем в другое русло. Победитель не выявляется, потому что каждый думал, что другой вел счет, когда на самом деле это было не так, поэтому они сходятся на ничьей и расходятся уже на закате, солнце практически полностью за горизонтом. Пока шел домой, обращая внимание на то, как стало прохладнее и стемнело, Марк понял, что совсем забыл о времени, сейчас, точно, больше девяти вечера, а, значит, он пропустил приезд Доена. Это немного взволновало его, но через пару секунд он уверил себя, что разок можно, тот же тоже не явился недавно. Поэтому имеет право, ничего в этом нет такого. Вальяжно проходясь по тротуару, рассматривая еще работающие заведения и красивые улицы, мерцающие разноцветными огнями, возвращается он еще позднее, чем мог. И, очевидно, всем назло машина припаркована у дома, а в окнах горит свет. Марк цокает под нос и входит, скидывая кросовки, проходя в гостиную, где его ожидает секретарь. — Привет, — неуверенно приветствует его Ли и садится напротив. — Мы, вроде, обговаривали, что ты должен быть дома, когда я приезжаю, — со всей строгостью начинает Ким, выражая недовольство, складывая руки на груди. — Ну я гулял с Джено и отвлекся, забыв про это. А что соскучиться успел? — шутка, вероятно, вышла не смешная, потому что никто не смеется, атмосфера будто еще хуже становится. — На звонки, помнится, ты тоже должен отвечать. Афигеть, он даже звонил, с катушек слетел что ли? Еще ни разу этого не делал, а ведь месяц прошел. — У меня телефон разрядился, — парень неловко чешет затылок, поджимая губы. — А ты ждал меня все это время, значит? Час прошел, как минимум. Еще и ключи у тебя есть, это типа… Немного по-сталкерски? — Справедливое замечание, но не по адресу. — Ну да, ну да, спасибо папаше… Ли душновато, Ким, что не мог кондиционер включить? Воздух к тому же напряженный, поэтому парень несколько раз дергает и так свободную футболку на груди, пропуская под нее прохладу, не особо помогает, лучше душ сходить принять. Прекратив бесполезные манипуляции, Марк замечает спустившийся к его шее и ключицам взгляд мужчины, задерживающийся на них дольше необходимого. Младший сглатывает и движение его кадыка, похоже, выводит Доена из ступора, он несколько раз моргает, проходясь по сухим губам языком, и замечает, как другой довольно за ним наблюдает. — Надеюсь, больше ты не будешь забывать о том, что я каждый день приезжаю к тебе в одно и то же время. Или это слишком сложно для тебя? — Марк гримасничает. — Я ухожу. — Доброго пути! Последнее слово должно быть за ним в любом случае. • Спокойная мелодия звучит, обволакивая весь разум Марка, гармонично сочетаясь с доносящимися из открытого окна шелестом зеленой листвы и чириканьем разных птиц. Это красиво — звуки не мешают друг другу, а дополняют, действуя релаксирующим образом. Парень умело перебирает струны, зажимает аккорды, гитара в его руках ощущается не как что-то инородное, а, напротив, словно продолжение его самого, еще один орган, благодаря которому он может поддерживать свою жизнедеятельность. Парень тихо подпевает только ему известный текст и полностью забывается, погружаясь в какое-то иное пространство, где есть только он и музыка, существующие как единое целое. Вот в чем Марк хорош, в этом он находится на своем месте, в своей стихии, все получается само собой, без особых трудностей и переживаний, и поэтому не давит на него, не заставляет чувствовать себя неумелым и жалким. При создании и исполнении музыки Марк просто движется в моменте, следуя за импульсами вдохновения, а заботы и волнения внешнего мира, не обрушиваются, как обычно, тяжким грузом, а дают толчок для новых мыслей, которые раскрывают все с иной стороны. Это помогает ему справляться, восстанавливает в нем запас энергии, необходимый для преодоления проблем и невзгод. С музыкой Марк знает наверняка, что способен на все, что захочет, все в мире ему кажется по силам. Вовлеченный в процесс всем своим существом Ли прикрывает веки, рисуя в воображении разнообразные яркие образы и ситуации, которые, как ему кажется, весьма подходят исходящей мелодии. Тело начинает слегка покачиваться из стороны в сторону, словно морские волны укачивают его, унося далеко-далеко в неизвестном направлении, и Марк готов поклясться, что неведомым образом улавливает запах соленой воды и белого песка, согретого палящим солнцем. Чудесное умиротворение поселяется под ребрами и тягуче распространяется под кожей, внушая ощущение полного спокойствия и уюта. Марк подставляет маленький нос под теплые лучи, проникающие через стекла и наполняет легкие чистым воздухом, делая большой вдох. Кресло, в котором он расположился нагрелось так, что кажется, что Ли сидит в какой-то тропической стране, а не в громоздком Сеуле. Разве не восхитительно, как музыка может заставить его разум обмануться хотя бы на короткий промежуток времени? — Неплохо. Голос Доена раздается неожиданно за спиной и Марк весь вздрагивает, почти подпрыгивая, прерывая движение пальцев от испуга. — Зачем так пугать? Я чуть коньки не откинул, — Марк прижимает руку к груди, под которой сердце стучит в бешеном ритме. Секретарь глядит на парня — тот сидит на его любимом месте и это его тормозит. Ему нравится это кресло, в нем очень удобно и подсесть нельзя — идеально для него. Но сейчас там Ли и Ким борется с желанием попросить его уступить ему, но это ведь было бы мега странно, кресло ему не принадлежит, а вот другому — да, тем более тот первый сел. Короче, это глупая ребяческая хрень не свойственна Доену, так что он сможет совладать с этим. Но навязчивая мысль о том, чтобы выкинуть Марка, занимая место, голову не покидает, даже когда секретарь уже садится на диван. — Я не слышал, как ты пришел. Давно здесь? — Пару минут. — Ты слушал, как я играю? — удивляется Ли, распахивая глаза. — Мне же не послышалась, что ты сказал, что это неплохо? — Не послышалось. — Честно? Не врешь? — парень как ребенок воодушевляется, услышав хотя бы намек на похвалу. — Не вру, — убеждает Ким. — Это больше в твоем стиле. Последний комментарий возмущает, но парень старается пропустить его мимо себя, спорить пока не особо хочется. — Так, значит, ты все-таки купил гитару? — Если бы… Джено заходил и оставил, — дует губы Ли. — Ты же считаешь, что это не важно, пустая трата времени и денег. А сейчас говоришь, что неплохо, по лицу вижу — понравилось. — Вот как? — Ким мелко улыбается и парень ликует внутри, не так часто можно такое лицезреть. — Может, играть-то ты и умеешь и нравится тебе, но применить в жизни это не так-то просто. На одном желании заниматься этим — далеко не уедешь. — Это мы еще посмотрим. — Хорошо. Переубеждать Марка — пагубное дело, поэтому Ким даже не пытается, ему тоже не особо нравится спорить, хватает забот и без этого. Ли отставляет гитару и поднимается, подходя мелкими шагами к дивану, присаживаясь рядом с секретарем. Вот поиграл он и сил прибавилось, воодушевление появилось, снова можно действовать. — А ты с моим отцом как связываешься? И как часто? — голова склоняется в любопытстве, и Доен немного отклоняется. Вообще он бы не против пересесть раз уж любимое место освободилось, но Марк, конечно, так просто его не отпустит, начнет опять свои выкрутасы. — Тебя только сейчас это заволновало? — Ли часто кивает. — Так как у господина Ли забитое расписание, мы созваниваемся два раза в месяц — в середине и конце. — Значит, недавно тоже? Растрепал ему все, да? — сужает он глаза и хмыкает. — Конечно. Это моя работа. Но более важные вещи мы договорились, что я сообщу лично, когда господин Ли вернется. Окей, шанс быть хорошим сыном в глазах отца еще есть, но нужно ускориться. Марк двигается ближе, соединяя их бедра вплотную, вторгаясь в личное пространство Кима, и тот напрягается, но не делает ни одной попытки отстраниться, как бывало раньше. — Понятно. Кстати, что за встреча у тебя была тогда? Что-то очень важное? С кем же? — наседает Ли, отвлекая. — Важное, — Доен опускает взгляд вниз, замечая движение руки парня. — Я встречался с госпожой Сон, — говорит мужчина, возвращая темные глаза к лицу напротив, Марку почему-то тон его голоса и весь вид кажутся вызывающими, словно его специально провоцируют, желают увидеть реакцию. — Разве, это важнее меня? — рука парня находит бедро старшего, гладит и сдавливает его. — Да, — утверждает Ким, но Ли нисколько не убежден. Доен так близко, буквально пара сантиметров между их лицами, но Марк хочет, чтобы и их не было, поэтому приближается, но слишком медленно — Доен встает с дивана раньше, чем он успевает его поцеловать. — Мне пора, — Ли уверен, что мужчина над ним насмехается. — Я ухожу. Если честно, Марк даже не удивлен, что все происходит таким образом, именно так в его жизни всегда и бывает. Через задницу. Если все идет по плану, то на самом деле что-то не так, где-то, явно, подвох. Поэтому он не расстраивается, значит, так нужно и получиться немного позже. Он не слабак, как-нибудь справиться, просто необходимо как следует поднапрячься, приложить больше усилий. Тем более один раз у него уже вышло уломать Кима, ненадолго, но все же. Смог раз, сможет и второй, тот не такой каменный как выяснилось, вечно не продержит свою оборону. Уже видно, что ему не плевать, закрался в нем некий интерес, а люди так устроены — поддаются своим прихотям, как бы не сопротивлялись. Не долго осталось, прежде чем и Ким сдасться, Марк это чувствует. Доен хочет прекратить это все. Неправильность этого оба прекрасно понимают, но какого черта Марк продолжает свои игры? Пубертатный период что-ли все еще? И вопрос в том, почему сам Ким не особо-то и против в последнее время? Ему правильно бы, как старшему, указать на то, что все это чересчур и неуместно, а он вместо этого смирился со всем и позволяет Ли вытворять, что приходит в его несносную головушку. Марк, конечно, симпатичный, Доену пришлось это признать, но вместе с этим еще и такая заноза. Не дает спокойно выполнять работу и быть хорошим сотрудником, которым он и привык быть. Между ними не должно ничего происходить, Ким — секретарь господина Ли, а Марк — сын его начальника, за которым ему просто нужно приглядывать и наставлять на правильный путь, а не быть тем, кого склоняют на плохую сторону. Уже то, что он один раз поддался на провокацию, звучит как бред. Такое совсем на него не похоже, чаще именно Доен кого-то подначивает, можно сказать, манипулирует, но сам сохраняет самообладание и равнодушее. Эти умения необходимы в его работе, а сейчас воспользоваться ими на каком-то пареньке оказывается сложнее, чем можно было предположить. Хотя, возможно, это из-за того, что это не просто парень с улицы, а сын господина Ли, который Доена всему и обучил по большей части. Видимо, на Марка тоже распространилось его влияние, даже не смотря на его нежелание и противостояние. Все же родня, тут уже ничего не поделать. Знал бы Ким, что будет так непросто, может, и не соглашался бы на всю эту затею. Хотя, нет, все ж таки это в его стиле - идти напролом, доказывая, какой он незаменимый. Преодоление трудностей, демонстрирует его ценность, а его самого делает сильнее, выносливее и мудрее. Ким паркуется у дома Ли, расстегивает ремень безопасности и задерживается на несколько минут, обдумывая что же лучше сделать: продолжить эти недоигры или остановиться, дать понять другому, что нечего ждать, ничего ему не светит. Первый вариант, несомненно, заманчив тем, что это довольно весело, его монотонная жизнь стала гораздо разнообразнее, чем раньше и скучно не бывает, что свойственно работе секретаря. Но зато второй вариант более правильный и подходящий ответственному человеку, коим Доен себя и считает. Так бы поступил здравомыслящий взрослый мужчина, осознающий ситуацию. Он понимает, что от этого будет лучше обоим, не будет рисков и недопониманий, именно так и должно быть. Еще раз проговорив это у себя в голове, Доен точно решил следовать второму варианту. Ким привычно без стука входит в дом, ощущая себя уже практически хозяином, и проходит в гостиную. В ней темно и Марк его не ждет, но входная дверь то не заперта, следовательно, он где-то внутри. Опять решил подастовать лишний раз или накосячил как-то? Доен бы не удивился. Со вздохом Ким поправляет ворот черной водолазки и поднимается наверх. Он не стучит, входя в комнату Марка, в ней горит свет, но его по-прежнему нет. Секретарь оглядывается, подходит к мощному дубовому столу и видит телефон Ли. В прятки с ним играть решил? Доен начинает немного злиться, уже не раз сказано, что Марк должен ждать его, а не делать, что вздумается, но сколько не говори, до него все не доходит. Что за бестолковый мальчишка? — Прости, — Марк появляется внезапно, буквально забегая в комнату, — я в душе был. Ли казалось, что он успеет вовремя и не заставит другого ждать, знает же теперь, как его это раздражает, но, видимо, малость просчитался. Ну в душе время течет иначе, пока покрасуешься перед зеркалом, пока помоешься и попоешь, пританцовывая — не заметишь, как и час прошел или два… или три. В торопях Марк не смог даже нормально влагу с тела вытереть, просто натянул по-быстрому нижнее белье и набросил ту дурацкую зеленую кофту, услышав чужие шаги. Поэтому выглядит, наверно, весьма нелепо. С его волос на плечи капают крупные капли, такие же стекают по шее, спускаясь к открытым ключицам. Кофта висит на его фигуре, доходя до бедер, и Марк чувствует себя как какая-то аниме-девочка в стремной романтике. Хотя Доен, похоже, в порядке с этим, сначала немного хмурое выражение лица от ожидания, сменяется изучающим, внимательно исследующим парня. Нельзя не воспользоваться такой возможностью. Марк осторожно приближается и становится прямо перед другим. — Ты так сильно не хотел покупать эту кофту, а сейчас разгуливаешь только в ней одной, — Доен внимательно смотрит на Ли. — Мог бы надеть еще хоть что-то. — Зачем? Мне показалось, тебе и так все нравится, — дразнящим тоном лепечет парень. — В том то и дело, что показалось. Марк обиженно сводит брови и ладонями обхватывает шею мужчины, настойчиво прижимаясь к его губам. Секунда и Доен отрывает его от себя, хватая за плечи и хмурясь. — Подыграл в тот раз, подыграй и в этот, — просит Ли. И Ким, противореча всем своим мыслям, наперекор тому, что собирался сделать изначально, целует Марка, жадно впиваясь в его мягкие губы. Это жестко то, как секретарь кусает нежную кожу, из-за чего она окрашивается в насыщенный розовый, местами даже алый, то, как он проникает языком в рот Ли, который охотно льнет ближе, интенсивно отвечая на поцелуй, и то, как сильно сжимает талию через ткань, прижимая податливое тело парня к себе, вырывая из него тихий всхлип, прерывающий движение губ. Но не надолго Марк нетерпеливо обнимает его, тычась в лицо, утягивая в сторону кровати. Он падает на мягкую поверхность и тянет за собой старшего. — Это не правильно, — пытается воспротивиться Ким, чуть отстраняя свое лицо. — И что? — снова целует Ли. Ничего, судя по всему. Ким спускается к челюсти и шее, влажно проходится языком, всасывая гладкую кожу, впечатывая в нее отметины, после трепетно сцеловывая, будто успокаивая. От Марка сладко пахнет шоколадом, Доену кружит голову, самообладания все меньше, ему просто хочется касаться другого везде, где только возможно, оставить на нем миллион следов и заставить издавать самые приятные звуки. Вероятно, у Доена слишком давно не было секса, раз закрадываются такие сомнительные мысли, больше свойственные похотливым подросткам. Руки старшего оглаживают бедра, поднимаясь, проходясь по тазовым костям и задирая зеленую ткань все выше. Холодные пальцы прижимаются к плоскому животу, очерчивая немного выступающий пресс, и вызывают множество мурашек, разбегающихся по всему телу. Марк шипит, пытаясь отстраниться, когда Ким слишком жестко цепляет зубами кожу на ключице, оставляя яркий след, и тогда он влажно целует его, забирая недовольство. Руки тянут наверх кофту, избавляясь от мешающего слоя, отбрасывая ее в неизвестном направлении. Грудь вздымается выше, а дыхание становится еще горячее, при ощущении теплого языка на затвердевшем соске. Наверное, Доен может чувствовать и слышать, как колотится сердце Ли, словно в намерении совсем вырваться из груди. Ким неугомонно осыпает парня поцелуями, гладит выпирающие ребра и от этого чуточку щекотно, но когда одна из рук ложится на его твердый член, пачкающий боксеры предэякулятом, внезапный стон срывается с губ, ноги непроизвольно сводятся, а пальцы крепко впиваются в плечи Кима, сминая ткань водолазки. Доен устремляет темные глаза к Марку, а он весь пылает, плотно сжимая губы и отводя глаза. — Марк, — зовет Ким, чтобы другой, наконец, посмотрел на него, — ты уверен, что хочешь этого? Ли смущенно кивает. — Ты же осознаешь, что я, так скажем… Буду доминировать? Марк? — Да-да, — шепчет он, — я пришел к этому выводу недавно… Я не против. — Нужна смазка и презервативы. Марк приподнимается, открывая ящик тумбочки около кровати, роясь немного, прежде чем достать необходимые предметы. Вообще он уже давным давно купил их и спрятал в каждой комнате дома, мало ли когда и где это могло произойти. Готовым нужно быть всегда. Он бросает их сбоку, ближе к Киму, и вновь откидывается на подушку. Доен ласково гладит его ноги, начиная с голеней, стремясь выше к коленям, обводя небольшие выступающие шрамики, доходя до упругих загорелых бедер. Поднимается еще, обводя резинку белья, и смотрит на Ли, не замечая ни единого протеста, он цепляет ткань и стягивает, не глядя отбрасывая. Почему это так смущающе? Марк даже предположить не мог, что будет так стесняться, смотреть на Кима вообще невозможно. Он в такой ситуации никогда не был. Не в плане секса в целом, а в плане секса с мужчиной, еще и занимающим позицию нижнего. Пиздец, короче полнейшей. — Эй, у тебя же не было еще? — Был у меня секс! — Но не с мужчиной, — Марк многозначительно отворачивается и надувает немного губы. — Может, тогда стоит остановиться? — Нет! — возражает Ли, стыдливо продолжая. — Просто сделай все в лучшем виде… — Хорошо, — Доен усмехается, растягивая губы в улыбке, Марк ведет себя забавно. — Не смейся! — Я и не смеюсь. — А то я не вижу! Ли затыкается, слыша звук открывающейся крышки смазки, и сглатывает слюну, напрягаясь. Доен закатывает рукава, и парня возмущает, что тот полностью одет, когда сам он лежит перед ним полностью обнаженный, это несправедливо, но пока язык за зубами держать получается. Мужчина выдавливает на ладонь нужное количество лубриканта, четко улавливая аромат ванили. Марк какой-то сладкий мальчик, почти приторно, но Ким не жалуется. Секретарь накрывает ладонью член, смазывая по всей площади, и Ли вздрагивает от прохлады в сочетании с удовольствием. Доен дрочит медленно, а спустя недолгое время снова выдавливает смазку, обильно покрывая пальцы правой руки и обводит край Марка. — Расслабься хотя бы немного, — горячо шепчет он в губы парня. — Как будто это так легко, — Марк получает поцелуй и пытается действовать совету. Доен левой рукой снова уделяет внимание порозовевшему члену, а указательный палец правой начинает вводить в Марка, который сильно закусывает нижнюю губу. Когда палец внутри, Ким дает время осознать это другому и начинает медленно двигать им, отвлекая накачиванием члена. Когда Ли, вроде как, привыкает, секретарь постепенно просовывает второй и это уже более ощутимо — Марк шипит, чувствуя легкое жжение, но старается сосредоточиться на другом. Пальцы внутри начинают двигаться, входя и выходя, растягивая стенки, и когда Ким подгибает их каким-то образом — это пиздец как приятно, младший стонет, хватаясь за покрывало. Марк приоткрывает блестящие глаза, когда другой добавляет третий палец, делая растяжку еще интенсивнее, чаще задевая его простату. Доен выглядит горячо даже одетый, его руки красиво смотрятся на теле Ли, длинные пальцы обхватывающие член и проникающие так восхитительно глубоко внутрь… Просто невыносимо, кажется, он может скоро кончить. Почувствовав пристальный взгляд, Ким самодовольно смотрит на глубоко дышащего парня, и, конечно, тот снова отводит глаза, это слишком для него. Он усмехается, отводя свои руки от горячего тела, вытирая их о простыню. Пальцами подцепляет водолазку, стягивая с себя, следом расстегивая ремень на джинсах, снимая и их. Марк пялится, ведь тот решил раздеться спустя все это время. Твою ж, он даже лучше, чем Ли думал: широкие плечи, за которые хочется цепляться, и выделяющиеся ключицы, позже парень, точно, сделает с ними то же, что Ким сотворил с его, и у него красивая талия и пресс тоже имеется, да его пропорции сущий эталон. Какого хрена? Идеален действительно во всем. Его хочется поцеловать, поэтому Ли это и делает — притягивает за шею к себе, соединяя губы, у Кима успели пересохнуть, так что парень любезно смачивает их слюной, проходясь языком, после проникая в рот и очерчивая ряд ровных зубов. Младший неохотно отстраняется, почувствовав на бедре чужой член. Когда только успел до конца раздеться? Член у него еще краснее чем у Марка, ну это и понятно до него сегодня даже не дотрагивались ни разу. Но должен ли он быть настолько симпатичным. Это странно считать член симпатичным, тем более чужой, но Марк не может себя переубедить. Он, типа, такой ровный и в размерах солидный, не гигантский, к счастью, но больше Ли, очевидно, даже немного обидно. А еще на нем как и на руках вены красивые. Блять, что за хуйня, Марк? Ли вертит несколько раз головой, прекращая нахваливать в мыслях член Доена. — Насмотрелся? — почти хихикает Ким. — Что? Я даже не смотрел, — его поймали с поличным, а он все равно отрицает. Резко притягивая к себе Марка за бедра, роняя его макушку на мягкую подушку с забавным звуком, Доен рвет упаковку презерватива и раскатывает его по длине, прикасаясь таки к собственному члену. Он пару раз просовывает в Ли пальцы, проверяя растяжку, плюсом довольствуясь смешным ворчанием младшего, и шире разводит его ноги, одной рукой крепко сжимая бедро, а другой приставляя член ко входу. Ким идет медленно, следя за лицом Марка, и когда входит до конца, останавливается. Ли жует губу, привыкая, все-таки это больше пальцев, хорошо хоть не больно, а просто непривычно и непонятно. Подождав, может, минуту или немного дольше, Ким бы сказал, что целую вечность, Марк кивнул, разрешая двигаться. Начиная так же неспешно, Доен гладит мягкую кожу на талии. — Можешь ускориться, — выдыхает Ли, краснея. И Ким это делает, двигается внутри, растягивая горячие стенки Марка, вырывая тихие миленькие всхлипы из его рта. Руки сильнее впиваются в мягкую плоть бедра и талии, прижимая Ли на встречу ритмичным толчкам, и с каждым разом звуки становятся громче. С попаданием члена по простате младший уже не может сдержать протяжного стона, но пытается предотвратить последующие, прикусывая свое запястье и отворачивая покрасневшее лицо. Марк и не знал, что способен на такие звуки, это капец как стыдно, но что поделать, если Доен заставляет его чувствовать себя настолько хорошо. И только он подумал, какой Ким замечательный, тот остановился, приводя младшего в недоумение. — Что за? — возмущается Ли. — Продолжай. Марк делает попытку двинуться, но его держат чересчур крепко. — Хен? — почти хнычет он, устремляя влажные глаза к серьзному Киму. — С каких пор я стал хеном? — дразнит Доен, вздымая брови. — С этого момента… По другому длинновато, — уши во всю горят, он все время звучал так жалко? Позор-то какой. — Почему ты остановился? — Показалось, что ты не особо вовлечен, — издевается еще, каков придурок. — Не прячь свое лицо и не сдерживай звуков, мне это не нравится. Доен нахально ухмыляется и протягивает руку, отводя маркову в сторону, полностью открывая обзор на смущенное лицо. Он убирает со лба влажную челку и гладит румяную щеку, и это так трепетно и нежно, что Марк совсем тает под вниманием. Ким проводит большим пальцем по его губе, чуть оттягивая, и прижимается мокрым поцелуем, в этот же момент начиная двигаться, от чего младший несдержанно стонет ему в рот. Секретарь проглатывает несколько хныкающих звуков и отлипает от распухших губ, откидываясь назад. Вид Марка впервые такого податливого и нуждающегося перед ним просто восхитителен. Румянец, распространяющийся по всему телу, из-за разных оттенков удовольствия, яркие метки впечатанные в гладкую кожу и сладкие звуки, ублажающие слух Кима — все невероятно очаровательно. Сдерживаться при виде этого невозможно, и Доен начинает быстро вбиваться в Ли, не контролируя силу, очевидно, сжимая его бедра куда сильнее, чем нужно и Марк уже сам хватается за его напряженные руки. Парень сводит брови, раскрывая рот в немом стоне, несколько раз проводя ладонью по пульсирующему члену, сжимая его, он кончает, выгибая спину, подгибая пальцы на ногах и дрожа всем телом. Под веками появляются разноцветные пятна, а удовольствие буквально бежит по его венам, попадая в каждую клеточку. Доен делает еще несколько сбитых толчков и извергается в презерватив, со стоном вжимаясь в шею Ли, оставляя дополнительный засос. Он неподвижно нависает над Марком, горячо дышит ему в шею, отходя от оргазма. Наконец, Ким выходит из Ли, вызывая у него тихий писк из-за перевозбуждения, и снимает презерватив, завязывая в узел. Он встает, чтобы выбросить его в мусорное ведро у стола, и находит там салфетки, возвращается к все еще часто дышащему младшему и аккуратно вытирает с его груди и живота сперму. — Я схожу в душ, — Ли коротко кивает, даже не утруждаясь открыть глаза. Марк не замечает, как засыпает, поэтому не знает сколько прошло времени, его просто будит Ким, потрясывая за плечо. Не хотя, он сначала раскрывает только один глаз. — Тебе тоже не помешает в душ сходить. — Я уже ходил. — Все равно лишним не будет. С ворчанием, но Ли поднимается с кровати, подбирая с пола разбросанную одежду, идет в ванную комнату. Особо не заморачиваясь, он побыстрее смывает с себя остатки разных жидкостей теплой водой и возвращается. Спать хочется безумно, поэтому Марк падает обратно в кроватку, утягивая к себе сидящего на ней Доена. Зарывается под одеяло, отмечая, что постельное белье чистое, пахнет свежестью. Какой Ким молодец даже тут постарался, нашел же где и что лежит. Парень жмется к секретарю, носом тычась в грудь, и обнимает за талию, тот нисколько не сопротивляется, а это не может не радовать. Марк коротко улыбается и засыпает почти мгновенно, укутанный исходящим от другого теплом. У него получилось.