Жить 2

*** Ольга проспала до обеда, благодаря лечению температура снизилась до 37-ми. – Господи, – сказала она, обхватив голову руками, – Леська же голодная. – Арефьева вскочила с постели и подошла к кроватке дочурки. – Очень интересно... не сама же ты выбралась? В это время Паша пытался надеть на дочку колготки. За окном завывал холодный северный ветер, и по полу сквозило. – Ма-ма. – вяло сказала девочка, чуть потирая глазки. – Какая-то ты квёлая, Леся. Или это папа тебя утомил своим роскошным чувством стиля? – Ой, Оль, иди ты... – М-да, Рыков, видимо, колготки с женщин ты умеешь только снимать. Рыков усмехнулся, не прекращая пытаться одеть дочку, которая устала и недовольно пыхтела. – Ты мой маленький ёжик! – ласково сказала Оля и взяла дочку на руки. – Паш, вы температуру измеряли? – Час назад нормальная была, значит, зубки. – Угу. Зубки. Она кипяток. – строго процедила Ольга и измерила термометром температуру. – 38.6. Это не зубы, Паш, точнее, не только они. – Арефьева раздела дочку и поила её водой. – По полу сквозит, Оль. – У неё и так жар, какие колготки? Давай думать, как ей таблетку дать. И еще, ты чего без маски? – Ой, ты забыла, где я работаю. Да ко мне ни одна зараза не пристанет. К тому же,пару ночей назад ты вполне могла меня заразить через оральный контакт. – Чего? – Замахнулась Ольга. – Я поцелуй имел в виду, Арефьева. – говорил Рыков и улыбался во все тридцать два. – Леся, давай пить таблеточку? Распознав, что слово «таблеточка» таит в себе что-то нехорошее, Олеся сползла вниз с маминых колен и состроила печальное выражение лица. – Пчи. – Всё, Рыков, быть тебе третьим. Может, это вообще, Covid-19 или грипп. У меня второй день голова по швам трещит и, я клянусь тебе, кровь бурлит. – Сплюнь, Арефьева. Это тогда всю подстанцию на карантин закрывать нужно, а Лиза после твоего грандиозного ухода в декрет ещё в себя не пришла. – Паш, давай Олесю лечить, кстати, она ела? – Дочь уважает куриный бульон с сухариками. Кстати, осталось немного, налить? – Да подожди ты. Родители бегали за дочерью, пытаясь напоить её самодельным сиропом, Олеся приободрилась, и, кажется, жар ей ничуть не мешал. Вскоре им удалось напоить юркую девчонку, которая вихрем носилась по комнатам. – Паш, я в душ, следи за дочерью, и ради всего святого, больше не надевай на неё колготки. – Почему? – Потому что ты постоянно надеваешь их шиворот на выворот, Паш. *** Когда Арефьева вышла из ванной, Паша лежал на диване, Олеси в гостиной не было, зато царила тишина. – Рыков, где Леся? – Да тут где-то, сидит играет. – Да что ты? – ехидно подметила Оля и прошла в спальню. – Паша, ёб… Ёлки-палки! В спальне родителей Олеся сидела на полу, потрошила подушки и смеялась, подкидывая перья вверх. – Ой, Олька, тихо же было… – схватившись за голову, сказал Павел. – Это-то и должно было тебя насторожить. – Оля постучала по макушке мужа и обняла смеющуюся дочку.