Sobrino

— Бруно, я ещё раз повторяю, что Фелиция больше не может быть с Маркусом! — Мирабель указала на сценарий, лежащий в углу комнаты, скромно пристроившейся между трижды смятыми коробками для пряжи и стопками книг с инструкциями для «Юных рукодельниц». — Но почему, между ними такая химия! — Возражал Бруно, энергично тряся несчастной крысой, что безвольной тряпкой болталась в его руках. — Они так подходят друг другу! — Потому что Люси беременна от него тройней! И если он от неё уйдёт к Фелиции, то потеряет наследство от своего недавно почившего дедушки из Греции, который пропал при загадочных обстоятельствах во время извержения вулкана пять лет назад. На этот раз очередной скандал в доме семейства Мадригаль не требовал отлагательств. Последние дни домашнего ареста, (да и после него) заметно сблизили маленького Бруно с тётей. Обретя в её лице не только очередного родственника, но и верного друга, он действительно мог общаться с ней на всевозможные темы, попутно рассказывая подробности из жизни за стенами Каситы. — Да, но мы можем всё обыграть, сделав так, что Люси всё это время обманывала его семью, притворяясь беременной, что бы получить половину денег с наследства! — Хм… Неплохо. Ладно, подумаю об этом на досуге, а сейчас спать! — Но я ещё не устал! — Бруно напомни, с какими условиями я разрешила тебе сюда приходить? — Мирабель протянула руку с раскрытой ладонью, готовясь загибать пальцы под каждый перечисленный мальчиком пункт. — Никому не рассказывать, что ты тут живёшь, не спрашивать, почему ты ушла… — Бруно раскачивался на носках с видом пристыженного щенка, пряча глаза в пол. — Так… — И вовремя ложиться спать. — Вот именно, так что спать, спать, спать! Допишем эту махину завтра или ты хочешь, чтобы твоя мать снова обнаружила пропажу как позавчера? Хорошо хоть выкрутились походом за водичкой в два часа ночи. — Мирабель взъерошила кудрявые волосы мальчика, вызвав у него волну протестов с долей смущения в голосе, хоть на самом деле ему безумно нравилось, когда tia ерошила его волосы, он старательно это скрывал, боясь показаться ей неженкой. В такие минуты он ликовал, тихо наслаждаясь блаженными мгновениями близости с ней. Несмотря на полное до этого отсутствие Мирабель в жизни Бруно, он был готов боготворить её, принося в качестве скромных даров еду, редкие сладости, что готовила мама и разноцветную пряжу, какую только найдёт. Разумеется, tia спешила порадовать его в ответ какой-нибудь мягкой игрушкой, вышивкой или поцелуем в щёчку, от которых он приходил в полный восторг. — А поцелуй перед сном? Мирабель ухмыльнулась, прищурив глаза на Бруно. Иногда её и саму забавляли подобные «игры в поцелуи». — Ладно amigo, но только один. *** Бессонные ночи, проведённые в её комнате, разумеется, откликались и в дневное время суток. Когда всё семейство Мадригаль поднималось с первыми петухами и шло дарить пользу жителям Энканто, Бруно досматривал десятый сон, лёжа в своей мягкой постели, тем самым вызывая всё большее опасения у матери по поводу его здоровья. — Хей! Вставай маленький совёнок, иначе опять проспишь весь завтрак. — Раскачивала его за плечи Джульетта, пытаясь добудиться до сына. — Неужели ты опять хочешь заставить меня краснеть перед бабушкой? — Сейчас… Тут очень важный момент, его надо запомнить — Сонно проворчал Бруно, накрывая подушкой голову. — Ладно pequeño desgraciado, даю тебе время до десяти, а потом мне понадобиться твоя помощь. — Помощь? — Из-под подушки показалась пара любопытных зеленоватых глаз. Неужели он не настолько бесполезен и ему поручат, хоть какую-нибудь работёнку в городе? — Помощь, помощь — госпоже Урсуле требуется корзинка свежих арепп для её сыновей, а мне бы не помешали … — Лишние руки. Да, я знаю. — Мальчик присел на кровати, запрокинув голову так, что бы можно было беспрепятственно рассматривать жука, медленно ползущего по потолку детской. Его маленькие рёбра слегка выпирали, натягивая кожу и создавая вид вечно недокормленного ребёнка. В его голове сейчас бродила лишь одна мысль — «Интересно, чем сейчас занята tia Мирабель?» — И когда ты у меня так успел вырасти? — Джульетта потрепала сына за щёку, умиляясь серьёзности его вида. — Ну, мам! — И помни, не в коем случае… — Нельзя ходить к госпоже Пилар… — На распев произнёс Бруно, закончив предложение за мать. Он в сотый раз слышал эти предостережения, принимая их за излишнюю опеку. Конечно, tia Мирабель, как и мама не особо распространялась о поступках Пилар, за которые её могли так не любить в городе, но также настоятельно советовала держаться от неё подальше. — Мам, а почему ты не разрешаешь к ней ходить, она же ничего плохого мне не сделала. — Делал первые шаги к разговору Бруно. Джульетта, уже направлявшаяся к выходу остановилась. Рука уже тянущаяся к дверной ручке застыла на месте. Бруно был не первым из детей, кто задавал ей такие вопросы, и каждый раз она старалась оттянуть этот момент, зная, что рано или поздно он всё равно настал бы. На самом деле, чуть ли не каждой матери в Энканто приходилось объяснять своим детям причину, почему им не стоит ходить в гости к Пилар, и у каждой она была своей. Джульетта была не исключением. Тяжело вздохнув, она присела на постель рядом с сыном, обдумывая с чего лучше начать., — Помнишь, ту сказку, что я тебе рассказывала… в твой день рождения? — Бруно с усилием кивнул, старательно отгоняя от себя неприятные воспоминания. — Так вот, твоя… tia Мирабель много общалась с госпожой Тернерой. Очень много… Говорила, что только она может её понять, и оценить её дар по достоинству, как никто другой. В один из таких дней она пришла домой очень расстроенная, днями напролёт сидела в своей башне, не желая выходить из дома. — Джульетта печально улыбнулась, стараясь не смотреть на сына. Боль, как бы давно она не была причинена, всё равно с каждым днём прорывалась наружу. — А уже после её ухода появилась и сама Пилар — просилась, что бы её впустили. Вот только твоя абуэла и слышать про неё не желала. — А зачем она приходила? — В глазах мальчика промелькнула неподдельная искорка любопытства. Джульетта пожала плечами. — Кто её знает. Бормотала про какого-то мужчину из предсказания и что он как-то связан с ней… — Мужчину? Касита хлопнула дверцей шкафа, напоминая о важных делах в городе. На этом их разговор был окончен.