Коллекционная игрушка
12 декабря 2025 г., 00:11
Нужно ли говорить о том, что после того вечера сердце Тэхёна действительно потеряло один из кусочков, что откололся и улетел в неизвестность, потому что найти его парень так и не смог, соответственно, и заклеить эту пустоту было нечем. Он не знал, что его так сорвет, что он прибежит, спотыкаясь на каждой ступеньке, к их столику и прокричит Чимину, что уходит. Он не понимал, что с ним происходит: в помещении он задыхался, на улице — дрожал от холода. Его колотило все время, озноб прошелся от кончиков волос до ногтей на ногах. Глаза потеряли свою функцию, показывая сплошную размытую картинку, поэтому Тэхён не знает, как он дошел до съемной квартиры, как поднялся на нужный этаж, как открыл дверь и смыл макияж. Но что он отчетливо помнит, так это то, что стоило его телу обмякнуть в холодной пустой кровати и уткнуться лицом в подушку, жестокая истерика накрыла его с головой, не желая отпускать. Впервые за всю свою жизнь, он завыл не своим голосом от той боли, что распространялась по всему телу с геометрической прогрессией. Самое страшное, что это боль не физическая, невозможно найти источник поражения и помазать мазью, невозможно просто выпить двойную дозу обезболивающего и отключиться до утра. Как заставить не болеть то, что не имеет даже материальной оболочки. Как вылечить сердце, которое абсолютно здорово...
В первый день после случившегося Тэхён не вышел на связь вообще, отчего Чимин уже порывался ехать к этому засранцу и выбивать дверь с ноги, если бы не увидел, что статус чужой странички стал виден, значит, Ким просто хочет побыть один и завуалировано ответил другу, что с ним все хорошо. Относительно. Во второй день блондин удосужился краткими ответами по существу, что заставляло волноваться вдвойне, так как вечно уверенный, знающий себе цену француз никогда не молчал больше часа, честно говоря, это даже он был по большей степени инициатором их некончающихся диалогов. Спустя неделю, когда время их отъезда уже поджимало, Чимин забил конкретную тревогу, он приезжал к другу, но видел тоже самое, что и читал в переписке – ничего. Тэхён будто стал какой-то безэмоциональной куклой, которая целыми днями сидит в одной и той же позе, блондин был уверен, что этот страдалец толком ничего и не ест: его синяки под глазами, впалые щеки и грязные локоны, спадающие на лицо, приводили в ужас.
Переживания за уже родного, как брата, Тэхёна удвоились раз в десять и заставили пойти на отчаянные меры. Прокручивая в голове роковой вечер в клубе ежедневно, Чимин пытался вспомнить лицо того самого мужчины, что так нагло начал оскорблять их и махаться своими кулаками без повода. Это ведь не их знакомый, да и они не сильно заводили новых друзей, приезжая в Корею. Кто-то из старых? По прикиду этого мудака данное предположение отметается сразу: вся одежда – сплошной масс маркет, кроме странного браслета на руке. Остается одно – любовник. Блондина буквально окатило ледяной водой, озарение пришло так быстро, что вмиг оказавшийся в руках телефон чуть ли не выскальзывает из пальцев, листая лайки последней публикации. Вот он! Профиль, что еще тогда показался странным. Он смотрел буквально каждую его историю чуть ли не первым, но Чимин был хорош собой, да и достаточно популярен в социальных сетях, поэтому не придавал этому никакого значения, спихивая все на очередного ухажера. Значит, когда этот мужчина на них наехал, он уже знал их обоих. Не долго думая, парень изучил чужой профиль вдоль и поперек и нашел в подписках автосервис, где в профиле была идентичная фотография какого-то байка, что стояла на аватарке этого мудака. В описании было указано все: адрес, режим работы и даже страничка главного мастера, в подписках которого он нашел знакомый профиль.
Французская богема приехала прямо с утра, влетела в эту помойку, как сам мило назвал данное заведение, ища на входе хоть кого-то, но, очевидно, в этой дыре слово "администратор" никто и в помине не слышал. На возмущенное пыхтение прибежал какой-то низкорослый мальчик, что мялся у двери и боязливо смотрел на расфуфыренного Чимина в новых штанах от Celine и сумочкой Prada.
— Вам чем-то помочь? Подсказать свободное время на запись? — аккуратно спрашивает Сью, видя в каком положении пришел клиент.
— Где Чон Чонгук? — Чимин не собирался долго церемониться, вспоминая в каком состоянии последний раз видел своего лучшего друга.
— Зачем он Вам? Запись могу произвести и я, — мальчик боялся близко подходит к этому напыщенному мажору, все еще стоя поодаль.
— Твоя задача привести его ко мне, а не задавать лишние вопросы, — наклоняясь на рабочую стойку, нависал идеально выглядящий Пак.
— А я Вам еще раз повторяю, что без записи мы не принимаем, не имея срочной надобности, поэтому сначала запишитесь, а потом говорите, с кем хотите! — Сью теперь понимает, почему Чонгук часто без настроения после работы, обслуживать этих в попу целованных – сплошной ад. Хочется окатить их чем нибудь по голове.
Чимин только ухмыляется и вспоминает, откуда вышел этот пищалка на два роста ниже, понимая, что, скорее всего, там и находится причина "болезни" его любимого коллекционера полароидов на холодильнике в их общей квартире в Париже.
— Стой! Ты что делаешь?! Туда нельзя! — Сью даже дернуться не успел, как эта фифа ускользнула в приоткрытую дверь.
Попав в цех, Чимина окружали различные машины, байки и даже электросамокаты, которые смешно красовались в углу. Одарив всех незнакомых мастеров презрительным взглядом, парень понял, что нужный из них валяется под какой-то развалюхой и ковыряется в ней инструментами. Долго не думая, кремовые мюли чуть ли не со всей дури бьют по машине, отчего она взрывается ультразвуковым пищанием.
— Ты больной? Ты кто такой вообще? Кто тебя сюда пустил? — словно червь из яблока, из-под машины выползает Чонгук, совершенно ошарашено смотря на довольно знакомого незнакомца.
— Не узнаешь любимое лицо, что ежедневно лайкаешь? — подходит так близко и толкает мерзкого ему человека в плечо.
— Ты что делаешь!?
— Это ты что сделал с Тэхёном, что он неделю уже из квартиры не выходит и плачет целыми днями?! — наманикюренный утонченный пальчик неприятно тыкает в грудь, пока собеседник хмурит свои густые, местами заросшие брови.
— Тэхёну плохо? — тон моментально сменился, брови разхмурились, отдавая главенство в панике забегавшим зрачкам.
— Да ему не просто плохо, он как будто уже не живой: не ест, не пьет, не разговаривает. Если ты что-то ему тогда сделал, я засужу тебя и всю твою контору, я заплачу, кому угодно, чтобы ты пожалел, о каждом сказанном слове в его сторону, денег у меня даже больше, чем предостаточно! — Чимин плевался всеми угрозами, так как от вечно радостного и смеющегося друга не осталось и следа, все смылось, оставляя лишь безжизненное лицо, по которому не переставая льются дорожками слезы.
— Где он? — Чонгук скидывает грязные перчатки, платок с головы, попутно пытаясь стереть машинную пыль с лица.
Чимин протягивает ему ключи от квартиры друга, сразу же называя адрес, прекрасно зная, что Ким не откроет сам, Тэхён даже ему не открывал. Это доверие проскользнуло случайно, незаметно, сложилось от той самой реакции друга тогда в клубе, когда между спорящими телами образовалась непоколебимая аура, электрические импульсы, что создавали защитный барьер вокруг пары. А еще упоминание француза год назад, что поездка в Корею перевернула его жизнь, позволила понять, чем отличается влечение от влюбленности. Мужчине понадобилось пять минут на переодевания в свою одежду, он забрал ключи и вылетел из цеха быстрым шагом.
— Гук, ты куда? Что случилось? Кто этот парень?! — Сью подбегает к своему парню, видя, что тот полностью собранный намеревается уходить.
— Не сейчас!
Чонгуку будет стыдно. Не за конкретно сказанную фразу, не за грубый тон, а за обман и свое паршивое поведение в сторону прекрасного студента первого курса, которому в свое время не смог сказать твердое "нет". Возможно, лучший друг возненавидит его за разбитое сердце своего младшего брата, но об этом он подумает позже, когда постарается приклеить поломанный осколок к чужому сердцу.
***
Тэхён тихо дремал после очередной истерики, она приходила к нему вновь и вновь, забирая всю энергию и жизненные силы, не оставляя и шанса, чтобы встать с кровати. Тело ломило, словно каждую косточку отдельно сломали пополам, а органы постепенно отказывались работать, вызывая чувство постоянной тошноты с привкусом желудочного сока. Резкий звонок входной двери заставил напрячься и впервые за день приподнять голову. Уязвимое состояние спровоцировало большее волнение, не понимая, кто мог прийти к нему в совершенно незнакомом городе, учитывая, что Чимин обещал не навещать горячо любимого друга после первого раза. Звонок продолжался, а спустя время стали слышны короткие удары в железную дверь. Тэхён лишь сильнее свернулся калачиком, стараясь закрыть уши руками, начиная вновь всхлипывать уже от пробирающегося по каждой поломанной клетке страха. Ключ проворачивается один раз, впуская в квартиру вместе со свежем воздухом высокую фигуру мужчины, что в панике бегал глазами по квартире, ища следы того, чего быть ни в коем случае не должно. — Откуда у тебя ключи? Кто сказал мой адрес? — совершенно ничего не понимающий, напуганный Ким вскакивает с кровати и отбегает настолько далеко от причины всех своих страданий, насколько это возможно. — Малыш... — Я тебе не малыш! — ...иди ко мне, пожалуйста, — Чонгук пробует сделать шаг навстречу, видя, как хрупкая фигура напротив отходит назад, делая два. — Нахуй ты пришел? Поглумиться? Своего школьника тоже притащил? — Тэхён уперся руками в подоконник позади себя, понимая, что готов разодрать мужчину в клочья, скажи или сделай он хоть одно неверное действие. — Прости меня, прости, насколько можешь, — Чон медленным шагом продвигался по скрипучему полу, понимая, что так просто ему в руки не дадутся, что в любой момент придется ловить свою кошку и попытаться при этом остаться в живых. — Трахайся дальше со своим малолеткой, ублюдок! — Тэхён начинает плакать, не сумев сдержать эмоции в себе, швыряя в мужчину горшком с цветами, но из-за ослабшего организма, он пролетает не больше метра, разбиваясь под ногами. Чонгук не упускает шанс и в два прыжка настигает своего строптивого, но такого любимого мальчика, хватая так сильно, что мышцы на руках сводит. Ожидаемо, что Тэхён его не пощадит: кусает, царапает, бьет вместе с благим матом, который перемешивался с французскими словечками, которые явно по содержанию не отличались от корейских. — Чш, мой маленький, мой мальчик, выпусти боль наружу, давай, выплесни на мне все, — мужчина на все действия своего котенка лишь гладил, успокаивал и целовал в макушку, игнорируя, как ему усердно старались разбить нос. Когда силы покинули шатена окончательно, он взорвался истерикой, утыкаясь своему мужчине в плечо, комкая футболку мертвой хваткой, прижимаясь так близко, так сильно, как за спасательный круг, умоляя забрать хотя бы частичку той боли, что ломает его изнутри уже целую вечность. Он чувствует как его аккуратно подхватывают за бедра, поднимая над полом, через время опуская на просторную кровать, укладывая на спину и полностью накрывая поверх своим вместо одеяла. Чонгук целует каждый миллиметр, который был ему доступен: он слизывал текущие сопли из ноздрей, сцеловывал соленые слезы, массировал кожу головы, сопровождая каждое ласковое действие такими же ласковыми словами. Он бормотал все возможные нежные эпитеты, постоянно называя своим, своим любимым мальчиком. — Мне...душно, — заикаясь, прошептал француз. Чонгук молча стянул с него плотную футболку, оставляя в одном нижнем белье, продолжая покрывать шею поцелуями-бабочками, ощущая, как от них Тэхён быстрее успокаивается. Когда крепкая хватка на шее начала спадать, а ноги плавно сползли с бедер, мужчина впервые остановился от своих ласк и нежных бормотаний, понимая, что его любовь заснула. Закрытые глаза слегка подрагивали, оповещая, что сон был беспокойным, хрустальным, поэтому, не долго думая, он снял с себя все, оставаясь также в одних боксерах, и лег рядом, крепко обнимая, продолжая со всеми чувствами целовать горячие от истерики участки медовой кожи, погружаясь в такой же беспокойный, мучающий громким, неперестающим сердцебиением сон, разделяя отравляющую боль вместе со своим обожанием.***
Тэхён проспал два дня, его организм испытал колоссальный стресс за прошедшую неделю, поэтому сейчас он позволяет своему хозяину полностью восстановиться, погружая в иллюзионные миры сновидений. Чонгук практически не отходил ни на шаг, чувствуя, что как только парень перестает ощущать его позади, то исхудавшее тело начинает мелко дрожать, а изо рта доносятся короткие всхлипывания. Мужчина не всегда обнимал его сзади, он на самом деле переворачивал мальчика, как хотел: то уложить кудрявую макушку на грудь, плавно перебирая каждый волосок, то уткнет холодный посапывающий нос себе в шею. Чон слышал, как на его телефон приходили сообщения, как неприятный гудок нарушал тишину их маленького мира, но что он мог сделать, что сказать, как себя оправдать... Когда состояние Тэхёна значительно улучшилось, когда мирно спящему мурлыкающему коту, перестали сниться кошмары, мужчина позволил себе заказать продукты на дом и принялся готовить им сносную пищу, потому что само изящество абсолютно точно откажется от сухих бутербродов, даже если ему вместе с ними заварить ароматный чай. Для совершенства в людском обличие пробуждение далось нелегко. С трудом разлепив глаза, казалось, что тело гвоздями прибило к кровати, конечности знатно затекли, а губы безжалостно высохли, что маленькие трещинки отдавались легкой болью, когда Тэхён приоткрыл рот, увидев массивную голую спину прямо перед собой. Казалось, можно смотреть на эту картину вечно, что больше на свете ничего и не надо – только голого Чонгука на свою кухню. Находя в себе тот последний, оставшийся заряд сил, Ким поднимается, опираясь о прикроватную тумбочку: сначала его шатало, пространство вокруг напоминало космос, когда все объекты буквально плывут по воздуху, вокруг тебя. Тихо подкрадываясь, словно кошка к добыче, парень подходит к кухонному столу, заприметив две чашки с кофе и тарелки со свежеприготовленным омлетов, от которого взъерошенному сонному юноше пришлось проглотить обильный комок слюны. — Что ты сказал своему Кью, или как там его, когда пропал на несколько дней? — хоть Тэхён и находился буквально в отключке несколько дней, его характер всегда оставался с ним. — Я не знал, что тебе приготовить, поэтому пожарил свинину и... Чонгук резко замолчал и вздрогнул, когда сзади раздался звук бьющейся посуды – Тэхён не просто скинул чашку с кофе со стола, он специально разбил ее, давая понять, что хочет услышать в данный момент. — Вторая уже на подхвате, имей ввиду, — голос взъерошенного и недовольного хищника был стальным, серьезным и даже пугающий. — Интересно, что первое, о чем ты хочешь меня спросить сейчас, это Сью, — мужчина слегка трясет головой, пытаясь держать себя в руках. — Видишь, как ты меня расчувствовал, переживаю за бедного мальчика, чей парень полуголый сейчас стоит у меня на кухне, — а яд так и лился из этих пухлых, не видящих границ уст. — Грация, ты перебарщиваешь, — Чонгук все еще стоит спиной, потому что боится того, что может произойти, как только он врежется своим взглядом с кошачьим позади себя. — Это ты с кем разговариваешь? Здесь только твой трофей на полке стоит. — Ты же понимаешь причину этих моих слов? — мужчина медленно разворачивается и не сводит глаз с расширенных гневом зрачков перед собой. — Это тебя не оправдывает! — Ким чуть ли ногой не топает от переполняющей ревности. Сам не понимает, почему держать лицо настолько сложно, хочется ломать и крушить все вокруг себя, хочется, вцепиться в Чонгука, чтобы спас, чтобы не дал утонуть в пучине собственных чувств. — Удивительно, когда сомнительная игрушка лежит без дела, тебе плевать на нее, но когда ей интересуется кто-то еще, она резко стала нужнее всех дорогих коллекционных на полке. — Ты думаешь, что я сомневаюсь в твоей нужности, думаешь, что я вижу в тебе лишь игрушку, которую выкинул, едва наигравшись. Но...— Тэхёну сложно в этом признаваться как никогда в жизни, переступить через гордость, через свою непоколебимую уверенность, свои устои, ведь сомневается он далеко не в Чонгуке. — Ты сомневаешься в себе, – осознание доходит медленно, плавно проникает в оба уха, точно продвигаясь через слуховой аппарат, нервируя молоточек, и отзывается шумных эхом от лобной доли до затылочной, – Ты думаешь, что это я вижу в тебе лишь красивую картинку. Да. Именно. Игрушка не Чонгук, игрушка — Тэхен: качественная, дорогая, коллекционная, редкая, но не для игры. Для украшения, вечно стоящая на полке, ее трогают, только чтобы протереть пыль, не чтобы играть, проживать моменты, разделять с ней тысячи придуманных историй, не бояться испортить, ведь она ценна не деньгами, а своей значимостью. От таких игрушек со временем не отказываются, их хранят, их перевозят вместе с собой, достают время от времени и вспоминают те моменты, что они прожили вместе. Именно так Тэхён представляет этого зеленого, несмышленого, но такого живого, не вычурного, эмоционального мальчика Сью. — Считаешь себя экспонатом, которым все только любуются, но никогда не смогут поставить у себя дома? — роли заметно меняются, когда мужчина уверенно сокращает между ними расстояние, настолько, что воздух спирает, а горячее дыхание опаляет чужое ухо, — Но я уже заставил тебя чувствовать: довел до истерики лишь неполным вниманием к тебе, — крупный нос играется с утонченным напротив, заставляя подставляться под нескончаемые ласки, — Разве экспонаты так умеют? Умеют психовать, плакать, драться? Поцелуй был наполнен нежностью, чувствами и горечью, что не пропадала в груди обоих целый год, с того самого дня, когда оповещение на мобильном телефоне разорвало прекрасное сейчас на больное тогда. Чонгук аккуратно напирает, а Тэхен понимает его и запрыгивает на стол, чтобы было невыносимо близко, удушающе и сладко. Сильные руки цепляются за тонкую талию, побуждая втянуть воздух сильнее. Тэхен прогибается, отклоняет голову, намекая, что не против получить обжигающие засосы, а может и укусы на своей лебединой шее. Он сам цепляется за мужчину, обхватывая его торс и притирается, трется довольной кошкой, облизывая мощную грудь, тихо урчит, получая желаемое, получая собственную вседозволенность и контроль над сильным, властным, принципиальным мужчиной, что сейчас с особой осторожностью и нежностью держит его в своих объятиях, ведь пережитая недельная истерика все равно заполонила исхудавшее тело, что сейчас ловить легкий озноб и подрагивает, теснее прижимаясь к горячему, обжигающему напротив. Привычная трель телефона заставляет Тэхена забрать свой язык из плена чужого рта, скрывая блаженную улыбку от ощущения приятной колкости на губах."Надеюсь, ты уже пакуешь чемоданы, нам в Париж через два часа!"
Чимин
— Ты говорил, что приготовил свинину, мне не терпится попробовать! — Тэхён радостно спрыгивает со стола, громко вдыхая аромат пожаренного мяса, и несдержанно мурчит, когда со спины его крепко обнимают, зарываясь носом в затылок небрежных завитков.
