Роща наших тайн

Жаркий, летний день не давал покоя даже в машине, в которой на всю мощность был включен кондиционер. Голова жутко раскалывалась, вся одежда пропиталась потом, а руки мелко подрагивали. Дазай только очнулся, как вдруг ему в лицо сверкнул яркий свет солнца, который пробивался сквозь переделанный в стекло песок. Парень не без труда пересел в тенек, так как сидел на заднем сидении один, и постарался оглядеться: салон машины был приличным, чистым и пустым, за окном незнакомые деревья выстроились в ряд, и трасса. Впереди незнакомый мужчина, который совсем не обратил внимание на очнувшегося, а руки Дазая без бинтов. Ужасное начало дня. Но такое начало вовсе не значило, что его везут в лес убивать, ведь будь это и вправду так, Осаму бы вовсе не расстроился, даже наоборот. Это означало, что его везут в очередную психушку, что было совершенно не лучшей альтернативой смерти, ведь именно из-за многократных попыток суицида он оказался здесь, он точно знает.

***

В ту ночь Дазай Осаму вышел из дома под вечер, он плохо помнил, что именно делал и о чем думал, но точно знал, что хотел разрезать свои вены на реке, чтобы потом пустить собственное тело в воду, пока был ещё в сознании, и его было трудно распознать. Зачем? А «чтоб веселее было». Но любимая жизнь давно, даже с самого, пожалуй, рождения, не была к нему благосклонна, поэтому в тот момент на реке были какие-то люди. Дазай не знал, что они там делали, но вроде слышал отрывки фраз про рыбаков. Какая глупая затея - ловить рыб в грязной речке... Впрочем, у Осаму почти получилось довести дело до конца, но в последний момент мужчины его заметили и поспешили вызвать скорую, которая, к сожалению для Дазая, действовала апперативно. Зачем вообще люди спасают таких как Дазай? Он многого не понимал в них, людях, однако это оставалось для него одной из самых больших загадок. Люди спасают других, какими бы бесполезными они ни были, а Осаму считал себя именно бесполезным. Люди всегда давали второй шанс друг другу, прощали разные грехи, любили и даже отдавали собственные жизни за других. До чего странно. Но делать было уже нечего, в машине способ самоубийства представлялся только один - спалить себя под жарким солнцем, но это определенно было бы неприятно и не особо эффективно, поэтому идея тут же отпала. Ну а выпрыгнуть из машины на ходу шанса не представлялось, Дазай пробовал, двери были заперты. Поэтому парень молча сидел в теньке всю оставшуюся дорогу, старательно пряча руки в рукавах лёгкой кофты, чтобы хотя бы немного расслабиться. Второй раз он проснулся уже под вечер, когда машина остановилась у забора, за которым открывался вид на небольшое пространство, больше походящее на лагерь, нежели на психушку. Всё вокруг было каким-то сюрреалистичным, по дороге он совсем не хотел засыпать, но так глубоко уходил в себя, что попросту невольно провалился в бессознательность. Осаму повернул голову и увидел молодую девушку, что мило улыбалась и беседовала о чем-то с водителем, а чуть позже открыла Дазаю дверь. Парень недоверчиво на неё посмотрел, но вышел, оказавшись где-то на голову выше брюнетки. —До свидания, М…-сан. — девушка снова улыбнулась и дверь машины закрылась, а чуть позже закрылись и двери забора, что представляли из себя деревянную, старую конструкцию, покрашенную в облупленную местами зелёную краску, но всё ещё выглядя вполне презентабельно. —Дазай-кун, Вам стоит пройти со мной, в горах холодает в такое время. — девушка указала на самый большой из всех что там были двухэтажный дом, что был посреди дворика, где помимо всей остальной нагнетающей обстановки бегала собака, которая раздражала его своим лаем. Шатен без лишних пререканий пошёл за девушкой, что так и не представилась, через какое-то время оказываясь в "главном корпусе", который он представлял совсем не так. Внутри оказалось пусто, но достаточно стерильно, хотя освещение здесь было тусклое. За окнами уже виднелся кровавый закат, а солнечный диск чем-то напоминал круг флага Японии. Дазая повели вдоль коридора, который чем-то очень напоминал больницу, только без палат, и с одним лишь диванчиком в углу, у самого входа, который был самым непримечательным, потрепанным и таким печальным. Всюду было пусто и тихо, каждый уголок был окутан этим мрачным закатом, будто апокалипсис наступит с минуты на минуту.